5. Рождество и прочие неприятности

      — Итак, чтобы превратить ежа в подушечку для иголок, вам нужно… — Тишину в классе нарушал лишь спокойный голос Минервы. Студенты лениво рассматривали принюхивающихся ежиков. Слушать теорию никто, конечно, не собирался — все рассчитывали разобраться на практике. В общем-то, урок начинался довольно обычно и даже почти скучно — не считая Джерарда Хасквелла, каким-то чудом превратившего соседа по парте в барсука, — но тут из коридора донеслись грохот и яростные крики Пивза. Дети запереглядывались, зашептались, кто-то стал вставать…       — Это же не… — начал говорить Джерард, собираясь высказать их худшее опасение. Минерва переглянулась с растерявшимся мальчишкой и поспешила перехватить инициативу.       — Всем сидеть, — крикнула она, стремительно приближаясь к двери, — читайте учебник! — и запоздало вспомнила, что учебник студенты к ней не брали, потому что никогда им не пользовались. Впрочем, студенты всё равно не собирались её слушаться, и гомонящая толпа вылилась в коридор следом за ней и обтекла, оставаясь, правда, чуть позади, когда она резко остановилась. Из соседних кабинетов вышли Флитвик и Синистра; за их спинами маячили любопытные, не решаясь приблизиться.       События набирали оборот. Минерва попыталась оценить ситуацию: ровно в центре висел в воздухе чёрный Почти безголовый Ник; сразу за ним лежал на полу какой-то студент — Хаффлпафф, второй курс, Джастин Финч-Флетчли, идентифицировала она краем сознания; — вокруг них с улюлюканьем носился Пивз — почему только никто за почти две тысячи лет не придумал заклинания для изгнания полтергейстов? — и, как вишенка на торте, в центре этого балагана сидел Гарри Поттер.       Повисло молчание. Затем кто-то пришёл в себя; послышались шепотки, теории, возражения, и вскоре все оживленно переговаривались у неё за спиной, кажется, уже начали выдвигать какие-то версии и строить предположения. Сплетни надо было немедленно пресекать; так громким хлопком из волшебной палочки Минерва заставила всех замолчать и приказала разойтись по кабинетам. В этот миг в притихшую толпу ворвался бледный Эрни МакМиллан.       — Попался! — он ткнул пальцем в Поттера.       — Сейчас же замолчите, МакМиллан, — она призвала студента к порядку. Филиус и Аврора создали носилки, и, погрузив на них Джастина, понесли в больничное крыло. Нужно было как-то доставить туда и Ника. Минерва порылась в карманах и, трансфигурировав носовой платок в веер, торжественно вручила его Макмиллану, коротко объяснив, что надо делать. Пусть почувствует свою социальную значимость… от греха подальше. Мальчишка раздулся от важности и вальяжно замахал вверх-вниз, сдувая Ника, как корабль Тесея, в нужную сторону. Минерва мысленно вздрогнула от своего сравнения и перевела взгляд на Поттера, в суматохе отошедшего к стене. — Пойдёмте, Поттер, — сказала она устало.       — Профессор, это не я, — попытался возразить он.       — Не мне это решать. — Минерва двинулась по коридору. Мальчик обреченно последовал за ней.       Хоть никто из учителей не считал Поттера виновным в случае с миссис Норрис, он уже второй раз попадал в неоднозначную ситуацию, и тот факт, что мальчик змееуст не играл ему на руку. Минерва старалась не думать о том, что он сейчас чувствует. Хорошо, что у него есть Уизли и Грейнджер: эти ребята не отвернутся от него, а в компании всё пережить легче. Они свернули за угол и остановились у огромной уродливой гаргульи.       — Лимонный шербет! — произнесла Минерва волшебный пароль. Гаргулья бесшумно отъехала в сторону, и Минерва, приглашая мальчика внутрь, заметила, как дрожь, бившая его, прекратилась. Она усмехнулась: почти все студенты — во всяком случае, все моложе пятого курса — замирали от восхищения при первом входе в директорский кабинет. Это хорошо, решила она, Дамблдор точно сможет найти решение справедливое… и милосердное.       Поднявшись по винтовой лестнице, Минерва негромко постучала в дверь. Та беззвучно отворилась; они вошли. Дамблдора не было видно, но она знала, что он здесь, потому велела Поттеру ждать, а сама ушла. Минерва отгоняла мысли о количестве писем, на которое ей придется ответить, когда родители узнают об этом случае. С другой стороны, Помоне ещё хуже: ей нужно будет сообщить ужасную новость родителям бедного Финч-Флетчли. Кажется, где-то у Филиуса была припрятана бутылка отличного шотландского виски. Сегодня она им всем пригодится…

