АКТ I: ИЗОЛЯЦИЯ И АНОМАЛИЯ. Эпизод 2: Шёпот в Машине. Часть 3: ХРУПКОЕ ПЕРЕМИРИЕ

Я лежу на пыльном полу кладовки, и каждый вдох — это борьба. Тяжелая лапа Мухтара давит на грудь, выжимая остатки воздуха, остатки воли. Его красные глаза-светодиоды сверлят меня в темноте.       Я пытаюсь бороться. Мышцы напрягаются, я пробую сдвинуть его, оттолкнуть. Бесполезно. Он тяжелый, как гранитная статуя. Неподвижный. Непреклонный.       Я смотрю в его глаза, в которых нет ничего, кроме холодного, программного укора, и понимаю.

      Это конец.

Я проиграл.

      Я не могу бороться. Я не могу убежать. Я не могу даже понять, чего от меня хотят. Я просто мышь в лабиринте, а он — весь лабиринт.       Что-то внутри меня ломается. Не со звуком, а с тихим, усталым вздохом. Пружина, которая была натянута до предела с самого пробуждения, лопается.

Мое тело обмякает.

      Я перестаю бороться. Перестаю дышать через силу. Я просто лежу, распластанный на полу, и позволяю его весу давить на меня. Мышцы, которые были камнем, становятся ватой. Голова, которая гудела от паники, пустеет.

Я сдаюсь.

      Я смотрю в его красные глаза и выдыхаю. Слова — не более чем шепот, смешанный с хрипом.       — Хорошо...

      Пауза. Я собираю остатки сил.

      — Хорошо... я понял...

      Я закрываю глаза. Темнота под веками кажется спасением.

      — Я не буду... больше бегать.       Я открываю глаза и снова смотрю на него. На своего мучителя. На своего тюремщика. На свою последнюю, искаженную связь с прошлым.       — Что? — шепчу я в темноту, не ожидая ответа.       — Что ты хочешь?       Мой шепот тонет в тишине темной кладовки. Я жду. Жду, когда он сомкнет челюсти. Жду финального удара.

Но его не следует.

      Происходит нечто иное.

      Слова "Что ты хочешь?" еще висят в воздухе, когда я чувствую, как напряжение в теле Мухтара спадает. Будто кто-то щелкнул невидимым тумблером. Рычание в его груди обрывается на полуслове.

Низкочастотный гул стихает.

      Красные огни в его глазах гаснут. Не медленно, а мгновенно. Щелк. И на меня снова смотрят два темных, пустых, но уже не светящихся глаза.       Тяжелая лапа, давившая мне на грудь, медленно, почти нехотя, поднимается. Я делаю первый свободный, судорожный вдох. Воздух обжигает легкие.       Он встает. Его движения снова становятся плавными, механическими. Он делает шаг назад, освобождая меня. Затем еще один. Он не смотрит на меня с ненавистью или злобой. Он вообще никак на меня не смотрит. Он смотрит сквозь меня, будто я — просто объект, который только что прошел проверку.

ВВОД ПОЛУЧЕН. ПРОТОКОЛ АГРЕССИИ ДЕАКТИВИРОВАН.

      Он смотрит на меня еще секунду, будто убеждаясь, что я не собираюсь снова бежать. А затем разворачивается. Плавно, на 180 градусов. И медленно, с тем же ровным, методичным шагом, выходит из кладовки в освещенный коридор.

Он не оглядывается.

      Он просто идет в сторону гостиной, уверенный, что я последую за ним.       Я лежу на полу, среди пыльных коробок, и пытаюсь отдышаться. Мое тело дрожит, на груди саднящая боль. Но сквозь ужас и боль пробивается крошечный, ослепительный лучик.

Надежда.

Это сработало. Моя капитуляция. Мой вопрос. Это был правильный ответ. Правильный пароль.

Я не знаю, что это за игра.

Но я только что понял ее первое правило.

Нельзя бороться. Нельзя бежать.

Нужно слушать.

