Глава 15. Совещание в Йотунхейме. Наташа и Адальбьёрн

      Заключайте союзы с кем угодно, развязывайте любые войны, но никогда не трогайте русских. Отто фон Бисмарк (1815–1898) князь, политик, государственный деятель, первый канцлер Германской империи.       Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвёртая — палками и камнями. Альберт Эйнштейн (1879–1955) физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии.       Всякий, кто хоть раз заглянул в стекленеющие глаза солдата, умирающего на поле боя, хорошо подумает, прежде чем начать войну. Отто фон Бисмарк (1815–1898) князь, политик, государственный деятель, первый канцлер Германской империи.       — Война? — Наташа смотрела на отца. — С Йотунхеймом?              — Не война. — Адальбьёрн покачал головой. — Скорее, проба сил. У Асгарда, увы, недостаточно сил для полноценной войны. — С дочерью он говорил как с взрослой, понимая, что она попросту болтать языком ни с кем не будет. Даже с царевичем Локи, с которым успела подружиться. — Ну и царь скоро в Сон впадёт, какая тут война?       — Ну да, воевать, когда царь спит, глупо. Но йотуны объективно сильнее? У нас же армия… — Она осеклась. Даже с отцом о таком говорить не следовало.       — Армия, — кивнул Адальбьёрн. — Которая ополовинена. А выжившие не рвутся идти за…       — За палачом, — безжалостно добавила Наташа. — Тюр именно палач.       — Да. И как полководец он сильно уступает деду. — Про царевну Хелу он молчал даже с дочерью. — Как и Один. А вот Лафей — полководец и стратег. В той последней стычке с асами Лафей почти победил.       — Хм-м-м, — Наташа посмотрела на брата. — А ты что скажешь?       Фармёгнут, который был эйнхерием, лишь вздохнул:       — А что я могу сказать? Эйнхерии опустошены, выбиты лучшие из лучших. Тюр… — Далее он высказал, что именно думает и про Тюра, и про Одина. Тут, во дворце, который был защищён в том числе и от Хеймдалля, он мог говорить спокойно. — Но против прямого приказа Всеотца мы пойти не можем. Другое дело, что йотуны — это не ваны. Любая стычка с ними всегда кровавая. От Лафея можно ожидать чего угодно.       Наташа мысленно злорадно усмехнулась. Это они ещё с Броком не знакомы! Вот уж у кого фантазия бурная. А у его волчат так тем более.       И что можно ожидать от Брока сейчас, она даже не представляла. Увы, но возможности связаться с ним не было. Хотя и хотелось до боли.       Так что будет Одину неприятнейший сюрприз.       — Но… — подпустить в голос слёзы, всхлипнуть и с паникой посмотреть на отца и брата, — это ж всё равно война?       — Война, — кивнул отец. — Но не волнуйся. Это не полноценная война, а лишь проба сил.       — Которая всё равно крова-а-авая! — и Наташа-таки разревелась.       Отец и брат обняли её и начали утешать, говоря что всё будет хорошо. Что они не пострадают. А Наташа тихо радовалась, что в теле асиньи она может рыдать красиво, без отвратительно опухшего носа, покрасневших глаз и набрякших век.       И она уснула в объятиях брата и отца.

***

      — Она волнуется.       — Это и понятно. Ничего. Всё будет хорошо.       — Я надеюсь, что какому-то особо удачливому йотуну удастся прибить Тюра!       — Мне кажется, отец, что жить ему, пока… Она не освободится.       Адальбьёрн задумался.       — Почему ты так решил?       — Не знаю, что-то подсказывает. Да и Сиф… Слишком она спокойна и уравновешена для ребёнка. Как она вывернулась, когда её знакомили с царевичами!       — Возможно. Да, Сиф изначально была слишком спокойным ребёнком. Впрочем, бывает.       — Иногда, отец, — Фармёгнуд задумался, — она смотрит, словно оценивая. Да и… Видел я, как она на царевичей смотрит. Словно сравнивая их с кем-то другим.       — Сын, — веско уронил Адальбьёрн, — если у Сиф есть какие-то тайны, это её тайны. Захочет — расскажет. А пока идём. У нас много дел.

