***

      Когда-то она видела всё: яркие огни Сеула, что не прекращали светить даже ночью, видела картины известных художников, смотрела выступления оркестра вживую. Но тогда, в один момент, всё померкло. Всё то яркое и живое вдруг превратилось в ничто. Совершенно ничто, полная пустота. Поначалу были какие-то проблески силуэтов или же резкие вспышки света, но сейчас всё прекратилось.       Сейчас — пустота. ***       Ли Хэ Ин — маленькая девочка, некогда полная любви: любви к матери, к отцу, к жизни, в конце концов, к кошке Наби.       А сейчас — взрослая девушка, потерявшая нить реальности и утонувшая в своём отчаянии. Нет, она не глушила свою боль таблетками или алкоголем, нет, она была не такой. Всё же родители воспитали её хорошо.       Но Хэ Ин постоянно работала. Работала до изнеможения, до слёз, онемения в конечностях и обмороков. В результате она пришла по узкой и размытой дорожке к трагедии.       В один миг всё пропало. Ледяная паника окатила её с ног до головы. Хэ Ин моргнула один раз, потом второй и третий, а потом вконец сбилась со счёта.       Девушка в тревоге бесконечно моргала, пока глаза просто не высохли и не начали зудеть. Осознание пришло не сразу: сначала минуты паники, сменившиеся десятками часов осознания.       Что случилось?       Хэ Ин перестала видеть. Те яркие огни живого Сеула померкли в гнетущей пустоте, в которой осталась Хэ Ин. Тогда, в тот момент, всё потеряло своё волшебство.       Но это всё продлилось недолго. Хэ Ин быстро выбралась из той пропасти, в которую незаметно провалилась. Врачи сказали, что это глаукома, вызванная продолжительным стрессом, приведшим к повышению внутриглазного давления, что собственно и является основным фактором риска развития глаукомы.       Тогда Хэ Ин ещё верила и надеялась на чудо, но с каждым новым днём и пустынным пробуждением надежда становилась всё меньше и меньше. Так постепенно Хэ Ин и потеряла ту самую надежду на лучшее. ***       Со временем Хэ Ин научилась жить со своим недугом. Век технологий очень помог в этом.       Этот путь был длинным и трудным, полным внутреннего саморазрушения. Хэ Ин училась жить заново. Заново ходить, есть, одеваться и многому другому.       Она училась читать по шрифту Брайля. Было невыносимо трудно, но с каждой новой прочитанной строкой Хэ Ин ощущала, как кончики пальцев становятся всё более чувствительными к бумаге.       Теперь мир Хэ Ин состоял из прикосновений, звуков, запахов и ощущений. В какой-то момент Хэ Ин стала благодарна своему недугу. Она научилась по-настоящему чувствовать что-то, ощущать, а не просто существовать.       Она почти справилась со всем в одиночку, почти достигла успеха и привыкла к новому ритму жизни. Как вдруг объявился он. Призрак её когда-то казавшегося прекрасным прошлого. Его присутствие было тяжёлым, словно он навис огромной грозовой тучей над только что ярко освещённым солнечным светом небом живого Сеула. Пак Хёну.       Призрак прошлого Хэ Ин. Когда-то она верила в их светлое будущее, верила, что любовь преодолеет всё, но он доказал, что нет. Он показал Хэ Ин реальность. Показал, что любовь — это не светлое чувство счастья, а гниющий шрам, оставленный выстрелом.       В момент, когда Хэ Ин было очень тяжело, — он бросил её. Сказал, что ему надоело, больше не интересно играть в любовь и милую парочку. Тогда он отвернулся от Хэ Ин. Ушёл тихо и без скандалов, даже не захлопнул дверь, а аккуратно прикрыл. Словно давая маленький луч надежды на возвращение. Но дни, недели, месяцы, в конце концов, года, летели с неимоверной скоростью, но Хёну всё не возвращался, оставляя Хэ Ин в пожирающей её пустоте.       