Помоги мне

      — Сегодня вечером собираемся у меня. Будут еще Хината и Тен-Тен, — Ино, как самый настоящий ураган, ворвалась в кабинет Сакуры.       Та даже не подняла головы от бумаг, которые внимательно изучала.       — Я не приду, — отозвалась она.       — Что значит «не приду»? — возмутилась Ино. — Ты пропустила все девичники за последние два года.       — Интересно, почему, — тихо проронила Сакура.       Яманака вмиг посерьезнела.       — Их не вернешь, — заметила она. — Но ты не должна хоронить себя заживо, Лобастая. Они бы этого не хотели.       Повисло тягостное молчание. Ино выжидающе смотрела на подругу, пока та, словно не услышав ее, продолжала возиться с документами.       — Не вынуждай меня тащить тебя насильно, — пригрозила Яманака.       От дальнейшего диалога Сакуру спасло оповещение «доктор Харуно, срочно пройдите в первую операционную».       — Мы не закончили, — предупредила Ино.       Сакура не планировала с ней спорить, равно как и продолжать бессмысленную беседу.              — Это никуда не годится! — стукнула по столу Цунаде так, что сидящий напротив нее Какаши вздрогнул. — Эта девчонка себя в могилу сведет! — в ее голосе отчетливо звучало отчаяние.       Два Хокаге — действующий и в отставке — были очень обеспокоены состоянием своей ученицы.       — Хоть ты с ней поговори, — попросила Цунаде. — Мои слова до нее не доходят.       — Как будто я не пробовал, — вздохнул Какаши. — Она послушно кивает, но в итоге ничего не меняется.       — Я боюсь за нее. Как бы она на себя руки не наложила, — прошептала Цунаде.       От такой перспективы его сердце пропустило удар.       — Я поговорю с ней, обязательно, — заверил свою предшественницу Какаши. Он не мог потерять еще и Сакуру.              — Как поживает моя ученица? — преувеличенно бодро поприветствовал Сакуру Какаши.       Он предсказуемо обнаружил ее в кабинете занятой очередными кипами бумаг. Казалось, она вовсе не покидала это место.       — Все в порядке, Какаши-сенсей, — пожала плечами Сакура.       Он хмыкнул. Как же, в порядке. От проницательного взгляда не ускользнуло ни чересчур худое тельце, ни измученное выражение девичьего лица. Какаши было больно смотреть на то, какой она стала.       — Сакура, — мягко обратился он к ней, — мы оба знаем, что ты лжешь.       Она подняла на него глаза. Они не отражали ни единой эмоции. Когда-то искрящуюся зелень сменило болото.       — Ну и что? — произнесла Сакура.       — Мы все очень волнуемся за тебя, — признался Какаши. — Поставь себя на наше место. Ты бы не волновалась за близкого человека?       — Я ем трижды в день, — начала перечислять она, — сплю, работаю. Чего еще вам всем от меня надо? — Сакуре порядком надоело из раза в раз слушать одни и те же речи.       — Чтобы ты вновь стала прежней, — ответил Какаши. — Улыбалась, когда тебе хорошо, плакала, когда грустно. Смеялась, злилась.       — Прежняя я умерла вместе с ними, — сказала Сакура. — Странно, что ты, Какаши-сенсей, так легко пережил их смерть.       — Это неправда, — возразил он. — Но я не позволяю боли взять надо мной верх.       — А я позволяю, — парировала она. — И не тебе учить меня. И поддерживать, в отличие от Наруто, ты не умеешь. Сколько бы близких не погибло, тебе все нипочем. Никого из них ты не оплакиваешь. Тебе плевать.       От ее грубых слов Какаши лишился дара речи. Эта жестокая девушка не могла быть его ученицей. Вместо обиды или гнева Какаши испытывал лишь сочувствие и бессилие от того, что не в состоянии помочь дорогому человеку.       — Если ты пришел не на осмотр, то покинь мой кабинет. У меня есть дела поважнее, чем бесполезная болтовня с Хокаге, — отрезала Сакура.       Он не стал спорить, тихо прикрыл за собой дверь. Безумная мысль толкнула Какаши обратиться к тому, кто так же не нашел себе места в этом новом мире.              «Наверное, съехать от родителей было не самой удачной идеей», — отстраненно подумала Сакура, переступая порог кухни. С другой стороны, их любое, даже самое безобидное, слово вызывало у нее желание заткнуть уши. Теперь ее подругой была тишина, однако она быстро начала тяготить Сакуру, только усугубляя апатию. Хотелось слышать громкие вопли Наруто, колкие фразы Саске. Память подкидывала дорогие сердцу моменты жизни команды номер семь, а после в насмешку — картины смерти половины состава.       