TWA: Part 2

-We'll meet again, don't know where, don't know when, oh I know we'll meet again some sunny day! Bill C. На протяжении многих лет, прошедших с изобретения телевидения, огромный объем передач, уходящих в эфир, не записывался на магнитные ленты, дабы не загромождать полки бесполезной информацией. Целые десятилетия занимательных и остроумных выступлений гениальных дикторов улетали в пропасть. В лучшем случае, плёнки с записями списывали и уже через пару недель переплавляли как пластик на новые блестящие каблуки или носки для туфель. На наше счастье, некоторые передачи всё же дошли до нас, и именно об одной из них пойдёт речь… /Денвер 08.17.10/ Я: Уважаемые гости Общественного Телевидения Денвера! Дорогие друзья! Алекс вновь с вами в этой студии, и это «Вечер с Алексом»! По традиции, сегодня, в минус шестнадцатую годовщину Событий, мы собираемся в этом зале, чтобы поприветствовать, пожалуй, самого любимого гостя нашей программы! Встречайте! Нортон Картер! Он же Нортон Рейган! *бурные аплодисменты, музыка, Нортон Картер входит в студию сбоку* Я: Добрый вечер Америка! *шум толпы* Здравствуй, Денвер! Я: Рад приветствовать тебя, Нортон! Приятно видеть старого гостя вновь в нашей студии! Я: Взаимно, Алекс! Я бы сказал так: доброе предзнаменование чувствуется в горячем воздухе Денвера. Я: Так присаживайся, Нортон, и поделишься с нами тем, что ты почувствовал. Устраивайся в картонных декорациях нашей студии поудобнее, садись в это мягкое кресло, специально для тебя поставил! Только не задень этот бумажный фикус, он обошёлся нашей передаче в пятьдесят центов, поэтому я вчера не ужинал. *Загорается табло «Притворитесь, что вам смешно» и зал смеётся*. Кстати, как тебе понравилась дорога в Денвер? *Нортон присаживается, шум толпы прекращается* Я: Знаешь, Алекс, сегодня я добирался как никогда ужасно. Сначала, ещё в Честермере, в такси заклинило окно, и дождь заливал прямо в салон. Потом, когда я наконец сел на самолет, рейс экстренно задержали из-за штормового предупреждения. Когда мы взлетели, табор цыган, сидевших прямо передо мной, вызвал проводника и потребовала разрешить им просить милостыню прямо в салоне самолета и танцевать передо всеми за деньги. В общем, это было чёрт знает что. Самолёт трясло нещадно, а пожилая англичанка сидевшая рядом со мной, громко читала вторую книгу Моисееву и запивала своё чтение бренди из фляжки. К тому же, я не совсем уверен, в той ли я сейчас реальности. Сколько будет 66×18, Алекс? Я: Выйдет обычная для Честермера погода, Нортон, по совместительству моё представление о времени. Я: Слава Богу, Алекс. Значит, как минимум, я нахожусь в нужной реальности. Я: Рад слышать, что хоть что-то пошло по плану. У нас тоже всё не слава Богу. Гляди: моё любимое окно нашей студии, имитирующее вечерний Денвер, поломалось и теперь показывает только «голову индейца». Это ужасно, и я подавлен. *принуждённый смех зрителей* Итак, наверное, такая дорога сильно утомила тебя. Не хотел бы ты немного отдохнуть от привычного формата, Нортон, и вместо того, чтобы отвечать на вопросы, задавать их? Я: Я был бы рад, Алекс, попробовать себя в такой роли. А насчёт твоей «головы индейца», смотри: *Нортон поднимается, идёт к «окну», ударяет по «оконной раме», вместо «головы индейца» на экране возникает ядерный апокалипсис* Упс! *принуждённый смех толпы* Ещё раз! *Нортон бьёт ещё раз и картинка сменяется на вечернюю панораму Денвера* Так-то лучше! Я: Аплодисменты спасителю моего кошелька! Браво непревзойдённому Нортону Рейгану! Браво! *зал взрывается аплодисментами* Я: Не стоит, не стоит! Моя покойная бабушка всегда чинила наш телевизор таким способом, пусть он пойдёт на заметку и телезрителям нашей передачи. *Бегущая строка «Администрация программы «Вечер с Алексом» не несёт никакой ответственности за неисправности, внесённые в работу приёмо-передающей аппаратуры, а также черепных коробок, часов-будильников и газовых плит, к которым была применена методика бабушки Нортона Картера. Все права защищены.»