И вот он тут. Всё также уверен в себе, но испуган. Страх его не простой, он животный, словно раненого зверя загнали в угол и вот-вот воткнут кинжал в открытую рану. Хэ Ин была уверена, что Хёну этого не показывает внешне, но она научилась чувствовать то, что внутри. И даже если для этого хватило одного вздоха. ***       Свет в комнате был приглушён. Но даже так это не влияло на восприятие Хэ Ин, она всё равно не видела.       Хэ Ин сидела спиной к Хёну. Её поза показывала всю холодность и отстранённость от собеседника. Осанка была ровной, словно столб, выкованный годами боли. Плечи напряжены и остры, как иглы.       — Я не думала, что ты когда-нибудь ещё вернёшься, — сдержанно проговорила Хэ Ин. Её голос, словно сталь, прорезал давящую тишину. А напряжение в комнате нарастало с каждой секундой.       Хёну ещё некоторое время стоял молча. Все мышцы его тела были напряжены, словно в любой момент он был готов броситься в атаку.       — Я слышал, что с тобой произошло, — тихий, спокойный и твёрдый голос Хёну снова прорезал давящую тишину. — И я не пришёл жалеть тебя. Или же молить о прощении.       Резкий, горький смешок непроизвольно вырвался у Хэ Ин. Она знала, что не будет он её жалеть, не приласкает, как раньше, не обнимет и не поцелует.       Хэ Ин чувствовала, как изменилось выражение лица Хёну. Спокойствие сменилось тоской, когда он повернулся и осмотрелся.       Некогда это был их дом. Их крепость и его слабость. Хэ Ин была его слабостью, тогда и сейчас. Он побоялся, что когда-нибудь потеряет её, и поэтому решил уйти первым, сбежать как самый подлый трус. Жестоко и по-зверски отшвырнув её от себя. Разбив сердце наивной девушки.       Но всё это было в прошлом. И сейчас он пришёл не извиняться за свои действия, а наоборот — окончательно разорвать ту тонкую красную ниточку, что когда-то соединяла их сердца.       — Я пришёл попрощаться, — где-то глубоко внутри голоса Хёну прозвучал страх, но этот страх быстро сменился непоколебимой решимостью.       — Интересно, — Хэ Ин всё также сидела спиной к Хёну. Лицо её было освещено огнями до сих пор не спящего Сеула из панорамного окна. — Ну, прощайся.       — Хэ Ин, — сердце девушки предательски дрогнуло, когда он произнёс её имя так, словно никакого расставания не было, словно все те года боли и одиночества испарились, пропали куда-то. Это так выделялось на контрасте с прежними его словами. — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.       После этих слов повисла тяжёлая, гнетущая и даже тревожная атмосфера. Хэ Ин всеми фибрами своего тела чувствовала ту жгучую ненависть, которая разливалась по венам со скоростью течения в реке Ханган.       — Убирайся, выметайся из моего дома! — голос предательски дрогнул, а сердце вновь позволило вернуться той мнимой надежде на светлое будущее. Если бы он только извинился и крепко прижал к себе... Тогда Хэ Ин опустила бы свою гордость и позволила ему вернуться.       Но нить, связывающая их, была обрублена с силой беспощадного палача, имя которому — Судьба.       Хёну ничего не сказал, а лишь тихо развернулся и ушёл. И как тогда, он не хлопнул дверью, а слегка прикрыл, давая возможность двери автоматически закрыться. После чего прозвучал противный писк, оповещающий, что дверь между их мирами была закрыта навсегда.       Хэ Ин не понимала, зачем он вернулся тогда, когда она почти забыла его. Зачем он так жестоко раскрыл покрывшуюся корочкой, только начинашую заживать рану? Рана болела, кровоточила так, как будто здесь расстреляли целую роту солдат.       