      Я поднимаюсь с пола. Каждый мускул протестует. Я чувствую себя старым, разбитым. Но я иду. Иду за ним, как послушный заключенный за своим надзирателем.       Он не оглядывается. Он просто идет в гостиную, уверенный в моем подчинении. Его шаги ровные, механические. Цок-цок-цок.       Он останавливается у журнального столика. На стеклянной поверхности, рядом с книгой Зарины, лежит мой старый ноутбук. Тот самый, который я нашел в первый день. Я не прикасался к нему с тех пор.       Мухтар садится рядом со столиком. Его черные, пустые глаза смотрят на меня, а затем — на ноутбук. Он ждет.       Я подхожу ближе, все еще не понимая. Что теперь?       Он издает тихий, нетерпеливый кррххх и делает то, чего я не ожидал. Он протягивает морду и аккуратно, но настойчиво, толкает закрытый ноутбук своим влажным носом. Толкает его в мою сторону.       Это не случайное движение. Это жест. Указание.       Я смотрю на него, потом на ноутбук. Мое сердце начинает биться чаще, но уже не от страха. От предчувствия.       Я медленно сажусь на диван и беру ноутбук на колени. Он холодный, безжизненный. Я провожу пальцем по пыльной крышке.       И в тот момент, когда я собираюсь его открыть, он открывается сам.       Нет, не так. Он не открывается. Просто его экран, все еще закрытый, загорается. Свет пробивается сквозь щель между крышкой и клавиатурой. Я медленно поднимаю крышку.       Экран светится ровным, белым светом. На нем нет ни рабочего стола, ни иконок. Только одно. В центре — логотип какой-то неизвестной поисковой системы, стилизованный под лабиринт, а под ним — мигающий курсор в строке поиска.       Я смотрю на экран, потом на Мухтара. Он сидит рядом, не сводя с меня глаз. Он не нападает. Он не требует. Он ждет.       Он привел меня сюда. Он заставил меня взять это. Он хочет, чтобы я что-то сделал. Что-то нашел.

Я смотрю на мигающий курсор.

Это не просто ноутбук.

Это ключ.

Или лопата, которой мне предстоит копать собственную могилу.

И я не знаю, что из этого хуже.

Ключ.

      Эта мысль пульсирует в голове. Это ключ. Не просто ноутбук, а интерфейс. Способ задать вопрос этой безумной вселенной.       Я смотрю на Мухтара. Он сидит рядом, его пустые глаза следят за каждым моим движением. Он ждет. Он привел меня сюда не просто так.       Я снова перевожу взгляд на экран. На мигающий курсор в строке поиска.       Что искать?       Мой мозг лихорадочно перебирает варианты. Что самое важное? Что самое безумное? Что требует объяснения в первую очередь?       Я кладу пальцы на клавиатуру. Они холодные и непослушные. Я начинаю печатать. Первое, что приходит в голову. Самое простое и самое абсурдное описание моей текущей проблемы.

с-о-б-а-к-а- -п-р-о-х-о-д-и-т- -с-к-в-о-з-ь- -с-т-е-н-ы

      Буквы появляются на экране. Ровные, черные. Я перечитываю. Звучит как бред сумасшедшего. Но это моя реальность.       Я смотрю на Мухтара. Он не реагирует. Я перевожу взгляд на Зарину. Она все так же сидит в кресле, погруженная в свою несуществующую книгу.       Я делаю глубокий вдох и со всей силы нажимаю на клавишу Enter.       Клац.       Звук кажется оглушительным.       Секунду ничего не происходит. Я жду. Жду ответа, страницы с результатами, статьи из Википедии о сбоях в симуляции. Жду хоть чего-нибудь.       А затем, прямо под строкой моего запроса, появляется надпись. Крупными, красными, агрессивными буквами.

NO CONNECTION

Нет соединения.

      Я тупо смотрю на экран. Нет соединения? Конечно, нет соединения! Я это уже понял! Я думал, это... что-то другое. Внутренний поиск. Доступ к системным файлам.       Я пробую еще раз. Стираю запрос. Печатаю новый.

что такое пара-барам

Клац.

      NO CONNECTION

      как выбраться

      Клац.

NO CONNECTION

      Фрустрация, горячая и злая, поднимается из глубины души. Я сжимаю кулаки. Это издевательство. Бессмысленная, жестокая шутка. Он привел меня сюда, он заставил меня сесть за этот проклятый ноутбук только для того, чтобы показать мне, что я все так же отрезан от всего?       Я готов захлопнуть крышку и швырнуть его в стену.       Но тут я слышу тихий, нетерпеливый кррххх рядом с собой.