*Ну а теперь, пожалуй, первым делом я спрошу у тебя о том, ради чего мы собираемся здесь каждый год. Что лично для тебя означает семнадцатое августа? Я: Как мы уже обсуждали пару лет назад, Нортон, семнадцатое августа означает повод задуматься о течении собственной жизни и о том, что случится с ней через целое число лет, в две тысячи двадцать шестом году. Семнадцатое августа это притча без текста, это грозное напоминание о неотвратимости судьбы. А с другой стороны, семнадцатое августа – это самый прибыльный день нашей передачи! Я люблю этот день! Сегодня я смогу заплатить компании КанцелярКо Инк. за аренду дырокола! *принуждённый смех толпы* Я: Занятно, Алекс. Но всё действительно обстоит именно так, как ты сказал. Надеюсь, сегодня вы с женой и детьми отметите самый прибыльный день роскошным ужином. Сегодня закончатся те короткие мрачные времена, в которых вы жили. Кстати, к слову о сменяющихся временах, я задам такой вопрос: знаком ли ты с понятием точек схода? Я: Да, Нортон, это понятие мне известно, я читал о нём в словаре Вайзмана, моём любимом словаре, и это точно не реклама! А новый, расширенный словарь Вайзмана вы можете заказать прямо сейчас по телефону +1-418-911-40-00, по Америке звонок бесплатный! *Достаёт словарь Вайзмана, показывает на камеру и широко улыбается* Словарь Вайзмана – прочитайте что такое смысл жизни в словаре и не морочьте себе голову! Я: Вот это да, Алекс! Никак не ожидал увидеть свой любимый словарь здесь! И за эту реплику мне точно не дали $10 перед эфиром. Даже не знал, что ты знаком с такого рода понятиями. Хотя сомневаюсь, что наша публика знает про точки схода. Я: Ты прав, Нортон, давай я объясню всем, чтобы все наши зрители понимали, о чём мы говорим. Итак, уважаемые зрители нашей передачи. Многие из вас не знали об этом, так что слушайте. По Вайзману, точки схода это такие точки нашего пространства, измеренного четырьмя измерениями, т.е. длиной, шириной, высотой и временем, в которых наблюдается наибольшее сгущение людей, мыслей, действий, событий и прочего, ранее связанного друг с другом слабо или опосредованно. Точка схода обязательно вносит изменения во всё то, что в ней приняло участие, смешивая всё в безумном вихре настоящего, соединяя прошлое с будущим ярким всполохом. Изменения системы основываются на её характеристиках, оказавшихся в точке схода. Я: Браво, Алекс! Браво! *аплодисменты в зале* Всё строго по Вайзману. Думаю, наши зрители мало что поняли, поэтому добавлю, что в общем, точка схода определяет тенденции развития элемента пространства, в котором она произошла, с течением времени. Что теперь ты можешь сказать о семнадцатом августа, Алекс? Я: Разумеется, 08.17.26 – это самая грандиозная точка схода в нашем мире, начиная с его появления, в которой сойдётся всё и вся, а результат которой совершенно непредсказуем. Я: Именно так, Алекс. Ведь это и есть определение Событий по словарю Брэйнмана. Оно дано через точки схода, а не через понятие «конец», но тем не менее эти определения эквивалентны. Вообще точки схода удивительны… Точки схода создают новые судьбы, и в то же время рушат жизни по щелчку пальца. Хочешь знать? Ты не сможешь отрицать точку схода восьмого вантоза двести тридцать второго. Но помимо неё, хочу спросить тебя вот о чём: какая была самая серьёзная точка схода в твоей жизни? Я: Брр… Восьмого вантоза, не напоминай о