В ту ночь Хэ Ин не уснула. Она всё так же напряжённо сидела лицом к панорамному окну, спиной к закрытой двери. Всю ночь она просто сидела. Мыслей и чувств больше не было. Когда ей казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и она выкарабкается из этого колодца отчаянья, пришёл он и оборвал канат, по которому она с таким трудом и противными мозолями на ладонях взбиралась. ***       Спустя пару недель Хэ Ин, снова полностью погружённая в работу, просто не заметила, как ей пришло сообщение.       Когда автоответчик начал читать пришедшие сообщения, Хэ Ин прислушалась. Она была готова услышать всё, кроме того, что в итоге услышала.       — Сообщение от неизвестного номера, — проговорил голосовой помощник, делая паузу, чтобы дать Хэ Ин возможность отказаться от чтения сообщения и просто заблокировать неизвестного.       — Продолжай, — тихим голосом ответила Хэ Ин.       — Прости меня, Хэ Ин. Прости за то, что причинил тебе только боль, но разве одна раненая душа могла как-то спасти другую угасающую? — тут голосовой помощник сделал небольшую паузу, после чего продолжил: — Прощай, Хэ Ин. Надеюсь, ты выживешь в этом жестоком мире вопреки всему и назло мне.       В комнате повисла звенящая, давящая тишина, такая что девушка слышала громкие, неровные стуки своего сердца. Хэ Ин поняла. Она сразу поняла, что это он. Хёну.       И сразу же поняла, что это были его последние слова. Теперь он окончательно покинул мир Хэ Ин, забрав с собой острые, как разбитое стекло, осколки её сердца.       Но вместо того чтобы снова впасть в отчаяние, которым и так полностью была пропитана жизнь Хэ Ин, она ожила. Словно старый фитиль зажгли, и комната тьмы озарилась маленьким, но каким есть, светом. Светом силы духа.       Хэ Ин впервые почувствовала, как её душа возродилась. Она, словно птица из древних сказаний, Феникс, восстала из пепла. Переродилась заново.       Она начала новую жизнь, где не было Хёну, не было болезненного прошлого и не было даже намёка на её отсутствие зрения.       Теперь Хэ Ин поняла всю ценность данного ей небесами дара, ведь когда она видела, то замечала только внешнее состояние окружающих её людей. А главное — самой себя.       Но потеряв зрение и потеряв ту убивающую её когда-то безумную любовь, она начала учиться чувствовать. И тогда мир заиграл красками, не теми, что видят зрячие, а теми, что светятся внутри. Где-то глубоко под толстыми слоями кожи и мышц.       Хэ Ин наконец обрела свой покой, и жизнь её стала ярче.       Хэ Ин начала помогать людям, которые полностью потеряли зрение или же потеряли частично. Она помогала пройти им через всё, что прошла сама. Но отличие было только в том, что Хэ Ин проходила всё это одна, неся тяжёлое бремя лишь на своих плечах.       Помогая людям и чувствуя, как       меняется и становится легче их жизнь, Хэ Ин с каждым разом как будто бы возвращала себе осколки своего сердца.       Знаете, есть такая техника «кинцуги». Это традиционное японское искусство реставрации керамики, которое подчёркивает трещины и сколы, делая их частью истории и красоты предмета. Для ремонта используют лак, получаемый из сока лакового дерева (уруси), смешанный с золотым, серебряным или платиновым порошком.       А в основе техники лежит философия ваби-саби, которая находит красоту в несовершенстве и преходящем. Ремонт не скрывает изъяны, а делает их достоинством.       Так происходило и с Хэ Ин. Её сердце и душа находились на стадии «ремонта» — заливания сколов и трещин золотым лаком.       И что самое главное — это то, что Хэ Ин гордилась собой и своей силой духа. Она смогла победить всех, а главное — саму себя.       Так Хэ Ин вернула в свою жизнь яркие огни ночного Сеула, красоту прикосновений к картинам известных художников, звуки прекрасных мелодий живого оркестра.