Глава 34. Леди Сиф. Владыка Лафей. Прощание с прошлым

Прошлое — это ловушка, если вы пытаетесь в нём поселиться, и учитель, если вы берёте из него только опыт. Нельзя начать новую главу, пока вы постоянно перечитываете предыдущую. Иногда «прощай» — это не конец, а единственная возможность наконец-то встретиться с самим собой настоящим. Сжигать мосты стоит хотя бы для того, чтобы их свет освещал вам путь вперёд. Утром Сиф проснулась в великолепном настроении — даже короткий разговор с Лафеем придал ей уверенности в себе. Хотя трахаться хотелось до зубовного скрежета! — Лаф-ф-фей! Я надеюсь, ты найдешь способ трахаться, пусть пока и в мире грёз, без угрозы раздавить меня. Или, — она ухнула в бассейн купальни, — без последствий в виде незапланированной беременности. Иначе за твою шкурку я не дам и ломаной монеты. Тебе мама оторвёт всё, что висит. Она улыбнулась, чуть грустно: — И да, теперь только и исключительно Сиф. — Она вздохнула. Наташа вообще-то умерла давно и, слава всем богам, просто и быстро. Всё. Точка. Наталья Романова, Чёрная Вдова сгинула окончательно и бесповоротно. А здесь и сейчас живёт высокородная асинья, холёная золотоволосая красавица с голубыми глазами, дочь Адальбьёрна, Советника Всеотца Одина, царя Асгарда и Альдис, первой фрейлины царицы Асгарда Фригги. А ещё у леди Сиф два старших брата — Гейрвальд и Фармёгнуд, дружба с царевичем Локи, обучение на валькирию. Как вишенка на торте, в перспективе не почти, а династический брак с Владыкой Йотунхейма Лафеем. И вполне возможна корона королевы, или кто там жена владыки Йотунхейма? А прошлое… Из него можно — и нужно взять только опыт. — Прошлое оставьте прошлому. Лучший способ проститься с ним — создать великолепное настоящее. — Сиф лежала в купальне и думала, что давно пора похоронить Наташу Романову. — А настоящее у меня невероятное. И будущее вырисовывается такое же. Интересно, а сколько я уже живу? Лет триста? Асы не особо заморачивались подсчётом возраста. Обычно отмечали важные вехи — первый год, десять лет, сто. И первую тысячу. Её столетие уже отмечали. А до тысячи ещё далеко. Она погрузилась в воду с головой, полежала так, вынырнула: — Ну что же, покойся с миром, Наталья Романова, Чёрная Вдова. У тебя была долгая и насыщенная жизнь. Светлого тебе перерождения. — Сиф полюбовалась на нежную кожу изящной руки, безупречную кисть с длинными красивыми пальцами, аккуратные ноготки и улыбнулась — один удар такой ручки мог запросто сломать челюсть даже Роджерсу. Или оторвать руку Зимнему. — И это я ещё не вошла в полную силу. Про магию я вообще молчу. И было отчего — та магия, которой она как высокородная асинья обладала, не оставляла шансов Роджерсу или Зимнему. Про магию валькирий отдельный разговор. — Даже сейчас в столкновении с Роджерсом или Барнсом не без труда, но выиграть я сумею. А что будет, когда я в полную силу войду? — Она видела маму в гневе, и тогда от неё огребал даже царевич Тюр. Сиф ухмыльнулась: — Но право оторвать головы этим двоим я оставлю Лафею. Леди Сиф вымылась, а потом позвала служанок — волосы длинные и промыть их самой сложно. Да и уход за ними требовался. Одевшись с помощью всё тех же служанок, она отправилась на завтрак в кругу семьи. — Матушка. Отец. Братья. Вежливый поклон, и Сиф заняла своё место. Вокруг сидели дяди, тёти и прочие родственники — богатый и сильный клан. Не без завистников, разумеется, но нападки клан успешно отбивал. Да и родители — и Адальбьёрн, и Альдис были в фаворе что у Всеотца Одина, что у царицы Фригги. О чём можно говорить, если её родителям — чуть ли не единственным в Асгарде! — было позволено слетать в империю Крии за подарками? Что матушка и отец купили ей, Сиф не знала. А от украшений для царицы задохнулась от восхищения. Такая парюра в её прошлом мире стоила бы как бюджет немаленькой страны.

