Часть 1

Незнайка если что-то произносит кому-то, не задумывается над тем, как его слова отразятся ни в настоящем, ни в будущем. Получает по шее, получает осуждения, получает выговоры. Собственно, из-за этого и страдает, конечно же, не придавая значения. Более сознательные коротышки стараются лишний раз не трогать этот куль. Ромашка, как единственная, кто с пониманием относится ко всем его чудачествам, часто задает ему этот вопрос: — Почему ты такой грубый? — Вы, девчонки, — просто плаксы, — отмахивается Незнайка с усмешкой. — Но не только же я замечаю, Знайка, например… — сдерживая слезы, произносит Ромашка, но прерывается насмешливой песенкой и танцем. — Знайка-Зазнайка, Знайка-Зазнайка! И чего его донимает по этому вопросу именно девчонка? Решила уничтожить его личность, которая одна видит несовершенство каждого в Солнечном Городе? Завидует больше всех? Замечая все же, как слезы выступают на глазах Ромашки, Незнайка резко прерывается, плюет под ноги, машет рукой и идет в другую сторону. Сам по дороге против воли вспоминает и ласковую улыбку Ромашки, и ее шапочку с платьицем, а так же то, как она смущенно краснеет, если сделать ей комплимент. Так он же их и никогда ей не делает! То другие, которые книжек прочли столько, что в словах можно захлебнуться. «Набить бы кому морду!» Незнайка пыжится, поправляет шляпу. Ему хочется наговорить Ромашке гадостей только из-за того, что Знайка в очередной раз сделал комплимент ее милому личику, а он это видел! А еще та вечно ставит его в пример «лучшего коротышки». Странное чувство владеет им — что-то между гневом и тоской с ощущением, что он что-то понимает неправильно. Такое впервые… Незнайка резко разворачивается на середине пути и спешит обратно к домику Ромашки. Та по-прежнему стоит около заборчика и смахивает слезы. Раздражает. Ну кто вообще будет успокаивать девчонок, когда они плачут? Только такие же плаксы и слабаки! Он врывается в калитку как вихрь и широко раскрытыми глазами смотрит на Ромашку. Та поднимает на него взгляд и быстро проводит пальцами по щекам. — Ну, чего тебе еще, грубиян? — сорванным голосом спрашивает она. — Я не грубый, — сурово произносит он, словно стал супергероем за свой несдержанный язык и умение влипать в неприятности, которые расхлебывает обычно весь город. — Я честный. — Ах, вот значит как, ты… — таким же голосом произносит Ромашка, готовая взорваться тем, что он подменяет понятия и не видит края. Очередная попытка достучаться для его же блага. До последнего будет пытаться делать никому ненужную процедуру исправления сумасброда и его кривого мышления. Незнайка хмурится, а потом треплет бледную Ромашку по плечу. — Не реви, — словно от этого ей станет легче, произносит он, прерывая ее мысль на начале. Ромашка краснеет от негодования, но тут же Незнайка подскакивает к ней и быстро целует в щеку. Она замирает на месте растерянная, а Незнайка пулей устремляется теперь уже точно к своему жилищу красный как рак и с мыслью о том, что поступил опрометчиво, потому что надумает там себе эта девчонка сверх всякой меры, а еще потом будут «тили-тили тесто» другие во все горло орать. Ромашка же стоит пару минут пораженная, а потом слабо улыбается и шепчет ему вслед: — Вот поэтому я тебя и берегу от других.