Глава двенадцатая. «Примирение»

      Прошло уже несколько недель с тех пор, как Мичи переехала к Тачибанам и некрасиво разошлась с Манджиро. Девушке ничего не хотелось. Она только и делала, что лежала в кровати целыми днями; поначалу плакала, а после лишь уныло глядела на своих сожителей и просматривала страницу Майки, боясь увидеть там фотографии с новой девушкой или то, что её добавили в чёрный список. Ничего не было. Ни чёрного списка, ни звонков и попыток всё вернуть. Спустя время и Такемичи потеряла желание что-либо делать и исправить.       Хината честно пыталась подбодрить подругу и улучшить ей жизнь: и время с ней проводила, и работу пыталась найти, и просто заботилась, готовя любимые блюда. Завидев, что результатов никаких нет, Тачибана решила заняться своей жизнью, дав Мичи побыть одной и всё обдумать. Наото же наоборот — таким терпеливым и понимающим не был.       — И долго ты будешь разлагаться словно овощ? — Тачибана-младший снова решил зайти и поворчать перед работой.       — Уже встаю. — Лениво и сонно отвечает Мичи, откидывая одеяло в сторону и демонстрируя другу своё опухшее и убитое лицо. Тот скривился.       — Мне тебя жаль. Правда. — Наото тяжело вздохнул, смотря на Мичи и стараясь подобрать слова. Ханагаки села на край кровати и свесила ноги, безразличным взглядом смотря вникуда. Вид девушки вызывал у Тачибаны отвращения. Так убиваться из-за какой-то ерунды… как будто на этом Манджиро жизнь закончилось. — Иногда Наото даже хотелось сказать, что девушка сама виновата в том, что случилось, но здравый смысл не давал этого сделать. В конце концов, несмотря на весь испытываемый негатив, мужчина пытался встать на место Такемичи и понять её. — Но так продолжать нельзя.       — Знаю. Мне Хината об этом уже кучу раз говорила. — Мичи равнодушно трогает собственные локоны, не спеша их расчёсывать. Наото же уже начинает закипать.       — Да приведи ты уже себя в порядок! Тебе не стыдно так выглядеть перед мужчиной?! — Хотелось швырнуть что-нибудь тяжёлое в Мичи, но Тачибана сомневался, что и это приведёт её в чувство. — Чтоб сегодня же вышла и начала искать работу! Иначе я тебя вышвырну на улицу в таком виде! — Наото резко замолк, сжимая губы и наблюдая за Такемичи. Даже сейчас она не показывала эмоций, продолжая пялить в стену. Чертыхнувшись, Наото разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.       Мичи ещё какое-то время сидит на месте, в тишине и покое. Спустя время, нехотя, она всё же встаёт с места и идёт умываться. Ханагаки и без лишнего напоминания понимает, что нужно брать себя в руки и жить дальше, но этого…так не хотелось. Возможно, она сама себе внушила важность Манджиро в своей жизни, но ей казалось, что жизнь вернётся в белую полосу только тогда, когда она помириться с ним. Нет, даже не вернуться в отношения, а просто остаться друзьями или же разойтись на хорошей ноте. Сам Майки не писал и не звонил, и казалось бы, что мешает Ханагаки сделать первый шаг? Ей хотелось. Но было страшно. Страшно было за реакцию Сано, за то, как он отреагирует и возьмёт ли трубку вообще. Даже непонятно, чего Мичи боялась больше — безразличия или услышать ушат говна в свою сторону от того, кого любила половину жизни.       «Нет, я точно должна ему позвонить! Наверняка он только этого и ждёт!» — Почувствовав неожиданный прилив сил и уверенности, Ханагаки, умывшись и хлебнув немного кофе, спешит прихорашиться. За любовь нужно бороться, как говориться. Если ничего не предпринимать и ждать чуда — так и останется Мичи одна, грустной лужицей растекаясь по кровати Тачибан.       Собравшись, — будто Майки смог бы разглядеть Мичи через телефонный звонок — дрожащими руками девушка берёт телефон, с задержкой кликая по номеру Сано. Сердце тяжко билось, готовясь в случае чего остановиться. Волнение пробрало всё тело, а в горле застрял нервный ком. Гудки были долгими и громкими, ещё больше сводя Ханагаки с ума от ожидания. Где-то в глубине души она надеялась, что Майки трубку не возьмёт, и тяжёлого разговора получиться избежать.       