Сакура заметила, что плачет, лишь когда перед глазами все поплыло. Смахнув слезы, она уставилась на сковородку с рисом. Еда вызывала отвращение.       Так и не поев, Сакура поплелась в душ. Горячие струи воды били по лицу. Сакура оцепенело наблюдала, как тонкие ручейки стекают в слив. Вот бы и ей утечь, раствориться в пространстве, стать ничем. Если умереть, там, в Чистом Мире она встретит своих мальчишек? Или самоубийц туда не пускают? А если пустят, что она скажет Наруто и Саске? Как оправдает собственную бесполезность? Лучше бы вместо них тогда погибла она.       Из мрачных мыслей Сакуру вывел громкий стук в дверь. Для гостей время было позднее, скорее всего, тяжелый случай в госпитале, требующий ее обязательного присутствия. Тем не менее, Сакура вытиралась и одевалась не спеша. Спасение жизней перестало волновать ее, превратившись в рутину, ведь две главные она потеряла.       Ночным визитером оказался тот, кого меньше всего следовало бы ожидать — Учиха Мадара собственной персоной. Сакура молча взирала на него.       — Нас двоих отправляют на задание, — нарушил тишину он. — Прямо сейчас.       — Дай мне пять минут, — отозвалась она.       Походная сумка всегда была наготове, поэтому вскоре два шиноби уже шагали в сторону ворот.       Миновав их, они, не сговариваясь, перешли на бег. Мадара заметил, Сакура слишком истощена, чтобы поддерживать быстрый темп, и замедлился. На языке вертелись язвительные комментарии, но Учиха оставил их при себе. Пока не время.       Дорога заняла несколько часов.       — Вот мы и прибыли, — объявил Мадара.       Перед ними распростерся весьма дорогой гостиничный комплекс.       — Наше задание — отдохнуть здесь неделю, — продолжил Учиха, поглядывая на свою спутницу.       Вид у Сакуры был загнанный. Лоб покрывали капельки пота, она даже не пыталась скрыть от Мадары одышку. Для куноичи, считающейся одной из лучших на сегодняшний день, это был позор.       В какой-то степени Мадара надеялся, что она начнет возмущаться, выскажет хотя бы парочку слов недовольства. Увы, Сакура молчала, равнодушная к происходящему. Восстановив дыхание, она двинулась к огромному зданию. Мадаре ничего не оставалось, как последовать за ней.       Им забронировали отдельный домик с прилегающим к нему горячим источником. Шестой Хокаге был непомерно щедр, когда дело касалось его единственной ученицы.       Каждый занял отдельную комнату. Мадара решил сперва понаблюдать за тем, как поведет себя Сакура.              Едва завидев кровать, Сакура плюхнулась на нее спиной и прикрыла глаза. Как же давно она не ходила на задания. Последний раз был незадолго до войны. Саске и Наруто, как обычно, пытались перещеголять друг друга, Сакура злилась и пыталась их приструнить, Какаши взирал на трио своих подопечных с легкой улыбкой.       Последний раз… Два слова, но какие жуткие. Тогда Сакура пребывала в полной уверенности, что команда номер семь не распадется никогда, что у них есть все время мира. Слишком больно было узнать — никто не в силах загадывать наперед. Сакура держала своих мальчиков в объятиях, пока Какаши не оттащил ее. Она кричала, билась в его руках, отказываясь расставаться с Наруто и Саске, но хватка сенсея — сталь. Так в двадцать лет Сакура потеряла тех, кто был ей дороже всех на свете.       В тот день она похоронила и себя. Живая оболочка, мертвая душа. Мир, отнявший самое ценное, стал Сакуре безразличен. Она продолжала функционировать на автомате. Работала до изнеможения, не испытывая былого сострадания к своим пациентам.       Вероятно, поначалу еще существовал шанс вытянуть Сакуру из стремительно поглощающей ее тьмы, однако этого попросту некому было сделать. Друзья так же погрязли в горе, родители и прежде не понимали родную дочь, а на плечи Цунаде и Какаши легла задача восстановить разрушенную деревню. Когда они опомнились, Сакура была уже глуха к их словам. Ничего в ней больше не напоминало ту энергичную девушку, которой она когда-то была. Бледная от нехватки свежего воздуха кожа, бесконечно усталый взгляд — в свои двадцать два Сакура походила на изможденную старуху.       