история первая: Тихий дом

      Дождь хлестал по ржавому "Лэнд Роверу", в котором они ехали. Машина, как и её владелец, Трафальгар Ло, источала холодную, неумолимую решимость. — Повторяю в последний раз, — голос Ло резал тишину, как скальпель. — Три месяца назад здесь пропала бригада скорой помощи. Последний сигнал — с этого адреса. Вы все здесь, потому что ваша глупость граничит с бесстрашием, а мне нужно пушечное мясо. Никаких «призраков» тут мне. Там кто-то есть. И он забрал моих людей. — Пушечное мясо? Милее ничего в жизни не слышала, — фыркнула Нами, сжимая в руках электрошокер. — Напомни, почему мы не вызвали полицию? — потому что полиция провела здесь пять минут и уехала с пустыми руками, — проскрипел Киллер с водительского сиденья. — А Ло выкупил твой долг после последнего проигрыша в покер, так что ты отрабатываешь. — Ладно, посмотрим, что там за мудак прячется, — усмехнулся Кид, почесывая шрам на щеке.       Дом стоял в глубине участка, поросшего мёртвым бурьяном. Он не был старым; он был больным. Окна словно втянулись вглубь, как глазницы черепа, а облупленная краска шелушилась, напоминая кожную болезнь. — Я... Чувствую... Он на нас смотрит. Он голодный, — трясся в страхе Усопп. — Заткнись, Усопп, — рыкнул Зоро, первым подойдя к заклинившей двери. Он упёрся плечом и с грохотом высадил её.       Внутри пахло затхлостью, химикатами и чем-то сладковато-тошнотворным,как от гниющей раны. Воздух, густой и неподвижный, встретил гостей.       Ло включил свой тактический фонарь. Прихожая была пуста, если не считать одинокого инвалидного кресла в центре комнаты. — Ничего необычного, — буркнул Санджи, чиркая зажигалкой. — Дом как дом.       И тут кресло медленно, со скрипом, повернулось к ним. В нём никого не было.       Все замерли. Юмор кончился. — Эффектно, — сухо констатировал Ло, но его рука еле заметно дрогнула.       Они двинулись дальше, по коридору, стены которого были испещрены не граффити, а царапинами. Глубокие и хаотичные царапины, словно оставленные в предсмертной агонии.       Страх работал с каждым из них индивидуально — для Усоппа это были звуки. Очень неприятный шёпот из вентиляции, от которого от закрывал уши. Для Нами — это тактильные ощущения. Ей почудилимь липкие, невидимые паутины, окутывающие её волосы и лицо. Она с визгом сдирала то, чего, по факту, не было. Для Зоро страхом было пространство. Коридоры бесконечно замыкались, двери выходили в те же комнаты. Он, кто никогда в жизни не терялся, почувствовал укол чего-то странного, неизвестно пугающего где-то в груди. У Санджи это были запахи. Аромат дорогих духов Нами переплетался во что-то другое — запах гари, который напоминал ему об инциденте в ресторане, когда он чуть не сгорел заживо. Кид и Киллер держались вместе, спиной к спине. Их кошмар был визуальным. В темноте мелькали тени, складывающиеся в отчетливые, узнаваемые ими фигуры врагов. А Ло... Он видел своих. Санитаров в разорванной форме, бледных. Они молча указывали на него пальцами, обвиняя.       Усопп словил приступ высокой паники, от чего высоко и истерично рассмеялся. — Слышите? Он говорит, что мы уже мертвы! Мы в аду! Ха-ха! — Заткнись! — рявкнул Кид, но в его голосе послышалась легкая, мелькнувшая дрожь.       Внезапно свет погас. Все светила разом. Абсолютная, физически осязаемая темнота. Она давила на барабанные перепонки. — Все на месте? — неестественно громко крикнул Ло.       В тишине, последовавшей после его вопроса, послышался тихий пересчёт вслух. Он шёл во всех сторон, накладываясь сам на себя: "один, два, три, четырр, пять, шесть, семь. Все на месте. Все тут".       Санджи, пытаясь отползти к стене, наткнулся на кого-то. Он почувствовал под пальцами шерстяную ткань свитера Нами. Нет. Это была кожаная куртка. Нет... Что-то мягкое. Тёплое. Дыхание? Он вжался в эту мягкость, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то каплю человеческого тепла в этом ледяном аду. — Нами... — прохрипел он, его разум, сломанный страхом, цеплялся за единственный светлый обрпз. — Ради всего святого, скажи Что-нибудь...       Тьма перед ним задышала. Медленно, тяжело. И знакомый, пропитанный яростью и отвращением, голос прошипел прямо у его лица: — Куриная голова... Если ты не отодвинешься от моей груди...       Санджи отпрянул так, будто его ударили током. Ужас происходящего многократно умножился на чистый, животный стыд. В этой кромешной тьме он только что уткнулся лицом в грудь Зоро.       И в этот самый момент свет моргнул и погас снова. Но на секунду они все увидели Зоро. Его лицо было бледным от гнева, но в глазах, помимо ярости, читался тот же самый, всеобщий, неконтролируемый страх.       Из репродуктора на полке, с шипением, раздался тот же самый сладковатый голос, который они слышали при шёпоте: — Какие забавные игрушки... Вы ломаетесь так красиво. Особенно ты, повар. Твой страх пахнет жареным мясом и одиночеством. Иди ко мне. Все идите ко мне. Станьте частью моего тихого дома.       Смех Усоппа перерос в рыдания. Кид выругался, ломая какой-то предмет о стену. Ло стоял, сжимая в руке скальпель, который он принес "на всякий случай".       Юмор умер. Остался только леденящий душу ужас и понимание: они не просто в ловушке. Они — пища для чего-то, что жаждет не их крови, а их страха, их паники.       И дверь в конце коридора медленно, со скрипом, начала открываться...