Часть 1. Taste of metal

Сумерки стремительно опускались на землю, принося с собой холодный порывистый ветер и намёк на скорый дождь. В умах людей образовывалась тупая неутихающая боль, усиливающаяся с каждым часом, прошедшим в безуспешных поисках Мэри Ашворд. Смех дочери приходского пастора ещё вчерашним днём раздавался по школьному коридору подобно звону колокольчика. Но уже сегодня весть о внезапной пропаже девушки прогремела над городком, словно гром среди ясного неба. Мэри любили все. Начиная с её родителей, воспитавших дочь в любви и понимании согласно католических обычаев, и заканчивая дворовыми собаками, которых девушка угощала разными вкусностями по пути в старшую школу и обратно. Она была девушкой доброй, улыбчивой, внимательной ко всем. Её золотистые кудри струились золотом по спине, а милая улыбка завораживала, вселяла надежду в тех, к кому была обращена. Помимо прочего природа наделила Мэри невероятной внешностью и силой притяжения, но несмотря на это вокруг девушки никогда не происходило конфликтов. А сердце её с некоторых пор принадлежало Джейкобу, сыну местного рыболова. — Нельзя продолжать поиски дальше! Это опасно, темно, всем нам нужно отдохнуть и собраться с силами, — громко проговорил начальник местной полиции, игнорируя слова одного из подчинённых, доносящиеся из рации. Группа людей, находившаяся рядом, загалдела. Большинство были не согласны с предложением, но были и те, кто сильно устал и не видел смысла в продолжении поисков. — Мы встанем с первыми лучами и продолжим! Обязательно найдем её, пастор Том. Упомянутый поджал губы и покивал, выдыхая густой пар в холодный вечерний воздух. Где-то внизу обрыва шумели холодные волны, разбиваясь о твердь каменных выступов, а полицейские ищейки тоскливо поскуливали, дрожа и смотря в темноту. — Я понимаю. Все устали, но от всего сердца прошу остаться хоть кого-то. Не смогу сомкнуть глаз, не зная, всё ли в порядке с моей Мэри. К сожалению, молитвы тут бессильны… — в сердцах признался он, не разделяя решения своей жены остаться в церкви и отчаянно молиться за дочь. — Пастор Том, — на плечо мужчины легла ладонь Ким Тэхёна. Молодой человек смотрел в глаза несчастного отца с безграничным сочувствием и пониманием, — я останусь. Можете положиться на меня, — голос его мягкий и тихий, придавал сил и воскрешал надежду. Пастор сжал руку Тэхёна, по-прежнему лежащую на его плече. Не было сил выразить всю ту благодарность, что он испытывал к молодому человеку. — Спасибо, Тэхён. Господь видит твои усилия и обязательно наградит за доброту. — Нужно сконцентрировать поиски на том участке леса, где мы ещё не успели прошерстить, — с готовностью вклинилась женщина средних лет. — Согласен. Понимаю, что это маловероятно и Мэри вряд ли могла уйти так далеко… Но раз уж последние её следы ведут к лесу, значит там и следует искать, — отозвался Тэхён и перевёл взгляд к полицейскому. — Есть какие-то новости из участка? Мужчина отрицательно покачал головой. — Джейкоба допросили. Их дом обыскали, но следов Мэри не нашли. Парень по-прежнему твердит, что после прогулки вдоль леса вчерашним вечером, проводил девушку до дома, но свидетелей этому пока не нашлось… — Он лжёт, — уверенно произнёс Тэхён, поджимая губы и раздувая ноздри. Ему прекрасно было известно, что после описанных парнем событий, они встречались ещё поздней ночью. Мэри тихо вышла из дома, стараясь не разбудить родителей, пока Джейкоб ждал её на заднем дворе. Прошлую ночь девушка провела не в своей комнате. — Нутром чувствую, — тише добавил Тэхён, объясняя свою позицию обычным предчувствием. О своих знаниях он умолчал.

