Депрессия

      Утро не задалось. Чайник не хотел закипать, а когда я решила по быстрому сходить в туалет стал орать на всю квартиру в самый не подходящий момент. Хлеб, на который я рассчитывала, оказался плесневелым, пришлось заваривать Доширак. Но воды хватало либо только на чай либл на вермишель. Я смирилась с тем, что вермишель придется запивать водой. Это было приемлемо, но не вкусно. Любимая пудра упала на пол, раскрошилась, у меня была другая, но это не то. Кожа стала покрываться шелушинками и я совершила ошибку, снова нанеся тональный крем. Теперь мои маскирующие средства превратили лицо в поле боя, ни о какой маскировке не было и речи. Мое лицо стало похоже на весьма горную карту. Времени на полноценный макияж не было. Я смысла неудачу. Нанесла лёгкий крем, а на него тонкий слой пудры. На этом всё. Это не ужасно, но хотелось выглядеть хорошо.       Я не могла оторвать глаз от него. Каждый раз когда я понимала, что он меня не видит, я рассматривала его, стараясь запомнить каждую мелоч. Однажды я касалась его, почти лежала на нем, благодарить за воспоминание о мягкости его толстовки нужно водителя и наши дороги.       Сегодня он был особенно красив, осенний холод шел его цвету кожи. Чуть розовый румянец на бледной, почти мраморной коже в сочетании с рыжими волосами заставлял меня восхищаться и даже завидовать.       — Девушка, снимайте рюкзак в транспорте, — это были первые слова которые я услышала от него.       Я вылетела из маршрутки на две остановки раньше. Его голос. Я столько раз представляла его, а теперь. Я ощутила себя по настоящему ничтожной когда услышала его. Больше принебрежения в голосе представить было не возможно. «Глупая Кира» — ругала я себя, да, конечно глупая, мечтать о том, кто даже пыль под ногами больше уважает. Я слышала этота голоса в своей голове весь день и его не довольный и мой пугающий. Я не знала как поступить. Ведь теперь ехать утром с ним в одной маршрутке я не могла, я боялась просто разрываться когда его увижу. Поэтому мною было принято решение выйти на десять минут раньше утром. Эти десять минут. Я пыталась отвоевать их у организма любой ценой, но каждый раз они ускользали, только съекономишь 3 минуты на приготовлении еды, как внимание улетучивается и ты потеряла уже пять минут. В процессе я поняла, что проще опоздать на десять минут.       Я не успела как следует попугать себя за не собранность, как появился повод расстраиваться серьезнее. В маршрутку зашёл он. Я спряталась за огромной шляпой женщины. Но выходить придется. Моему удивлению не было предела, когда он улыбнулся мне. Я уверенна, что так и было, потому что потом он добавил:       — Не хмурься, а то не красивая становишься.       Я почувствовала как забиваюсь краской. Ведь если я становлюсь не красивой когда хмурюсь, значит? Да. Он считает меня красивой. Я сама не верю, что такое возможно, весь день я пыталась анализировать его интонацию, искать в ней сарказм. У концу дня я окончательно запуталась, а вечером приняла решение, завтра я точно выйду раньше, чтобы не встречать его, чтобы не смущаться.       Солнце совсем скрылось от меня. Я выходила когда его не было, возвращалась домой когда его не было, а днем его прятали от меня шторы и жалюзи. Я уже сомневалась существует ли оно. Пока в сонной маршрутке не встретила снова его. Его рыжая голова будто вытащила меня из-под толщи воды, я будто видела лучше. Ему не было смысла подходить ко мне, но он сделал это.       — Какие проблемы у тебя? — засмеялся он. — Ты выглядишь так, будто несёшь на себе все тяготы мира, у тебя наверное ответственная работа? Не нужно всё время быть серьезной.       Я застыла с открытым ртом. Он говорил со мной. Он говорил со мной так, будто мы старые друзья, которые давно не виделись. Да, в моих фантазиях мы уже давно женаты, но он же не мог об этом знать. Я не знала на какой из вопросов ему отвечать.       — Да, здесь не очень подходящее место для разговора, давай вечером встретимся? — заговорил он первым.       Он вот так просто пригласил меня на свидание? Да, это просто прогулка… но… Это же свидание…       Мы гуляли весь вечер, я не помню когда я столько смеялась, честно говоря, я вообще не помню когда я смеялась. Он делал всё, чтобы поднять мне настроение, он внимательно слушал меня. Я не верила своему счастью. Андрей. Его зовут Андрей. И он ангел сошедший с небес. Я не могу представить, чтобы этот человек злился или кричал, он как-то возмущался и это было очень забавно.       Он не торопил меня, но его нежные прикосновения обещали мне чувственный секс.       Я не сразу поняла, что что-то идёт не так. Сначала он стал меньше мне звонить. Да, человек может быть занят, но раньше он бы нашел время, даже если летел бы с крыши. А теперь… Сначала звонки стали реже. Потом он начал забывать мне перезвонить.       — Был очень занят?       — Что? Нет, обычный день.       — Но ты обещал перезвонить.       — Забыл.       Я не узнавала его, раньше Андрей просто не мог обо мне забыть. А потом я стала и видеть его реже. Откуда-то по всплывали его многочисленные друзья. А мне было сказано, что он не может видеться только со мной, что это эгоистично. И да, он прав, а я не нашла, что на это ответить. Я видела его раз в неделю, он будто устал от меня. Теперь уже я пыталась вызвать его улыбку, но это было не просто. Его не радовало ничего, ничего что связанно со мной. Я чувствовала как теряю его, как он словно песок ускользает, но удержать я его не могла. Раньше он готов был хранить даже листик который я держала в руке во время прогулки, теперь он с принебрежениям относился ко всему, что я покупала, чтобы порадовать его.       Стало совсем плохо, когда он начал отменять наши встречи. Я ждала, красилась, потом переживала, что он не звонит. Однажды он просто сказал, что забыл про встречу. В другой раз ответил, что я должна принять это, его друзья на первом месте, а если я не готова, значит я не понимаю значения дружбы. Да, за это мне тоже стало прилетать регулярно. Не на прямую, но посыл считать было не сложно, мое отсутствие друзей было знаком моей непригодности как личности. Первый раз это было сказано более аккуратно и будто не обо мне, но в дальнейшем стало хуже. У открытым оскорблениям Андрей не прибегал никогда, но это было и не нужно, я чувствовала себя ужасно почти всегда. Там, под толщей воды, мне было не больно, возможно я рыба которая сохнет на солнце по имени Андрей.