***

      Брок, Мэй, Роллинз, Адамс и советники думали, где и как начнётся очередное нападение Асгарда.       — Один не рискнёт в преддверии Сна начать полномасштабное вторжение, — разглядывая проекцию системы Йотунхейма, заявил Роллинз. — Слишком это глупо, а он хоть и сволочь, но не глупец.       — Вдобавок, — сказал один из советников, — их армия по численности уступает нашей. Тюр не пользуется популярностью среди эйнхериев, слишком много крови у него на руках.       — Бунта Один может не опасаться, — вздохнула Мэй. — Тюр и Один хорошо проредили ряды знати.       — Вопрос в том, куда именно начнёт вторжение Один. Что он в этот раз не полезет за Ларцом, я уверен. — Брок повертел проекцию. — Он понимает: Храм охраняют так, что с наскока его не захватить.       — Так что ты предполагаешь? — поднял брови Адамс.       — Проба сил. Устроит несколько локальных вторжений, посмотрит на нашу реакцию. — Брок задумался. — Убежища в этот раз он точно атаковать не будет. Скорее, он попытается прощупать нас, устроив мелкие вторжения по всей системе.       — Почему ты так уверен? — прищурился Роллинз.       — Потому, Гуерниер, что сил у него мало. Понимаешь? Он сам, своими руками выбил лучших из лучших. Просто опустошил армию. А учитывая, что детей у асов мало, для полноценной войны эйнхериев у него недостаточно. Пара веков ему точно нужна для того, чтобы подросли те, кого можно будет забрать в армию. А ещё и Сон. Поэтому артефакты в этот раз мы не активируем.       Все закивали — это было понятно.       — Далее. Наёмники прибыли?       — Да, Лафей. И приступили к обучению. Медики тоже, — сказал Голден. — Говорят, что у нас есть потенциал в медицине.       — Отличные новости. Нам нужны медики, которые будут уметь всё. В идеале — лучших отправить в Империю Крии учиться.       — Это сложно, — качнула головой Мэй. — В большей части Империи климат неподходящий. Слишком жарко.       — Это неважно. Можно использовать артефакты или договориться с Крии. Но я хочу своих учёных. Врачей. Инженеров. Я хочу развивать Йотунхейм, чтобы он был не отсталой системой, а стал пусть не высокотехнологическим лидером, но мощным центром.       Йотуны переглянулись. Планы у Владыки были амбициозные. Но звучало это всё захватывающе. И раз так хочет Владыка, значит, йотуны будут учиться и развиваться.       Ну, действительно, а почему бы и нет? Они долгоживущие, значит, в течении долгой жизни они могут научиться очень многому.       Что до стычки с Асгардом… Так не в первый раз. Другое дело, что сейчас войска противника обескровлены, и это устроил их же правитель.       Ну так сам виноват.       — Далее. Сорграс, прибывшие медики понимают, что война уже на пороге? И им придётся лечить раненых? И не только йотунов?       — Разумеется, Владыка. Прибыли те, кто уже имеет опыт работы в таких условиях.       — Хорошо. — Брок замер, прислушиваясь к смешку Воплощения.       Молодец. Изначальная не ошиблась. Из тебя Владыка лучше, чем из прежнего Лафея. Я доволен. Ты рискнул пройти к Сердцу. До тебя туда никто не входил. Ты спрятал там Ларец… Один его не получит. Значит Йотунхейм будет жить.       Йотуны видели, что Владыка словно слушает кого-то. Впрочем, почему кого-то?       Когда Брок очнулся после визита в Сердце, он изменился. Первое, что он увидел — это толстенная чёрная коса, а потом, уже в Цитадели, он рассмотрел себя более внимательно.       Внешне Брок преобразился не сильно, разве что обзавёлся угольно-чёрной гривой и вокруг зрачка появилось золотое кольцо.       Но изменилась его магия. Он стал сильнее, опаснее. Стал чувствовать весь Йотунхейм, да и в целом теперь он мог на равных выйти против Одина в полном блеске силы и победить.       Шаманы тоже получили прирост в силе. Теперь их драконы, мамонты и прочий зоопарк созданных изо льда зверей стал ещё более опасным.       Так что пускай «кузен» приходит. Его есть чем встретить. А про наёмников и артефакты для защиты Убежищ Брок информировать его не будет.       До полномасштабной войны. До которой, по всем оценкам, ещё минимум полтысячелетия.       А пока он посмотрит на то, что такое война между асами и йотунами. Память памятью, но ему самому нужно через это пройти.       — Что ж, Тюр… — Брок хмыкнул. — Если ты придёшь, то чашу из твоей черепушки я лично подарю Хеле. Она заслужила.