Временная тень

      Все так быстро произошло. Никто не ожидал, что это произойдет. Никто не ждал. Для всех ее смерть была неожиданностью. Кто-то обрадовался, кто-то отнесся после с безразличием. Единицы загрустили.       Так было необходимо. Необходимо умереть, чтобы спастись. За место нее всегда кто-нибудь придет. Очередь у забора работы стоит на годы вперед. Несколько людей выходило из кладбища. Они шли молча, погруженные в свои мысли. Лица их были затуманены, как будто они только что вышли из тумана, который окутывал могилы. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь редкими шорохами листвы и далеким звоном колоколов.       — Ты веришь в это? — спросил один из них, высокий мужчина с глубокими морщинами на лбу. Он посмотрел на своего спутника, как будто искал подтверждение своим мыслям.       — В что именно? — ответил тот, не поднимая взгляда. Его голос был тихим и усталым.       Но дальше диалог не клеелся. Молча разойтись по своим домам. Молча собраться через несколько дней. И забыть. На кладбище остались лишь свежие цветы на могиле, которые кто-то оставил в спешке. Красные розы, символ любви и утраты, были окружены белыми лилиями — символами чистоты и невинности. Ветер бережно шевелил их, словно пытаясь унять боль утраты. Мало кто знал, что произошло на самом деле.       Утро не задавалось. Слишком много работы. То и дело открывались новые разломы и от туда выползали твари разных мастей. То и дело координировать, спасать людей. Она подошла слишком близко, хотя и говорили, чтобы не подходила близко. Девушка и сама это понимала. Но за три года, чертовых три года, эти монстры уже надоели. Каждый день было сплошным выживанием.       — Не подходите близко. Вы с ума сошли? — раздавался голос откуда-то сзади.       "Я-то понимаю, но понимают ли остальные, если близко не подойти, то не получится зацепить хоть одну тварь? Так люди пострадают сильнее, — размышляла девушка. — Это лишь часть того, чтобы..."       Все шло по плану. Тварь подцепит. Подмена. А она... Неизвестно. Не думала. Пускай все думают, что она умерла. Пускай думают, что избавились от главного террориста компании, что спасало жизни, которое приютило не мало людей. Объединило не мало разных группировок, что шастало и разрушало город еще больше. Каждый хотел изменить свою жизнь. Тело обнаружили после нападения. У края разлома. Все шло как надо.       Дни проходили быстро. Шли недели, месяцы. Все думали, что она, девушка, что нередко мелькала в газетах, умерла от ранений. Люди продолжали жить дальше. Мало кто вспоминал о девушке. Она была для них незнакомкой, что просто выполняла работу, как и все.       Теперь, когда все думали, что она мертва, у нее появилась возможность действовать из тени. Она знала, кого нужно убрать, знала, что ей нужно найти. Чем меньше знают, тем крепче спят. На время стать призраком.       Как объяснить людям свое появление? Неизвестно. Тихие шаги. Ночь стала другом. Как ее смерть выглядела со стороны? Для большинства это был просто очередной трагический случай, часть повседневной реальности, в которой они жили. Многочисленные потери стали привычными — кто-то погибал в борьбе с тварями, кто-то просто исчезал, оставляя за собой лишь шепот воспоминаний. Она была одной из многих, чья жизнь оборвалась слишком рано, и, как ни печально, это не вызывало особого волнения у тех, кто остался.       Может, просто сказать самым близким? Бред. Разыграть спектакль, что похоронили не того? Как вариант. Но кто бы поверил? Люди, с которыми она когда-то делила надежды и страхи, давно привыкли к тому, что жизнь — это череда потерь. Они уже не искали объяснений, не задавали вопросов. Каждый из них был занят своим выживанием, своей борьбой с тварями и внутренними демонами. И даже если бы она появилась перед ними, как призрак из прошлого, кто бы мог воспринять это всерьез? Она знала, что оставила за собой пустоту, которую никто не собирался заполнять. Но в этом и была ее сила — она могла действовать без привязки к своему прошлому.       Годы сменяли друг друга. Она собрала много чего. Люди стали чужды, как и она стала чужда людям. Пора было собираться в людской мир. Раскрыть, что она не мертва.       Сначала она вернулась в город ночью, когда улицы были пусты, а фонари мерцали, как уставшие глаза. Город изменился: новые баррикады, новые разломы, новые лица. Старые здания стояли, но внутри них жили другие. Те, кто выжил. Те, кто приспособился.       Она шла по знакомым переулкам, но не узнавала запахов. Раньше здесь пахло страхом и порохом. Теперь — дезинфекцией и дешёвым кофе.       На углу её бывшего штаба теперь был пункт выдачи пайков. Очередь тянулась до самого поворота. Люди не смотрели друг другу в глаза.       — Имя? — спросила женщина за стойкой, не поднимая взгляда.       Она назвалась чужим именем. Голос был хриплым — от долгого молчания.       — Пайок на одного.       — Следующий.       Она взяла пакет и ушла. Никто не обернулся. Ночью она пришла к старому убежищу. Дверь была приварена, но замок — ржавый. Она вошла. Внутри — пыль и тишина. На стене — её фотография. Чёрно-белая. Под ней надпись: «Павшая за нас». Она провела пальцем по стеклу. Пыль осталась на коже.       — Прости, — прошептала она фотографии. — Я не умерла. Просто... ушла.       На третий день она нашла Его. Он сидел в баре, который раньше был её любимым. Теперь здесь подавали синтетический алкоголь и новости по громкоговорителю. Он постарел. Волосы поседели, глаза — ввалились. Но руки — те же. Те, что когда-то держали её за плечи, когда она плакала после очередной потери.       — Привет, — сказала она, садясь напротив. Он поднял глаза. Замер.       — Ты... — голос сорвался. — Ты ведь умерла.       — Как видишь, воскресла, чтобы раздать долги.       Он посмотрел на её руки. На шрам, который остался после той ночи.       — Как?       — Подмена. Тело — не моё. Я ушла. Чтобы закончить то, что начали. — Ты знаешь, что мы... после тебя... развалились что ли? — он откинулся на спинку стула.       — Знаю.       — Мы думали, ты... Забей.       — Я сделала, что должна. Ты знаешь.       Он долго молчал. Потом достал флягу. Отпил. Протянул ей.       — Пей.       Она отпила. Вкус — как раньше. Горький.       — Что теперь? — спросил он.       — Теперь — правда. Но не всем.       Они встретились в старом подвале. Пятеро. Те, кто остался. Те, кто помнил.       — Это она, — сказал один.       Они смотрели. Не верили. Их понять можно. Прошло уже не мало времени и тело тому доказательство.       — Докажи, — сказал один.       Она достала нож. Тот самый. С гравировкой. «За нас».       — Помнишь? — спросила она. — Ты сам вырезал. Он кивнул.       — Я верил, что ты мертва.       — Я была. На бумаге.       Они говорили до утра. О разломах. О тварях. О том, кто стоит за всем. О том, что она нашла.       — Это не просто монстры, — сказала она. — Это эксперимент. Кто-то открывает разломы. Кто-то продаёт нас.       — Кто?       — Те, кто приютил нас. Те, кто «спасал».       Тишина.       — Докажи, — всё тот же знакомый голос.       — Докажу. Но не здесь.       Ночь. Она шла по крышам. Город спал. Разломы светились внизу — синие, как вены под кожей. Она остановилась у края. Посмотрела вниз.       — Я вернулась, — прошептал ветер. Она улыбнулась.       — Я никогда не уходила.       Прыжок. Тень. Ночь. Живая стала мёртвой, и снова стала живой.