Глава 32. Тюр. 17.01

Политик должен иметь львиное сердце и волчью хватку: первое внушает веру, второе — дисциплину. Милосердие жесткого правителя заключается в том, чтобы раздавить проблему в зародыше, не дожидаясь большой крови. Для него компромисс — это не мирный договор, а лишь временная передышка перед полной капитуляцией оппонента. Тюр сидел в своих покоях и размышлял. Ну, что Тор после взбучки начал думать, хорошо. Но Тюр всё равно не был уверен, что из него выйдет достойный владыка. — Не уверен я, что из Тора вырастет царь, — признался он своему другу и соратнику Гудбранду. — Даже после всей этой встряски. Характер у него не царский. — Взрывной. Для воина неплохо. Для полководца уже катастрофа. А Локи? Слушай, — он поднял руки, — я знаю твоё отношение к царевичам. Но ты же сам говорил, что Локи стал бы более… — Локи может. — Ты их до сих пор ненавидишь? — О нет. Тора я презираю. Его предел — это командир небольшого отряда. Он не способен думать наперёд. Он не может просчитать ситуацию даже на пару шагов. Локи — другое дело. — Тюр знал, что Локи — сын Лафея и Хелы и что Всеотец признал его своим сыном. А значит, по законам Йотунхейма и Асгарда он законный сын Одина и Фригги, второй в очереди на Золотой трон. И на трон Йотунхейма претендовать не может при всём желании. — Локи… Из него действительно вырос бы гораздо более… — он отпил вина, — опасный царь. Как Бёр. Но я подожду. — Подождёшь? — Гудбранд приподнял бровь. — Чего? — Понимаешь, Всеотец не завтра проснётся. И не на послезавтра назначит коронацию. Сначала он захочет наследников испытать. А что может быть лучшим испытанием, чем война? — Тор слишком уверен в своём превосходстве. Он не хочет и не желает слушаться. И если в Йотунхейме он будет вести себя так же… — То войскам придётся заниматься именно им. Что может прийти в голову Тору, одни норны знают. — Именно. Всеотцу придётся одновременно и решать вопросы войны, и призывать к послушанию Тора. На самом деле где-то очень глубоко в душе Тюр признавал: такому царю, как Локи, он бы служил с преданностью. Было в том что-то основательное — и от Бёра, и от Хелы. Не её сила — слава норнам, силу Локи от матери не унаследовал. Нет. Её спокойная уверенность, её понимание. И то, как поступил — попытался поступить Тор, когда его и Локи знакомили с детьми советников, и не только в отношении леди Сиф, царевича не красило. — Знаешь, — Гудбранд покачал кубком с вином, — я смотрю на царевичей, и у меня ощущение, что Тор — Тюр! только не убивай! — не родной сын Всеотца. Слишком он… Всеотец даже в детстве был умнее. — В том-то и проблема, что Тор родной сын, — простонал Тюр. — Я не понимаю, почему! Почему он такой упёртый?! И его, и Локи учили одинаково. Но Локи в учёбу вгрызся, как йотунский песец в добычу! Тюр вскочил на ноги и заходил по комнате. Любил ли он выскочку и её детей? Да ни разу. Но уважение к царице Фригге у него появилось. Пока хрупкое, как цветы дождевой орхидеи. И такое же хрупкое уважение к Локи. И плевать, чей он там на деле сын. С того момента как Всеотец назвал его своим сыном и наследником и сыном Фригги, от Лафея и Хелы у Локи осталась разве что внешность, и может, магия. А вот Тор… — Я не знаю, насколько пойдёт Тору на пользу встряска. Результат проявится по итогам его поведения в Йотунхейме. Но Всеотцу я всё доложу. Он должен знать про поведение Тора. — Я тебе скажу так. Я бы Тора в Йотунхейм не брал. Вообще. Оставил тут. И проверил его именно так. — Не выйдет. Всеотец пожелает испытать сыновей в бою. И если в Локи я уверен, то вот Тор вызывает опасения. — Он может решить, что он самый умный, — начал понимать Гудбранд, — и если у него будет отряд сопровождения… Отдать им совершенно самоубийственный или идиотский приказ… А если он по дурости попадёт в руки царя Лафея? Норны! Это же позор — хуже не придумать. — Именно, — рухнул в кресло Тюр, — и я уже заранее в ужасе. Удержать Тора от подвигов, — последнее слово он выделил голосом, — возможно только личным приказом Всеотца. — А может, ну его? Ну, влипнет, ну, попадёт в руки царя Лафея… Так, может, поумнее станет? Когда я по дурости против шамана муспелей вылетел, мозги сразу заработали, — предложил Гудбранд. Тюр открыл было рот, но задумался. Звучало нагло, опасно, звучало как предательство Всеотца и Асгарда… — Если Тора будет прикрывать ещё один отряд, тайно — возможно. Но это надо с Всеотцом обсудить. За самоуправство он мне голову оторвёт. — И с царицей обязательно. Думаешь, получится? — Я не вижу, как ещё вбить в Тора понимание жизни. Вот сейчас, после всего произошедшего, он вроде начал думать. Даже перед наставниками извинился. Учиться с начала решил. Посмотрим. Дай норны, этого хватит. — Но ты не веришь? Тюр хмыкнул: — За такое короткое время нрав не изменить. Для резкого изменения надо что-то серьёзное. Посмотрим. Но твоё предложение интересно. — А что может сделать царь Лафей, если ему в руки попадёт царевич Тор? — Убивать не будет. Это война на полное истребление йотунов. Или асов. Нет. Торговаться он с Всеотцом будет яростно. — Тюр встал, налил вина себе, потом Гудбранду. Зашагал по комнате. — Надо говорить с Всеотцом. Иначе это предательство. Но да. Такое мозги прочистить может. И Тор думать начнёт. — Особенно если из-за его дурости погибнут эйнхерии. — Неизбежные потери. — Ты не хочешь сам занять Золотой трон? — спросил Гудбранд. — За мной не пойдут. Никто. Да и потом, Всеотец уже назвал наследника, — Тюр скривился. — Я мог бы попытаться настоять... Для Тюра решение Одина стало ударом. Он пробовал говорить с Всеотцом, объяснял, аргументировал. Но Один сказал чётко: «Нет. Я не назначу тебя наследником. Ты разрушишь Асгард. Ты слишком жесток. Как военачальник ты хорош. Как будущий царь — нет». А потом и Рэгнволд уже как регент просто и доходчиво объяснил Тюру причины, по которым тот не может стать наследником. Главная причина тому — магия. Магия царской семьи. — Царевич Тюр. То, что я вам скажу, тайна. Но вы знать её обязаны. Вся царская семья несёт в себе кровь и магию. Но у бастардов кровь пуста. — То есть… — прищурился Тюр. — То есть Гунгнир и Хлидскьяльв вам не подчинятся. Даже Мьёльнир вы не смогли взять, так? — Так, — сухо кивнул Тюр. — Вдобавок вы слишком… жестоки. Прямолинейны. Вы не хотите понимать тайные ходы высокой политики. Вы не видите, когда за вежливыми словами прячут ядовитый клинок. Или готовят смертельный удар. Тюр зашипел. — Вы, царевич, видите только то, что перед вами. Вы разорите Асгард. Или разрушите. Или уничтожите в войне с теми, с кем Асгард не может воевать. Государство живёт не войной. Богатства прирастают в мирное время.