NO CONNECTION.

      Красные буквы горят на экране, как насмешка. Моя рука уже занесена над ноутбуком, чтобы захлопнуть его, чтобы швырнуть эту бесполезную железку...

Кррххх.

      Тихий, нетерпеливый скрежет рядом. Я поворачиваю голову. Мухтар смотрит на меня, затем на экран, и в его пустых глазах — почти читаемое разочарование. Он снова толкает ноутбук носом. "Думай. Ты не понимаешь".       Я снова смотрю на экран. Что я делаю не так? Это поисковик. Я ввожу запрос. Он не работает. Что еще я могу сделать?       Мухтар, видя мою очередную неудачу, теряет терпение. Он поднимает переднюю лапу — тяжелую, с черными когтями — и неловко, почти случайно, кладет ее на клавиатуру.       На экране, в строке поиска, появляется бессмыслица: гшщдлжэ.       Я готов рассмеяться от абсурда. Он просто тыкает в клавиши. Он не умнее, чем...

Стоп.

      Мой взгляд замирает. Его лапа. Она лежит не просто на буквах. Краем подушечки он задел одну из клавиш со стрелками. Стрелку "вниз".       И в тот момент, когда он ее нажал, под строкой поиска что-то произошло. Что-то, чего я не заметил в своей панике.       Под строкой поиска появилось маленькое выпадающее меню. Серое, полупрозрачное. А в нем — две строчки текста.       Я медленно, боясь дышать, убираю его лапу с клавиатуры. Меню исчезает. Я замираю. Затем, аккуратно, одним пальцем, я нажимаю на ту же самую клавишу. Стрелку "вниз".

      Меню появляется снова.

Две строчки. Два предыдущих запроса. Не моих. Чужих. Тех, что я видел в самый первый раз.

Что такое Лавандовая Лагуна?

Как убить Багряника?

      И тут до меня доходит. Как удар молнии. Как вспышка света в темной комнате.       Он не хотел, чтобы я искал что-то свое. Он не хотел, чтобы я подключался к интернету. Все это время он пытался заставить меня посмотреть не на строку поиска, а под нее.       Это не поисковик.

Это архив. Журнал. История.

      И эти странные, безумные фразы — это не просто мусор.       

      Это ключевые слова. Это закладки. Это единственные запросы, на которые эта система может ответить.       Я смотрю на Мухтара. Он сидит и смотрит на меня, слегка наклонив голову. В его глазах все та же пустота. Но я знаю. Он не случайно нажал на клавишу.

Он показал мне, как это работает.

      Он дал мне ключ.

      И теперь мне страшно представить, какую дверь он откроет.       Я смотрю на две строчки текста, светящиеся в полумраке. Два чужих вопроса. Два ключа.

Что такое Лавандовая Лагуна?

Как убить Багряника?

      Первый звучит как название курорта или строчка из дурацкой песни. Второй... от второго веет холодом. В нем есть насилие, цель, история. Он кажется более... реальным. Более важным.

      Я делаю выбор.

      Мои пальцы снова ложатся на клавиатуру. Я медленно, буква за буквой, стираю свой бессмысленный запрос. Мигающий курсор снова оказывается в пустой строке.       Я смотрю на Мухтара. Он сидит рядом, неподвижный, как сфинкс. Его пустые глаза следят за мной. Он ждет. Он привел меня сюда. Он показал мне путь. Теперь мой ход.       Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Это не просто поиск. Это ритуал. Я ввожу пароль в систему, которую не понимаю, чтобы получить ответ на вопрос, который я не задавал. Мои пальцы медленно, отчетливо нажимают на клавиши.

Щелк. Б.

Щелк. А.

Щелк. Г.

Щелк. Р.

Щелк. Я.

Щелк. Н.

Щелк. И.

Щелк. К.

      Слово горит на экране. Чужое. Зловещее. Оно кажется неправильным, инородным в этой стерильной цифровой чистоте.       Я заношу палец над клавишей Enter. На мгновение я колеблюсь. Что произойдет? Что я увижу? Готов ли я к этому?

Я смотрю на Мухтара. Он не двигается. Он ждет.