будущем, Нортон, как такое забыть? А насчёт твоего вопроса… Я думаю, это было, когда я поступал на журналистику в университет Лоурса. В день подачи документов моего брата сбила машина, и я был вынужден срочно ехать к нему в больницу. Там я встретил знакомую своего друга, срочно приехавшую к своему умирающему деду, который, в свою очередь, когда-то давно купил машину, отданную по старости лет своей внучке, которая её благополучно продала. Как позже выяснилось, именно эта машина и сбила моего брата. Новый владелец машины, в свою очередь, работал в приёмной комиссии университета Лоурса на юридическом факультете. По итогу, я не успел подать бумаги на журналистику и пошёл на юридический, где и встретил его, вышедшего под залог из участка, в котором работает мой друг, чья знакомая приезжала в больницу. Эту знакомую, чей дед раньше владел машиной, позднее сбившей моего брата, я и встретил, и чуть позже она стала моей женой. Я: Вот это да, Алекс! Боже мой! Что стало с твоим братом после этого? Это была действительно серьёзная точка схода. Такие точки не возникают сами собой, и они всегда довольно судьбоносны. Такое переплетение судеб, смешанных в клубок, не возникает на пустом месте. Я: С ним не случилось ничего летального, был перелом и пару ушибов. Уже через несколько месяцев он полностью поправился. Я же начал встречаться с той девушкой, которую отдаленно знал, а близко познакомился с которой только в больнице. Это была Карла Грэй, сейчас мы с ней уже давно женаты. Тогда я ездил с ней на похороны её деда, он был большой человек, и на тех похоронах я познакомился с некоторыми людьми, имён которых я не буду называть. Они в итоге и пристроили меня на общественное телевидение Денвера. Я: Слава Богу, твой брат быстро поправился, Алекс. Услышав всю эту историю, я вижу, что эта точка схода стала действительно ключевой в твоей жизни. Я: Да, это так, Нортон. Этой точке схода я обязан практически всем, что имею сейчас. И я всегда придерживался мнения, что случайности не случайны. Кстати, Нортон, говоря о случайностях, хотел спросить, считаешь ли ты, что все твои невзгоды на пути сюда были случайны? Или это то, что называется misery? По Вайзману, misery – значит страдание, часто неизбежное, предопределённое судьбой. Второе значение приводится… Физико-химический процесс, происходящий с деревянными сваями, погруженными в дно водоёма, заполненного солёной водой. В этом тоже есть некоторая мудрость… Словарь Вайзмана! Всего лишь $11.88! Звоните +1-418-911-40-00! Итак, были ли твои невзгоды случайны? Я: Это с какой стороны посмотреть Алекс. Видишь ли, мой путь целиком был построен на транспорте, пешком мне идти почти не пришлось. Раньше, когда люди передвигались исключительно пешком, все проблемы сводились исключительно к слабости здоровья идущего или к хищникам, которые были не против полакомиться путником. Это ещё до тех времён, когда появилась ваша великая страна. Если человек был недостаточно закалён, он мог не дойти. Я: Времена, когда Америки не было? Это наверное ещё до Рождения Христа… Но в общем, всё, что ты говоришь, вполне естественно, в те далекие времена никакая сила кроме природы и самой человеческой сути не влияла на исход пути. Я: Именно. Но с развитием транспорта мы создали огромную сеть механических средств, облегчающих наше перемещение. И эта сеть, в силу своей рукотворности, оказывает попеременно то некоторое сопротивление, то некоторую поддержку путнику. Понимаешь, о чём я, Алекс? Я: Вполне понимаю, но я бы назвал эти явления хаотическими и беспорядочными. Однажды я ехал в метро, а какого-то паренька зажевало дверьми вагона. Вот крику-то было! До сих пор не по себе… Я бы сказал, что это была