Скелеты в шкафу

Неделю спустя. Эмма вышла из лифта, прокручивая в голове список дел на утро. Смена была плотной, пациенты — тяжёлые, а кофе, как назло, закончился. Она свернула в служебный коридор — короткий путь к ординаторской. И замерла. Голос доносился из-за приоткрытой двери комнаты для персонала. Женский. Резкий. Слишком напряжённый, чтобы быть обычным разговором. — Лиам, я не могу так, — голос Мэрион дрожал, но не от слабости — от ярости. — Он готовит бумаги на развод. Ты вообще мне обещал, что он не выживет в той аварии. Эмма медленно остановилась, инстинктивно сделав шаг назад, в тень. Сердце ударило сильнее. — Милая, потерпи, — раздался мужской голос из динамика телефона. Спокойный. Слишком спокойный. — Отец внёс за меня залог. Я с браслетом, сама знаешь — не могу выезжать. Но ты должна сделать, как я прошу. Я же дал тебе ампулу. Разве так сложно подсыпать её своему муженьку? У Эммы пересохло во рту. — Лиам, он везде со своим придурком-дружком, — Мэрион почти шипела. — Я тут уже неделю работаю, эти два полуфабриката неразлучны. И ещё эта Миллс. Я вообще не понимаю, зачем Анна устроила меня работать в Америке. Я ненавижу эту страну, мне не нравится эта клиника, я здесь никто. Я больше не собираюсь в этом участвовать. Повисла пауза. Тяжёлая. Давящая. — Ты плохо слушаешь, — голос Лиама стал тише. Холоднее. — Если ты сейчас не подсыплешь ампулу Робину, твой папаша узнает, с кем ты спала. И что залетела. И что сделала аборт. Эмма почувствовала, как по спине пробежал холод. — А ещё, — продолжил он, — узнает, как ты продала акции его компании моему брату. И поверь — он тебе их не вернёт. Мэрион тяжело дышала. — Ты сошёл с ума… — Нет, — спокойно ответил Лиам. — Я рационален. Смерть Робина выгодна нам обоим. Ты меня поняла? Тишина. Эмма сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Это был не скандал. Это был приговор. Она медленно отступила, стараясь не издать ни звука. В голове уже складывался чёткий план — не эмоции, не паника, а холодная, врачебная ясность. Робин в опасности. Реджина должна знать. Киллиан тоже. И самое страшное — у них почти нет времени.