***

В подвальном помещении стояла кромешная тьма. Единственное узкое окно, расположенное на уровне земли, снаружи было чем-то заставлено, так что даже тусклый свет луны не мог проникнуть внутрь. Запястья и щиколотки Мэри Ашворд затекли от сдавливающих их верёвок. Руки и ноги были привязаны к столбцам старой, пропахшей сыростью кровати. Возможности выбраться не было и девушка отрешённо смотрела во мрак, уйдя в чертоги собственных воспоминаний, чтобы хоть как-то спрятаться от надвигающейся участи. Во рту девушки пересохло. Она сомкнула изуродованные губы и попыталась сглотнуть, но в очередной раз едва не потеряла сознание от острой пульсирующей боли. Мэри издала тихий всхлип, обжигая холодные веки горячими слезами. Кожу шеи и лица всё ещё стягивало от высохшей крови, бурно хлыставшей из отрезанного этим утром языка. Её языка… И теперь любые попытки пошевелить жалким обрубком оборачивались для неё адскими пытками. Родители всегда говорили, что господь будет посылать ей испытания и что она должна принять их с благодарностью, стойко пройти через них и стать сильнее. Мэри всегда соглашалась с этими словами, но сейчас отчаянно задавалась вопросами: За что?.. Почему?! Потому что Господь забирает к себе самых невинных, своих любимчиков? И как же угораздило Мэри полюбиться ему… — Не кричи, Мэри, иначе лишишься языка! Ужас, накрывший в момент, когда лезвие ножа стукнулось твёрдостью о нижний ряд её зубов, не оставлял до сих пор. Она лишь успела ощутить степень его остроты, как горячий поток заполнил её рот и глотку, вынуждая глотать и глотать, лишь бы только не захлебнуться собственной кровью. — Попытаешься сбежать — и ноги отрежу тоже, — пообещал ей тогда Тэхён, раскаляя кусок железа на горелке. Отголоски его слов до сих пор доходили до воспалённого сознания девушки. Запах горячего металла, запекшейся крови и опалённой плоти въелся в спёртый воздух подвала Кима. Он прижег остатки языка Мэри, чтобы остановить кровь, но в процессе изуродовал её щёку и губы. Впрочем, это нисколько не мешало ему после прижиматься к ним поцелуем, одновременно с этим прокладывая себе путь через девственную преграду оцепеневшего от ужаса тела. До побеления костяшек сжимать ткань вязанного платья, ожесточённо шепча через зубы о том, как же он в ней разочарован. Ким Тэхён любил Мэри не меньше остальных, а, возможно, даже в разы больше. Был одержим ею, хоть и умело скрывал от других своё тайное пристрастие. Восхищался ею, как человеком искренним в своих словах и добрым во всех проявлениях. Где-то в чертогах своего одержимого разума Тэхён возвёл Мэри чуть ли не в лики святых. Поклонялся ей, был слаб перед олицетворением невинности и безгрешия. Проклинал и наказывал себя плетью за низменные желания, мучившие днями напролёт. Он стал её тенью, построил свою жизнь вокруг неё. Лишь бы быть рядом, наблюдать, как она растёт, как произносит слова своим сладким голосом, как улыбается друзьям и прохожим. Тэхён считал себя ангелом хранителем, оберегающим девушку от бед. Всегда рядом, всегда за спиной, хоть и без крыльев. Но с появлением в девичьем сердце Джейкоба, чувства Тэхёна подверглись тотальному преломлению. Слепое поклонение испарилось, оставляя только безумие и меняя очарование на праведный гнев. Как позволила она себе пасть так низко? Поддаться человеческим порокам и греховным страстям, позволять целовать себя и касаться?.. И этим утром, когда девушка возвращалась домой после ночи с Джейкобом, Тэхён изловчился похитить её. Мэри никому не должна принадлежать! С улицы донеслись шум и тихие шаги прямо у небольшого оконца. Глаза Мэри расширились и она задрожала всем телом, чувствуя панику, заполняющую её грудную клетку. Это он! Господи, неужели он вернулся, чтобы закончить то, что начал? Лопата, которой он орудовал в земляном полу подвала, по-прежнему стояла у стены. А продолговатая и пока ещё неглубокая яма имела длину девичьего роста. Именно тут, в этой безымянной могиле, девушка уснёт навсегда, а мать с отцом никогда не смогут с ней попрощаться… Она должна была искупить свои грехи до того, как попадет на тот свет, и Тэхён возомнил себя тем, кто взвалит на себя эту работу. Со стороны улицы кто-то убрал от окна заслонку и лунное свечение наконец проникло внутрь. Внезапно