случайность. Я: И был бы прав, потому что в большинстве случаев это действительно именно так. Машины, самолёты, корабли слабо связаны друг с другом, болтаются непонятно где, ездят где и как вздумает водитель, и их воздействие на нас сводится только к точкам схода, обычно это аварии, или к слабым воздействиям, вызванным тем, что они всё же образуют некоторую сеть. Сегодня я стал жертвой такого воздействия. Не знаю, чем оно было спровоцировано, может быть, общим настроением, царящим в сети. Может быть, сеть обиделась на меня за то, что в будущем, которое теперь стало прошлым, я стал её изобличать. Я: Но нет ли какого-нибудь транспорта способного на выражение более осознанного воздействия на пассажира? Я: Разумеется, есть, Алекс. И это рельсовый транспорт. Все элементы этого транспорта соединены единой стальной рукотворной сетью, а будучи оторванными от неё, непременно погибают. И чем больше элементов сети, и чем больше пассажиров, тем сильнее способности сети. Она не боится ни холода, ни пресловутого дождя, так досаждающего всем в Честермере, ни засух. Я: Говоришь ли ты, к примеру, о метрополитенах? Высокая загруженность и большое число составов – их отличительная черта. Я: Именно о них и речь, Алекс, ты верно догадался. В этом плане наиболее примечателен будет Московский метрополитен в силу своей радиально-кольцевой структуры и существования ярко выраженного центра как в прошлом, так и в настоящем, да и в будущем, между нами говоря. Я: Я слышал о Московском метрополитене, Нортон, но никогда не бывал там. Говорят, это самый красивый метрополитен в мире, построенный ещё при Советах и поражающий до сих пор. Это правда? Я: Да, это действительно так. Хотя сейчас он ещё разветвлён не вполне сильно, но в других точках на временной оси он уже стал одним из самых крупных в мире. Может быть и самым крупным после Событий. Я не могу заглянуть за События, как и за любую крупную точку схода. Обычно я обхожу их по незатронутым побочным нитям судеб, но в Событиях сходятся абсолютно все судьбы. Тем не менее, я уверен, что после Событий Московский метрополитен станет крупнейшим в мире. Я: Насколько велики его способности, Нортон? Поведай нашему грешному городу правду об этом! Пусть даже, вкусив сладкий плод познания, Денверские домохозяйки будут выкинуты из рая и будут вынуждены пойти пылесосить пол. Город готов на такую жертву! *принуждённый смех в зале* Я: Воистину велики и неисповедимы способности Московского метрополитена! Сила, создаваемая этой транспортной сетью столь велика, что притягивает к себе не только точки схода нашего мира, перемешивая ежедневно шесть с лишним миллионов судеб, но и то, что остаётся после всех, окончивших свой жизненный путь. Московский метрополитен буквально становится последним пристанищем каждого умершего с начала и до конца времён. Я: Потрясающе! Вы слышали? Кажется, Нортон Картер настоятельно рекомендует ознакомиться с картой Московского метро, так как все мы там рано или поздно окажемся. Нортон, значит ли это, что только что ты раскрыл великую тайну смерти, так? Я: По сути, да. Всё что от нас останется – серая тень, попадает туда, в место, где нет времени. Вернее оно есть, но закольцовано. Один бесконечно повторяющийся день, не существующий на привычной нам оси времени, лежащий где-то в мнимой плоскости времени. Не буду мучить ваши бедные головы и скажу лишь о том, что чистилище, распределительный пункт, КПП перед новой жизнью, в общем это всё находится именно там, в метро. Я: Но как же пассажиры и поезда, Нортон? Неужели наши заблудшие в тоннелях души не помешают им? Было бы довольно глупо, если бы живые делили с мёртвыми одни и те же платформы. Это было бы во много раз абсурднее