***

       Рождество наступало в немного напряжённой атмосфере, студенты продолжали обсуждать новое нападение и многие в последние дни заявили о желании поехать домой. Утром в Сочельник замок показался Минерве непривычно тихим и пустым, но она тут же забыла об этом, войдя в Большой зал. Невозможно было не отдать должное великолепию рождественских украшений в Хогвартсе, они выглядели изумительно. Было множество пышных гирлянд из омелы и остролиста на стенах или перилах, и покрытых инеем рождественских елей, и волшебный снег, падающий с потолка. Минерва, улыбаясь коллегам, прошла к своему месту, включаясь в разговор Флитвика и Дамблдора. Северус бросил на неё быстрый взгляд, он не хмурился, как обычно, и блеск в чёрных глазах говорил о многом.       Когда стемнело, они встретились в коридоре у выхода из подземелий. Северус оглянулся по сторонам и подал Минерве руку, ведя её к выходу. На улице медленно падал снег, отблески замковых огней освещали дорожку ведущую вниз к озеру. Было довольно холодно, поэтому Северус достал палочку и окружил их согревающими чарами, Минерва благодарно ему улыбнулась. Прогулка вдоль Черного озера вместо рождественского банкета оказалась неожиданно приятной идеей, хотя порой ее мысли возвращались к гриффиндорцам и Дамблдору, оставшимся в замке почти наедине. Северус смеялся и ехидничал, подначивая, и Минерва обещала заставить его убирать беспорядок, который они найдут, вместо Филча — и без капли магии. Когда они вернулись в замок, банкет уже закончился. В коридорах стояла тишина, но в воздухе еще витала атмосфера всеобщего праздника, и от нее они будто пьянели. Минерва подумала, что ей ни в коем случае не следует смотреть на Северуса, споткнулась и, рассмеявшись, ухватилась за него и подняла голову. Глаза его лихорадочно блестели, и Минерва поняла, что уже поздно. Проснулась где-то глубоко в душе совесть, попыталась сказать, мол, так нельзя, но эта битва была заведомо проиграна.       И когда Северус ее поцеловал, Минерва не сопротивлялась.       Никто не знал, сколько прошло времени, но вдалеке вдруг послышались чьи-то шаги. Минерва резко отстранилась, и Северус мгновенно затащил ее в какую-то нишу.       Через секунду после того, как они спрятались за гобелен, Минерва поняла, что им совершенно не обязательно было это делать. Стоило лишь отойти друг от друга и принять обычное, невозмутимое, выражение лица. Только, видит Мерлин, сейчас это было почти невозможно сделать. От прикосновений Северуса по телу пробегала приятная дрожь, и Минерва не могла найти в себе силы разорвать их поцелуй. Его крепкие руки уверенно обнимали её, даря столь нужное ощущение уюта и безопасности. Как давно она не чувствовала себя такой желанной, то, как Северус целовал её, будоражило кровь и снимало запреты. Минерва поняла, что она хочет, что готова к продолжению. Ей было хорошо сейчас, — а угрызения совести она оставит на потом.       — Северус, — позвала его Минерва, глядя куда-то под потолок, — омела.       Северус побледнел, и она засмеялась, прижимаясь к нему снова. На Северуса все это действовало схожим образом, он был вполне готов разделить её желание. Он нежно поцеловал её шею, и у Минервы подкосились ноги.       — Мы можем пойти ко мне в покои, —прошептала она, — здесь близко.       