И… так и случилось. Трубку не взяли, даже после пяти попыток перезвона. Мичи расстроилась, и расстроилась сильно. Мысли колебались от «Майки меня настолько ненавидит, что не хочет даже разговаривать» до «он наверняка просто занят, работает…». На секунды девушка даже растерялась, не зная, как действовать дальше. Глубоко вдохнув и выдохнув, Мичи получила ещё один прилив энергии. Тогда Ханагаки вскочила с места и отправилась в прихожую, быстро обувшись и вылетев на улицу. Как говорится — не отвечают в сети, значит, хотят видеть в реальности.       Осень уже во всю наступила на улицах Японии, хотя ещё несколько дней назад жарило солнце, всё было зелено, а цикады так и щебетали умиротворённо. Такемичи цокала небольшим каблуком сапожек, миновав все лужицы и грязь; по крайней мере, она старалась. Дома на фоне сменялись один за другим, и Ханагаки быстро попадает в район Сано, снова чувствуя нервную тошноту и сковывающий страх.       «Ну и на что ты надеешься, дура? Развернись и иди домой, пока не поздно. Не позорься». — Внутренний голос будто решил добить, разломав и без того хрупкий стержень уверенности. Такемичи подходит к знакомому забору и преодолевает его, неуверенно подходя к дверям дома. Руки потянулись к звонку, и вовремя томящего ожидания так и хотелось развернуться и убежать. Дверь никто не открывал ни спустя время, ни спустя ещё парочки навязчивых звонков. Переехали, что ли?       — Мичи? — Входная дверь резко открывается, и Мичи, даже не успев удивлённо ахнуть, видит перед собой Шиничиро. На нём ничего не было, кроме полотенца, обтянутом на бёдрах. Волосы были мокрыми, вода стекала не только по лицу, но и по телу, — было ясно, что тот только вышел из душа. На лице как всегда сияла яркая улыбка, отчего Такемичи густо покраснела, пряча взгляд. — А я думал, что не увижу тебя больше! Чего стоишь? Заходи. — Старший Сано чуть сторониться, впуская девушку в дом.       Дома как всегда пахло чем-то вкусным, запах был похож на выпечку. Ханагаки аккуратно заглянула на кухню, думая, что встретит там Эмму, но никого не было… Повернувшись обратно, Такемичи врезается в Шиничиро, который успел подкрасться незаметно и бесшумно; у той от неожиданности чуть сердце в пятки не ушло.       — Манджиро дома? — Такемичи старалась не смотреть на полуголого Сано, всматриваясь в сторону.       — Нет. — Растерянность и смущение Мичи не прошли мимо Шина, и тот неловко потёр затылок, посмеиваясь: — Я тебя смущаю, да? Сейчас оденусь. — Мужчина усадил девушку за стол, а сам смотался прочь из кухни; впрочем, ненадолго, вернулся он довольно быстро. — Ты решила помириться с Майки? — Шин отодвинул стул и сел напротив, продолжая широко улыбаться девушке.       — Да. Скажите честно, он этого желает...? — Такемичи было страшно задавать этот вопрос. Такемичи сомневалась в любом ответе. Если Шиничиро скажет «да», то не будет ли это попытка соврать во благо? А если «нет», то может он недоговаривает?       — После вашей последней встречи он стал мрачным и нелюдимым. Я так и не смог выяснить ни у него, ни у Эммы, в чём же дело, но по нему видно, что без тебя жизнь не мила!       — Я так не думаю… — К горлу снова подступил ком тошноты. Тело затрясло, а на глазах образовались слезинки. Мичи снова стало противно от самой себя и случившегося… — Я не думаю, что он простит меня… — По девичьей щеке покатилась слеза, которую Шиничиро тут же подтёр своим пальцем.       — Простит. — Старший Сано встал с места и устроился позади Ханагаки, накрывая её дрожащие плечи своими тёплыми ладонями. — Я то знаю…       — Простыми извинениями не отделаешься. Я не знаю, что мне сделать...