даже чем наша программа, хотя мы стараемся держать планку! *принуждённый смех в зале* Я: Ты не совсем понимаешь, Алекс, концепцию существования души. Душа существует в виде поля, способного перемещаться, и не вносит никакого изменения в вещество. Да и сам метрополитен, в котором летают эти трёхмерные души, лежит совершенно в другом пространстве, до которого нам не добраться. Он лежит там же, где и все проекции всех транспортных сетей, всё то, что скрыто от нас. Вайзман называет это место Пространством ARH. Почитай его словарь, лучший словарь в мире! Я: Теперь понял. Аплодисменты, леди и джентльмены! Нортон Картер, он же Нортон Рейган, поведал вам тайну, над разрешением которой люди бьются со своего появления, и сделал это в своей ненавязчивой манере. *аплодисменты* Но всё же позволь поинтересоваться, Нортон, как снискать благосклонность величайшей транспортной сети? Я: О, это довольно просто, Алекс. Всего лишь нужно следовать нескольким правилам. Если к тебе пришёл поезд, не важно, в какую сторону, и он долго стоит с открытыми дверьми, то это приглашение, от него невежливо отказываться; если пришёл поезд с красивым номером, содержащим цифры по порядку или повторяющиеся цифры, это тоже добрый знак; не ешь, не шуми и не мусори в метро, и оно будет тебе другом. Когда идёшь в пустом переходе метро, особенно продолжительном, метро может пошутить над тобой, закольцевав коридор и оставив тебя ходить по кругу на пару часов. Главное – не оборачивайся. Такие переходы недоброжелательные, избегай их. Если метро предлагает тебе взять использованный проездной, то бери и благодари. Если едешь зимой на север, то выбирай нечётные вагоны, а если летом на юг, то чётные. Если встретил потерявшегося пассажира, то покажи ему Путь Истинный, если встретил бедного, подай монету. Если видишь знакомого, то подойди, поздоровайся и поблагодари метро. Выбери поезда, которые тебе нравятся и те, которых будешь избегать. Не следуй по чужому тоннелю, если свой свободен. Но главное – используй схему Путеводителя. Как видишь, правил немного, и они простые. Я: Стой, стой! Не есть в метро? Но у нас в Денвере все едят в метро, это наша традиция. У нас так принято. Знаешь, как приятно достать большой сэндвич с майонезом и колбасой Butchers, во всех магазинах Денвера, покупайте! Так вот, достать сэндвич и вкусно поесть в метро! Я: Да-да! И метро щедро платит вам за это крысами и другими грызунами, а также тараканами и прочей живностью, отравляя их зловонием и звуками спокойную жизнь. Ибо открылся кладезь бездны, и вышел из него густой смрад, как бы гнойная вонь, и после этого разная тварь вышла из кладезя бездны, и дано ей мучить третью часть людей и третью часть города, и третью часть Америки. И никто не мог сделать с этим ничего, ибо погряз народ во грехе, и нет ему спасения от этой кары. Вы неблагосклонны к своему метро, и оно неблагосклонно к вам. Ваше метро делает пассажиров нервными и недоверчивыми. Мне было страшно ехать без пистолета за поясом. Это одна из главных проблем как Денвера, так и Америки. Я: В этом ты прав, сложно не согласиться, сам предпочитаю спускаться в это зловонное подземелье как можно реже. Видимо поэтому наше метро и не стало таким местом притяжения точек схода, как московское. А что ты там говорил про карту Путеводителя? Я: А! Да, это специальная схема метро. Только некоторые люди, имеющие с рождения особый дар, способны верно толковать её, и тот, кто это делает, может видеть будущее, прошлое и настоящее, предугадывать события и читать людей как книги, настолько велика сила этой карты. Она не делает человека всесильным, но позволяет купить правильный лотерейный билет, например. Я: Неужели и ты на