***

Лафей тоже проснулся в приподнятом настроении — даже просто разговор с Сиф успокоил его, дав силы двигаться дальше. Лафей лежал в воде горячего источника, смотрел в потолок пещеры, пил эль и размышлял: — Что ж, Брок Анджело Рамлоу… Ты жил долго, сложно, оправдывал имя — был мудак, но постарался сделать всё, чтобы свалить Гидрасуперов. Не твоя вина, что не вышло. Но ты попытался, — Лафей вздохнул, — сделать всё возможное. И не твоя вина, что не сложилось. Покойся с миром, Брок Анджело Рамлоу. Да будет твоё перерождение лучшим. Действительно, сколько можно цепляться за прошлое? — Расставание с прошлым — это не потеря, а освобождение места для того, кем вы должны стать. А я должен стать Владыкой Йотунхейма. Сколько можно жить, как простой смертный командир отряда? — Лафей вздохнул. — Простому смертному и не снились переговоры на таком высоком уровне. Лафей снова погрузился в воду. Сколько он уже живёт, владыка немаленького и не бедного Йотунхейма? Одного из Девяти Миров? Сколько ему ещё жить? Он посмотрел на руку — синяя кожа, испещрённая ритуальными шрамами и татуировками, физическая сила такая, что оторвать голову тому же Роджерсу или Зимнему как нечего делать. А сколько ему ещё жить? Не старея физически и без ментальных проблем? — Ну, раз так, — Лафей вылез из воды, — покойся с миром, Рамлоу. — Лафей взглянул на себя в ростовое зеркало из голубого льда. — Во всяком случае, Сиф не шарахнулась от меня с визгом. Но она права, — владыка Йотунхейма вздохнул. — Я её просто раздавлю. Это действительно была проблема. Причём серьёзная: йотуны были выше большинства рас в Девяти мирах. — Пока это не столь важно. Но надо подумать, что делать. Бёр вроде был высокий, — Лафей задумался. Так-то у йотунов случались дети от других рас, просто их было объективно мало: во-первых, размеры — далеко не каждая женщина рискнёт лечь с гигантом, да и не каждый мужчина рискнёт заняться сексом с женщиной, способной его искалечить. Во-вторых, далеко не каждый рискнёт сменить уютный мир на мир вечных снегов, льдов и морозов. А ещё не стоит забывать про Ночь. И про то, где и как зарабатывать. Теперь расходов прибавится — три вассальных мира, на которые в его бюджете уже выделили отдельные статьи расходов. — Значит, стекло, ювелирка, терраформирование — когда шаманы доведут до ума технологию. На долю мгновения он словно увидел будущее — высокие здания, рвущие шпилями небеса планет, летающие машины, сверкающие корабли на орбитах, толпы йотунов — и не только, сияющие светом города. Йотунхейм. Сияющее будущее Йотунхейма. — И так будет! Будет, я сказал! Воля владыки Йотунхейма продавила реальность, расходясь кругами. Мир словно задрожал, подчиняясь, вздрогнул; Иггдрасиль загудел, подстраиваясь под новую реальность, по его ветвям прошёл звон, затем нервы словно огнём опалило, и мир застыл, приняв волю Владыки. Во всех мирах Иггдрасиля, во всех Девяти мирах, за их пределами, маги и сейдманы, Видящие и провидцы падали на колени, не в силах осознать, что реальность, мир, будущее прогнулись под волю одного-единственного существа. Лафей рухнул — из ушей, носа, глаз, рта текла кровь, замерзая каплями, не долетев до пола. — Ну, ты силён… Прогнуть под себя реальность — это надо уметь. Вставай, царь Йотунхейма. А то помрёшь, кто будущее воплощать-то будет? — Лафея немилосердно вздёрнули на ноги. — Что произошло? — Лафей повис на Воплощении. — Что-что? Ты под свои мечты продавил реальность. И я, как в твоём прошлом говорили, в душе не ебу, как ты это сумел. — Ты шутишь, да? — посмотрел Лафей на Воплощение. — Скажи, что ты пошутил. — Если бы. Если бы… — И что мне делать-то?! — Жить. И воплощать то, что ты надумал. Лафей застонал. — Отнесу я тебя в твои покои, а то грохнешься тут… — Воплощение улыбнулся и легко подхватил немаленького Лафея на руки.