как его удивить…       В голове Шина тут же возникла заманчивая идея. Обеспокоенное лицо снова приобрело счастливые нотки, а уста расплылись в улыбке.       — Знаешь что Майки обожает больше всего на свете? Ну, помимо тебя. — Такемичи отрицательно покачала головой, с полным непониманием смотря на Шина. — Он любит еду! Особенно сладкое! Ну, чего ты плачешь, Мичи? Испекла маленький кексик и всё — Майки снова в твоём распоряжении!       Настроение у девушки поднялось, и та не сдержалась и захихикала, улыбаясь Шину.       — Всё бы ничего, но готовить я не умею вообще…       — Не беда. Я помогу. — Старший Сано подходит к тумбам, доставая оттуда муку и пачку риса. — А начать можем прямо сейчас!       Такемичи даже и пискнуть не успевает, как её уже тащат к плите. Готовить девушка не любила, но на удивление, вместе с Шиничиро процесс создания ужина и выпечки ей понравился. Старший Сано со всем подсказывал, смешил и поддерживал. С ним было комфортно. И Такемичи рада, что в этом доме есть хоть один человек, который относится к ней с полным дружелюбием и позитивом; правда, его поведение и мотивы все еще казались странными и двусмысленными.       — Не так. Надо сильнее и быстрее мешать. — Как Мичи не старалась, тесто для кексов никак не хотело избавиться от комочков. Тогда Шиничиро и решил помочь, встав позади и накрыв руки девушки своими… Пока мужчина шептал на ушко слова о том, как правильно размешивать, мысленно Мичи была будто в другом мире, думая совсем не о кексах и способов их приготовления!Шин реально надеется, что такими методами Мичи усвоит информацию? Да она ни о чём другом думать не может, в голове только мысли о его тёплых руках, нежно накрывших кисти Ханагаки! И таких моментов за время готовки было не мало…       Мичи бесилась. И нет, бесилась не с Шиничиро — со своей реакции. Не успела она с Манджиро помириться, как уже наступает на те же грабли, позволяя Шину за собой ухаживать. Нужно грубо оттолкнуть его или хотя бы донести словами, что тот своими намеками ходит по краю лезвия; жаль только то, что тело и язык отказывались слушать мозг и здравый смысл, поддаваясь соблазну.       — Всё поняла? — Наконец Шиничиро отстраняется, дав Такемичи облегчённо вздохнуть.       — Да-да… — Естественно Ханагаки ничего не поняла. Потому что не слушала. Сейчас же мысли больше о том, как свалить… Чернявая макушка дёргается кверху, а голубые глаза цепляются за часы, висящих на стене. Время близилось к вечеру, Манджиро вот-вот вернётся домой. Не хотелось бы, чтоб он застукал очередной недофлирт Шина и Мичи.       Мысли о скором возвращении Манджиро вынудили сердце Такемичи биться ещё быстрее, а лицо — невольно краснеть. Что она ему скажет? Что скажет он? Как отреагирует? Не выгонят ли её вновь опозорив? Инициатива наказуема, но иногда необходима. И тут у Ханагаки возникла идея, как можно свалить от Шина…       — Слушайте… Майки скоро придёт, верно? Я…я думаю, мне нужно подготовиться к встрече. Волосы поправить, с мыслями собраться, юбку отряхнуть…       — Конечно, иди! Я тут сам справлюсь! — Старший Сано отпускает девушку без раздумий; процесс готовки сильно увлёк, не давая Шиничиро отвлечься от разлива теста по формочкам. Тогда Такемичи с облегчением и благодарством убегает в комнату, которую ещё совсем недавно делила с Майки. Изменений в комнате мало; даже вещи, которые Мичи здесь оставила, всё ещё лежали на том же месте. Ожидание томило, внутри будто все органы свернулись в трубочку, а в уши отдавалось только биение сердца.       — Я дома! — Слышится с первого этажа. Такемичи тут же замерла — и сразу же ожила, припав к двери. Ступеньки деревянной лестницы тяжко скрипели под шагами, а когда Манджиро встал прямо напротив двери, время будто остановилось. Как и для Мичи, так и для него. И только для них двоих.              — Мичи… — Не успел Манджиро войти в комнату, как тут же в нос ударил знакомый аромат, а взор чёрных глаз так и был устремлён на Ханагаки. Девушка поёжилась, смущаясь под чужим пристальным взглядом. Постепенно становилось неловко от обоюдного молчания, а после и страх с нервозностью вернулись; Мичи еле сдерживалась, чтоб не убежать прочь со слезами на глазах. — Рад тебя видеть. — Тон у Манджиро был холодным, с раздраженными нотками, отчего сказанные слова совсем не соответствовали правде.       Такемичи продолжала молчать, наблюдая за тем, как Майки переодевается с уличной одежды в домашнюю. От гнетущей тишины бесстрастное лицо Сано всё больше накрывало гневом; и Мичи, заметив, ещё больше боялась подать голос — будто если пикнет, на неё обрушится трехэтажный мат, за которым последует истерика.       — Так и будешь молчать? Говори, зачем пришла.       — Майки..я.. — Ханагаки неспешно подходит к Сано, боясь сделать лишних движений. Он выглядел так рассерженно, от Майки так и веяло опасностью, она и без случившегося его боялась, но теперь... будто её страх достиг своего пика; было так страшно, будто девушка была не в уютной комнатушке, а на вершине самого экстремального аттракциона. — Я не могу без тебя... Прости.. — Такемичи выдаёт всё на одном дыхании, а после сразу же полились слёзы. Поддавшись импульсам, Мичи прильнула к Майки и обняла его руку, уткнувшись лбом в крепкое плечо. Манджиро девушку отталкивать не стал.       — Ты мне изменила. — Сказал, как отрезал. И даже несмотря на сталь в голосе, был небольшой проблеск теплоты; нужно ещё чуть надавить.       — Я это понимаю! Я дура и не оправдываю себя! — Мичи кричала сквозь слёзы и нехватку воздуха, она задыхалась, но продолжала вываливать накопившиеся мысли и эмоции. — Прости, прости меня! Такого больше не будет, я обещаю! Я не хочу тебя терять....       Манджиро молчит. Не злиться больше, но и не светит яркой улыбкой. Лицо юноши чуть расслабилось, а руки нежно накрыли собой подрагивающую Ханагаки. Нельзя прощать, но так хочется... Именно по-этому Майки молчит. Сказать нечего. Надежда лишь на то, что Мичи сама всё поймёт и решит, как действовать дальше.       — Прощаешь? — Ответа так и не последовало. После Мичи и Майки молча обнимались, так и продолжая стоять посреди комнаты. Отлипли только тогда, когда с первого этажа послышался зазывающий голос Шиничиро. — Я вместе с Шином решила приготовить тебе кексы и ужин. Пойдём, попробуем? — В ответ — молчание. Тогда Мичи тяжко вздохнула и вылезла из чужой хватки, с грустью и опущенной головой направляясь к выходу.       — Я тоже не хочу тебя терять. — Большего Манджиро не сказал, молча отправился на кухню, вслед за Мичи. И этого было достаточно для спокойствия девушки.       Ужин и кексы были совершенно обычными, средние на вкус, но и таким Манджиро был доволен. Всё-таки Мичи старалась для него...несмотря на то, что половина готовки была на Шиничиро. Застолье тоже было спокойным, Эмма не пришла, — и Мичи очень хотелось узнать, где же пропадает ненаглядная сестрёнка и "лучшая подружка" Ханагаки, но так и не осмелилась спросить — а Шиничиро и Майки увлечённо беседовали между собой, не забывая и про Мичи, периодически втягивая её в свои разговоры. Идиллия, снова. Будто ничего и не было.       После ужина Манджиро и Такемичи отправились обратно в комнату. На фоне работал телевизор, Майки лазил у себя в телефоне, а Такемичи расположилась у юноши на коленках, переваривая прошедший день. В душе наконец перестало штормить. Теперь, после плотного ужина и моральной подпитки хотелось спать. Манджиро внёс свою лепту: отложив телефон в сторону, его рука накрыла девичью макушку и стала поглаживать, ещё больше завлекая Мичи погрузиться в сон. Так она и уснула, перед сном, совсем размыто и неясно, услышав:       — Теперь ты от меня никуда не денешься.