всё это способен, Нортон? Ты всегда был самым необычным и загадочным нашим гостем, и я готов спорить на свою голову, что ты умеешь читать Путеводитель. Наша публика, думаю, будет в шоке, а наш капитал взлетит до небес и я смогу купить для своего шоу музыку группы «Зверушки в автомобиле», моей любимой группы таких же философских, как и наша передача, песен. Стоп, я сказал это вслух? О мой Бог… *зал принуждённо смеётся* Я: Ну, кое-что я действительно умею, Алекс. Совсем мало, ибо у меня было совсем немного практики. Вряд ли ты поймёшь, как именно это делать. Вот, гляди. *Нортон достаёт Путеводитель из кармана и разворачивает на столе. На Путеводителе тушью дорисованы станции, которых ещё не существует* Я: Вот она, карта Путеводителя. Внешне она ничем не отличается от обычной карты, которую можно взять на стойках в метро. К сожалению, Алекс, эта вещь работает только в непосредственной близости к метрополитену, подсказывая тебе верный путь. Веришь или нет, но тот, кто умеет Видеть, увидит свой путь цветным, а всю остальную схему чёрной, когда обратится к ней. На то это и Путеводитель. Я: Удивительно! Я впервые слышу о таких вещах, Нортон! Но можешь ли ты предсказать хоть что-нибудь по этой схеме здесь и сейчас? Я: Увы, Алекс, но Путеводитель эффективен только в пределах метрополитена, потому что он – не всесильная бумажка, НО всесильная карта, которая указывает главным образом направление в трехмерном пространстве. Будущее он предсказывает, направляя на несуществующие станции, а процесс разгадки смысла весьма сложен. Я сожалею, но здесь он довольно бесполезен. Он помогает найти своё место в этом мире, когда ты смог найти вход в метро. Я: Как жаль это слышать! Перспектива поужинать индейкой постепенно растворяется. Но, видимо, ничего не поделаешь. Может быть, в таком случае, ты расскажешь нам подробнее о том, что ждёт нас за гробовой доской, раз воспользоваться Путеводителем невозможно. Я: Это можно, Алекс. В этом ничего сложного. Душа после смерти оказывается в закольцованных сутках в подземной части метрополитена, где постоянно темно. Большая часть душ остаётся там навечно. Как только последнее живое слово о человеке уйдёт из нашего мира в небытие, душа устремляется в трубы, уложенные вдоль тоннелей, сознание разрушается, идентичность уничтожается, личность бьётся в агонии стирания самой себя, перемалываемая жерновами непрекращающегося дождя и громких атмосферных разрядов, и вся суть бедолаги превращается в свист и вой вечного отчаяния, который слышат пассажиры в тоннелях, когда мчатся через мрак. Прелесть, не правда ли? Я: Как это мрачно звучит! Мы узнали об этом сегодня, дорогие зрители, и это чёрный день для всей Америки! Родители, уберите детей от экранов, им рано знать эту правду жизни. Неужели нет способа этого избежать? Я: На самом деле есть такой способ. В этом странном мире пространства ARH есть один единственный работник, на которого возложено самим собой взаимодействие с ещё не стёртыми душами, и имя ему – Харон, ибо он проводник. Харон практически вечен, и его атрибуты это красная клетчатая рубашка, фонарь путевого обходчика, а также папка с бумагами и пояс с жетонами. Я: Но зачем ему всё это нужно, неужели чтобы спасти бедного старика Алекса от вечных страданий внутри кабель-канала глубоко под землёй? Я: Примерно для этого. Дело в том, что раньше, когда людей было не так много, Харон справлялся со своими обязанностями полностью и мог обслужить каждую душу. Обслуживание заключается в том, чтобы найти душу в картотеке, расположенной на одной из центральных станций, и решить судьбу души. Харон может выбрать один из трёх вариантов: душа уйдёт в трубы на вечные страдания, душа рассеется