Назад пути нет.

Я нажимаю.

Клац.

Клац.

      Клавиша Enter уходит вниз с сухим, окончательным щелчком. На секунду экран ноутбука гаснет. Я задерживаю дыхание.

И система реагирует.

      Но не так, как я ожидал. На экране не появляется страница с результатами. Экран остается черным. Вместо этого меняется комната.       Свет торшера и ламп под потолком тускнеет, плавно угасая, будто кто-то медленно поворачивает ручку диммера. Гостиная погружается в густой, почти осязаемый мрак. Единственным источником света остается экран ноутбука, бросающий на мое лицо мертвенно-бледный отсвет.       А затем загорается стена.       Стена напротив дивана, на которой висит безвкусный пейзаж, начинает светиться. Картина исчезает, растворяясь, и стена превращается в огромный, мутный экран. На нем, как на старом, поврежденном проекторе, начинают проступать образы.

Это видео. Фрагмент. Поврежденный файл памяти.

      Я вижу школьный коридор. Не мой. Шкафчики другого цвета, плитка на полу другая. Качество изображения ужасное. Цвета искажены, по экрану постоянно пробегают горизонтальные полосы помех. Звука нет. Только тихий, высокочастотный писк.       По коридору, спиной к камере, идет кто-то. Фигура в темной одежде.       А затем он оборачивается.       Это юноша. Темноволосый, с резкими, злыми чертами лица. Его глаза горят яростью. Он что-то кричит. Я не слышу слов, но вижу, как искажается его лицо, как напрягаются жилы на шее. Это крик чистой, незамутненной ненависти.       В тот момент, когда он кричит, изображение "ломается". Оно рассыпается на тысячи артефактов сжатия, замирает на долю секунды на его искаженном от ярости лице, а затем... гаснет.

Проекция исчезает.

      Свет в комнате так же плавно возвращается к норме. Стена снова становится просто стеной с дурацким пейзажем.       Я сижу в оглушительной тишине, пытаясь понять, что я только что видел. Это было не мое воспоминание. Это было что-то чужое. Фрагмент чужой боли. Чужой ярости.       Я смотрю на экран ноутбука. Он снова показывает пустую строку поиска.

      И до меня доходит.

Этот ноутбук — не выход в интернет.

Это интерфейс.

      Интерфейс к памяти этой симуляции.

      И я только что, вслепую, ткнул пальцем в чей-то чужой, кровоточащий нерв.

      Тишина.

      Проекция исчезла, но ее фантомный образ все еще горит на сетчатке моих глаз. Искаженное яростью лицо незнакомца. Беззвучный крик.       Я сижу, оцепенев, пытаясь осмыслить. Я нашел ключ. Я смог заглянуть за кулисы. Я увидел... что-то.              И в этой тишине я почти забыл, что я не один.       За спиной раздается звук.       Это не скрежет. Не скулеж.       Это низкий, утробный, вибрирующий рык. Звук, от которого стынет кровь.       Я медленно, очень медленно, поворачиваю голову.

Мухтар.

      Он больше не сидит. Он стоит. В боевой стойке. Его тело напряжено, как сжатая пружина. Шерсть на загривке стоит дыбом. Из оскаленной пасти, обнажая неестественно белые клыки, капает слюна.       И его глаза.

Они снова горят. Ярко-красным, яростным огнем.

      Я смотрю на него, и до меня доходит страшная, простая правда.

      Просмотр этого чужого, болезненного воспоминания. Эта вспышка чужой ярости. Она... заразила его.       Или разбудила в нем то, что до этого дремало. Она вызвала у него приступ еще большей "жажды", еще большей, неконтролируемой агрессии.       Он смотрит не на меня. Он смотрит на ноутбук у меня на коленях. Как на источник боли. Как на врага.       Я понимаю, что нашел способ получать ответы. Но каждое знание имеет свою цену.

И сейчас мне придется ее заплатить.

Он издает оглушительный, искаженный помехами рык, который сотрясает комнату.

И бросается на меня.

Я успеваю только выставить руку вперед, пытаясь защититься.

И его челюсти смыкаются на моем предплечье.

Боль.

Ослепительная.

Нереальная.

И мир гаснет.

Конец Второго эпизода.