Рассеянно рассматривая потолок, она думала о том, что здесь, вдали от вечно ошивающегося рядом Какаши и назойливой Ино, можно спокойно умереть. Направляя чакру в сердце, Сакура начала понемногу замедлять пульс. Сознание практически ускользало, еще чуть-чуть, и все будет кончено.       Из-за резкого тормошения Сакура потеряла концентрацию.       — Наигралась? — грубо спросил Мадара, отпуская ее.       Поджав губы, она отвернула от него голову.       — Шел бы ты обратно, — буркнула Сакура.       — Ага, чтобы ты тут померла в одиночестве? — хмыкнул Мадара. — Ни в коем случае.       — Тебе-то какое дело? — спросила Сакура.       — Зачем мне лишняя морока с твоим трупом? — заметил он.       — Ладно, выберу другое место, — сказала она.       — У тебя было два года, так почему сейчас? — поинтересовался Мадара.       Он терпеливо ждал ответа. Тот последовал спустя долгие полчаса.       — Потому что сейчас мне совсем тошно, — призналась Сакура. — Умом я понимаю, так нельзя, но иначе не могу. Ничего не хочется и нет эмоций. Вот вообще ничего. — она стала на удивление разговорчивой. Может, ее подтолкнул тот факт, что этот Учиха не пытается ее жалеть. — Ты знаешь, что такое депрессия?       — Слово-то какое модное. Де-прес-сия, — ухмыльнулся Мадара. — В мое время, если ты мужчина, то либо воюешь, либо кормишь червей в земле. Если женщина — либо рожаешь, либо детей воспитываешь. Некогда было впадать в эту «депрессию».       — Вообще-то это серьезное заболевание, — заметила Сакура.       — Я так и думал, — кивнул Мадара. — На тебя без слез не взглянешь. Кожа да кости. Как еще ветром не сдувает это хрупкое тельце, — он легонько ткнул ее в бедро. — И из-за чего? Из-за того, что кто-то помер. Одним больше, одним меньше, — как он и планировал, пренебрежительный тон в отношении ее друзей подействовал на Сакуру моментально.       Она вновь повернулась к Мадаре лицом, на ее впалых щеках расцветал румянец. Сакура была в ярости.       — Не смей, — опасно низким голосом произнесла она. — Не смей так отзываться о них! Наруто и Саске заслуживали жизни больше всех на свете!       — Ты винишь себя, — Мадара обладал достаточной проницательностью.       — Виню, — согласилась Сакура. — Это несправедливо, что я, посредственность, никчемная куноичи, жива, а они, невероятно сильные шиноби, мертвы, — как на духу выдала она. Добившись от не откровений, Мадара внимательно слушал. — Они умирали у меня на руках, — прошептала Сакура, — я чувствовала, как их сердца бились все медленнее и медленнее. И я ничего не смогла сделать. Я не спасла их. Я подвела.       Она часто дышала, стараясь сдержать слезы. Мадара усадил ее к себе на колени.       — Ты должна их оплакать, — мягко произнес он. — Не стесняйся. Плачь столько, сколько нужно.       Казалось, что плотину прорвало. Рыдания сотрясали маленькую фигурку. Мадара нежно поглаживал Сакуру по спине, пока она, как за спасательный круг, цеплялась за его рубашку. Выплескивать все то, что терзало два года, было мучительно, но необходимо. Нахлынувшие эмоции причиняли боль.       — Ты ведь тоже похоронил своих близких, — спустя долгое время проронила Сакура, — и очень многих.       — Всех, — поправил Мадара.       — Как ты справился? — продолжила она.       — Я не справился, — признался он. — В отличие от тебя, я не замкнулся в себе и не перестал чувствовать. Я впал в другую крайность. Ненависть, — пояснил Мадара, — я испытывал такую всепоглощающую ненависть, что чуть не потерял себя.       — Чуть? — переспросила Сакура.       — Меня вытащил Хаширама, — при упоминании имени лучшего друга Мадара невольно улыбнулся. — А я вытащу тебя.       — Это Какаши-сенсей приказал, да? — догадалась она.       — Не приказал, а попросил, — поправил ее он. — Не буду говорить банальщину вроде «подумай о родных, за тебя все переживают». Ты и так все это знаешь. Не сомневаюсь, знаешь и то, как лечить свою депрессию, но не лечишь, потому что веришь, что заслужила страдать, — Сакура опустила глаза. Неприятно, когда тебя легко читают. — У меня есть неделя, чтобы вернуть тебе вкус к жизни. Ее, конечно, не хватит, и нашему Хокаге придется потратить часть бюджета Конохи.       — Приступай, — вздохнула Сакура.