в вечности и исчезнет счастливой или же Харон откроет гермодверь, запустит эскалатор и выпустит душу на поверхность, где она вновь родится в нашем мире. Харон сам решает, что делать с душой на основании того, что она делала в мирской жизни. После того, как наш мир стал страдать от перенаселения, Харон перестал справляться со своими обязанностями, и многие души погибают даже не дождавшись распределения. Я: Это действительно ужасно, Нортон! Ты сказал, что живое слово о человеке может спасти его от уничтожения в период ожидания распределения в чистилище. Значит ли это, что оставив дневники, я спасусь от стирания и уничтожения? И для чего Харону нужны фонарь и жетоны? Я: Если бы всё было так просто… Живое слово означает не мёртвую запись на бумаге, а чьи-нибудь мысли или слова о тебе, подуманные или сказанные после твоей смерти. И как только прозвучат такие последние слова и мысли, ты канешь в небытие, если Харон не успеет распределить тебя до этого момента. Ну а фонарь нужен, чтобы прокладывать путь среди тьмы, ибо лишь тот, кто всю жизнь вглядывается во тьму, первым увидит в ней проблеск света. С помощью же жетонов можно влиять на наш, настоящий мир, общаться с ним, используя телефоны-автоматы, развешанные на станциях. Я: Неужели всё работает действительно так? Я очень надеюсь, что мои зрители долго будут помнить о нашей передаче, даже после того, как мой жизненный путь встретит чёрную звезду и белое перекрестие. Я: Абсолютно, Алекс, именно так, всё работает в точности так, как я описал. Я: И откуда же взялся Харон, с каких пор он выполняет свои обязанности, что вынуждает его это делать? Я: Сложно сказать… Скорее всего появление Харона стало случайностью. В глубокой древности кто-то поломал систему, не умерев по-человечески в этом мире, но в то же время оказавшись в том. Такое наслоение вызвало беспорядок, приведший к появлению в том мире неприкаянной души, которая довольно быстро осознала свои возможности и взяла ситуацию в свои руки.А жажда власти над людьми сделала Харона вечным узником этого места, этого состояния, заставила почувствовать его избранным, уподобиться Господу. В то же время Харон – самое одинокое существо, как в пространстве ARH, так и в нашем мире, измеренном четырьмя измерениями. Его возможность решать судьбы – это его великий дар, но и его величайшее проклятие. Я: Но почему до сих пор не появилось второго такого же Харона, почему у Харона нет компании? Я: Потому что своих конкурентов первый и единственный Харон устранял ещё до того, как те попадали в схожую с ним ситуацию. И их судьба была незавидна. Если в пространстве ARH появится два Харона, они не поделят власть, слишком большую для одного, и в итоге один убьёт другого. Харон всегда это знал, потому что в том месте нет времени, всё происходит и одновременно и никогда. Харон видит развилки судьбы, будущее, прошлое и вообще всё, что можно помыслить. Он заранее знал, что будет в ARH один. Навечно. Навсегда. *облегчённый вздох* Слава Богу, нам от этого ни холодно ни жарко, и мы можем продолжать в уютной студии пугать Денверских домохозяек загробным миром. *принуждённый смех зала* Я: Браво, Нортон! Вы как всегда потрясли этот город своими знаниями, хоть и заставили усомниться многих домохозяек в правдивости нашей передачи. *аплодисменты в зале* Это было потрясающе! И я спрошу напоследок перед рекламным перерывом у вас ещё один вопрос. Какую физическую форму вы бы приняли, будь у вас выбор? Я: Ну, Алекс, ответ сам собой разумеется! Лучшая физическая форма – это ромбокубооктаэдр! Я: Потрясающе, как всегда! Не переключайтесь, увидимся после рекламы! Это “Вечер с Алексом” и вы слушали Нортона Картера! /обрыв плёнки с записью/