яркий свет карманного фонарика ворвался следом, разрезая тёмное пространство подвала. Луч медленно прошёл по стене, стеллажам с инструментами, очертил пол и… ослепил Мэри. Глаза её размытые слезами, покрытые поволокой ужаса не различали чётких деталей, не верили в чудесное спасение, не видели надежды. Девушка вздрогнула, когда стекло разбилось, и замерла, различив громкий шёпот Джейкоба. — Это я, Мэри! Всё будет в порядке, я тебя нашёл. Губы девушки задрожали и скривились в безудержном плаче. Сердце заколотилось ещё сильнее. Наконец нащупав тонкую нить возможного спасения, Мэри хотелось схватиться за неё со всех сил. Но подсознание набатом нашёптывало самое страшное: он близко, он уже идёт, он всё знает! Молодой человек пробрался в подвал ногами вперёд, удерживая фонарик в зубах. Воспользовавшись доверием полицейских, Джейкобу удалось сбежать из участка. Его подозрения к Тэхёну никто не стал слушать, ведь Ким всегда слыл олицетворением спокойствия и справедливости. Никому и никогда не доводилось видеть, как внутренние демоны Тэхёна пробивали брешь в его идеальном образе. Никому и никогда… кроме Джейкоба. Суетливыми, но уверенными движениями парень разрезал верёвки, удерживающие руки девушки. Она рыдала, но так ничего и не произнесла. — Что сделал с тобой этот урод?.. — сдавленный шёпот раздался в воздухе. Джейкоб замер, парализованный ужасом, хотя собирался скорее отсюда убраться. Он различил багровые разводы на вороте Мэри, ожоги на лице, кровавые отметины на бёдрах, и отчётливые синяки от его пальцев на ногах, руках, челюсти... Краска схлынула с лица Джейкоба. Он опоздал. — Спокойно, Мэри, мы выберемся отсюда… — прошептал блекло, проглатывая ком, образовавшийся в горле. И в ответ на его утверждение послышался отчётливый гул подъехавшей машины. Под предлогом зарядить фонарь, Тэхён покинул поисковую группу и вернулся домой. Фары на мгновение осветили улицу и потухли, стоило Тэхёну заглушить мотор. Резкий хлопок и скрип двери оповестили о том, что Ким уже на полпути к ним. Ощутив его близкое присутствие, девушку затрясло, а затёкшие ноги никак не желали слушаться. — Ты сможешь идти? — спросил Джейкоб, выключив фонарик. Мэри готова была ползти и вгрызаться в землю, цепляться за спасительную нить. — Я подсажу. Мэри, скорее, — поторапливал её Джейкоб, поддерживая девушку за ноги. Осколки от разбитого стекла ранили руки и впивались в ткань платья, но девушка их не ощущала, пытаясь пробраться вперёд. Стук собственного сердца заглушал все звуки извне. Из горла вырывались едва сдерживаемые судорожные всхлипы. Боль от порезов — ничто. Вкус металла во рту — сущие пустяки. Её жизнь и жизнь Джейкоба — вот что имело главное значение. — Попытаешься сбежать — и ноги отрежу тоже. Дверь в подвал резко распахнулась, впуская яркий поток света внутрь. Руки Джейкоба исчезли, раздался грохот — это вернувшийся Тэхён со всей силы отшвырнул парня в стеллажи. Спокойное, красивое лицо его исказилось гримасой сумасшедшей злобы. Схватив Мэри за бока, он втащил её обратно в подвал и бросил на груду выкопанной земли. Не воспринимал её за угрозу, потому всеми силами взялся за Джейкоба. На глаза попались тяжёлые клещи, упавшие со стеллажа. Тэхён без раздумий схватил их и замахнулся на парня, собираясь размозжить тому голову. Джейкоб пытался подняться после падения, но увидев занесённую руку Тэхёна, едва успел увернуться, откатившись в сторону. Но сумасшедший занёс руку снова. Против такого мощного напора парень не имел много шансов на отпор. Ещё пару раз и тяжесть инструмента угодит ему прямо в лицо и превратит в сплошное месиво. Мэри впилась пальцами в рыхлую землю, завывая от безысходности и беспомощности. Сейчас Тэхён убъёт Джейкоба, а после подойдёт очередь и для неё… …отрежу… ноги... Крепко взяв за черенок лопату, Мэри рассекла ею воздух. Раздался лёгкий свист и глухой звук, после чего всё стихло. Остриё угодило прямо в шею и теперь кровь Тэхёна мощными толчками окрашивала землю у её ног. Мэри была девушкой доброй, улыбчивой, внимательной ко всем… Она благодарна за испытание, что ниспослано ей с грозовых небес, но девушке отчаянно хотелось жить. Земля под ногтями. Древко лопаты зажато в руках. С блестяще заточенного острия стекают багровые капли.