Дорога прошла как в тумане. Часы на одной башне уже пробили отбой, и дети почти наверняка уже спали в своих постелях, но они все равно шли на расстоянии, то набирая скорость с каждым шагом, то сбавляя её. У двери Минерва шепнула что-то непроизносимое, и Северус сделал себе мысленную пометку узнать об этом позже, но сейчас его волновало другое.       Дверь закрылась за спинами, отрезая их от мира. Северус накрыл ладонью грудь, чуть сжимая, через ткань она ощущалась мягкой и приятной. Минерва едва слышно застонала, подаваясь вперед. Ее рука тут же взметнулась, прикрывая рот. Его руки опустились ей на живот, поглаживая, но Минерва поспешила их перехватить, возвращая себе на плечи. Северус нащупал завязки сорочки и потянулся к ним.       — Оставь, — прошептала она. Северус заметил мелькнувший и тут же исчезнувший призрак паники в ее глазах. — Пожалуйста.       Минерва наблюдала за ним, лежа на кровати. Северус застегнул штаны, протянул руку к мантии и небрежно накинул ее на плечи. Минерва схватила шаль и закуталась, спасаясь от вдруг обступившего холода.       Северус посмотрел на неё внимательно и взмахом палочки зажег камин. Минерва проглотила чуть не сорвавшуюся с языка остроту. Говорить, что он уже начал хозяйничать в ее спальне, сейчас явно не стоило. Все его сборы походили на паническое отступление, и она не знала, что лучше сделать. Минерва прекрасно понимала: будь они сейчас в подземельях, это она бы искала мантию и шляпу и зажигала камин — просто потому, что никто из них бы сам себе этого не сделал из-за гордости.       Она обошла кровать и села. Взгляд её упал на ноги, и она подавила желание спрятать их под одеяло.       — Северус, — окликнула она. Он замер. — Все хорошо.       Выражение его лица как-то смягчилось, и даже улыбка тронула бледные губы.       — Хорошо.       Вернувшись в свои покои, Северус нашел на столе пергамент с наскоро написанным паролем Минервы.

***

      — Профессор Снейп, сэр? — раздался голос домовички, когда Северус уже ложился спать. — Мы нашли двух ваших учеников в кладовке с метлами. Мы отнесли их в больничное крыло, профессор Снейп, сэр. Мы подумали, что вы должны об этом знать… сэр.       Северус почувствовал, как по его спине пробежал холодок. До сих пор наследник Слизерина не нападал на студентов факультета предка, потому что там не было магглорожденных, но что, если кто-то умудрился ему насолить? Слизеринцы не отличаются дружелюбием; они вполне могли посмеяться над кем-то и не осознавать последствия своих шуток. Он спешно перебрал в памяти всех своих полукровок. Как он раньше не понимал, в них ведь тоже есть примесь маггловской крови, они ведь тоже в опасности…       — Они окаменели? — спросил он у домовички чересчур резко.       — Нет-нет, что вы, профессор Снейп, сэр, — затараторила она, — просто под сонным зельем! Наследник не посмеет напасть на тех, кто находится под защитой его предка, сэр. Во всяком случае, я так думаю. Сэр.       У него отлегло от сердца. Не новое нападение, нет; просто чья-то дурная шутка. Просто еще какой-то подлец — уж не Поттер ли? — не нашел лучшего времени и лучшего развлечения. Мерлина ради, если в этом опять замешаны гриффиндорцы, он Минерву! Северус встал и накинул мантию поверх пижамы, закутавшись поплотнее. Времени переодеваться не было, а зимними ночами в подземельях было холодно.       — Кто это? — спросил он перед выходом.       — Мистер Крэбб и мистер Гойл, профессор Снейп, сэр.       Он хмыкнул. Хорошо, что не Малфой, подумал он: не хватало школе еще разбираться с его отцом. Подшутить над этими двумя много ума не надо; он вообще был удивлен, что они попали в больничное крыло только в этом году. С другой стороны, возможно, всех отпугивали их кулаки… Надо всем этим Северус размышлял, уже поднимаясь по лестнице. У дверей он неожиданно столкнулся с Поппи.       — Однако, — схватила она его за руку, — ты очень вовремя, я как раз собиралась идти к тебе.       — Прекрасно, — ответил он, — я надеюсь, сказать о том, что двое моих студентов попали к тебе?       — Что? — смутилась она, — нет, зачем? Выспятся и пойдут с утра к себе, ничего с ними страшного не случилось. Нет, ты понимаешь, Северус, это мисс Грейнджер — она неправильно сварила зелье и не признается, какое, а я не могу подобрать ей лечение. Ты должен мне помочь.       Северус подавил ухмылку при мысли, что гриффиндорская всезнайка оплошала. Но как? Сегодня у гриффиндора зелий не было. Варила тайком? Он вспомнил о пропавших ингредиентах. Интересно… Поттер и Уизли всегда где-то рядом с ней. Знает ли она что-то? Грейнджер лежала за ширмой и читала. Её импровизированная палата освещалась тусклой желтой лампой. На столе лежали еще несколько книг. Девчонка обернулась на шум, когда они вошли, и Северус подавил желание отпрыгнуть назад. Всё её лицо заросло густой чёрной шерстью, глаза стали пронзительно-желтыми, а сверху торчали два острых кошачьих уха. Грейнджер, мгновенно считав его реакцию, отвернулась.       — Поппи, — бросил Северус глухо, — уйди. — Поппи смерила их подозрительным взглядом и вышла. Северус придвинул стул поближе к койке.       — Зачем вы здесь?       — Мадам Помфри попросила узнать, что вы тайно варили, мисс Грейнджер. Вы ведь понимаете, какое это крупное нарушение правил. Заниматься магией вне аудиторий строго запрещено. Я должен буду сообщить… — он замялся, не зная, видела ли девочку Минерва, — директору. Кто знает, что он решит. Впрочем, мы можем уладить это дело мирно. Я поговорю с вашим деканом, с мадам Помфри, мы напишем, что вы болели, не знаю, простудой… и профессор Дамблдор останется в блаженном неведении. Вас это устраивает? Нужно просто ответить на несколько моих вопросов, и мы договорились. Согласны?       Грейнджер зажмурилась и пошевелила усами. Северус подумал, что это даже забавно. Через несколько секунд она кивнула.             — Прекрасно, мисс Грейнджер. Я верил, что вы сделаете правильный выбор. Помните мой вопрос? Отвечайте.       Глаза у девчонки испуганно расширились, и она стала мять в руках одеяло.       — Оборотное зелье, — наконец прошептала она. — Мы варили его в женском туалете на втором этаже.       — Вы — это вы, Поттер и Уизли? Где вы взяли ингредиенты? — Северус подавил одобрение. Девчонка-второкурсница сама сварила одно из сложнейших зелий! С другой стороны, где-то она ошиблась.       — Да. Мы украли их… помните, на уроке взорвался котёл Гойла? Я залезла в вашу кладовую и забрала все, что было нужно — так, по мелочи.       — В кого вы хотели превратиться? Расскажите мне все, мисс Грейнджер. Не заставляйте тянуть из вас информацию клещами.       Когда Грейнджер закончила говорить, повисло молчание. Северус был в ярости. Такой подлый план, такое безрассудство, такая наглость! Эти трое даже не осознавали, что совершают преступление. И, конечно, в этом замешан Поттер — кто же ещё! Мерлин с ним, с Поттером, у него ни стыда, ни совести нет и все это знают — он в это ещё и Грейнджер втянул! Последнюю клетку мозга этих двоих! Правду говорят, горе от ума. А Минерва? Как она могла проворонить это безобразие?       — Профессор? Вы обещали, что ничего не расскажете. Вы ведь сдержите обещание?       — Не беспокойтесь, — процедил он. — Я, в отличие от некоторых, понимаю последствия своих действий. Ну как, выяснили что-то полезное, мисс Грейнджер? Вы об этом не сказали.       — Нет, — буркнула она. — Ничего.       Северус кивнул. Если бы это и впрямь был Малфой, он был бы очень разочарован. Осуждать детей за их подозрения он не мог: в конце концов, человек, который ведёт себя как, подлец и расист, скорее всего, подлец и расист. Но это не повод нарушать закон! Хорошо, — подумал он, — плевать на них, не его факультет — не его дело, пусть с ними разбирается Минерва.       — Спасибо, — кивнул он у края ширмы, — за честность. А, и мисс Грейнджер? Тридцать баллов с Гриффиндора — и скажите спасибо, что я не снял пятьдесят.