Глава 10: Тень и Пламя в стенах Хогвартса

Присутствие Вонголы в Хогвартсе стало тем землетрясением, что разделило время на «до» и «после». Для учеников Цуна, Гокудера и Ямамото были загадочными, пугающими и невероятно притягательными фигурами. Они ходили по замку с безупречными манерами дипломатов, но от них веяло такой скрытой мощью, что даже самые отпетые забияки из Слизерина инстинктивно шарахались в сторону. Цуна, как «старший брат и официальный представитель», поселился в специально отведенных покоях недалеко от гриффиндорской башни. Гокудера и Ямамото, исполняя роль «советников по безопасности», патрулировали коридоры, и их присутствие было более эффективным, чем у любого школьного призрака или факультетского привидения. Первый же инцидент произошел на уроке зельеварения. Снейп, чья ненависть к Гарри теперь усугублялась присутствием его «покровителей», снова пытался его унизить. — Поттер, — прошипел он, возникая за его спиной, как зловещая летучая мышь. — Очевидно, твои... телохранители... не в состоянии вложить в тебя даже крупицу элементарных знаний. Еще раз разгромишь свой котел, и я лично напишу ходатайство о их незамедлительном удалении из замка за пагубное влияние. Гарри, привыкший к таким выпадам, молча сносил их. Но в этот раз он был не один. Дверь в подвал со скрипом открылась, и на пороге появился Гокудера. Он не сказал ни слова. Он просто вошел, прошел между столами и встал у стены в дальнем углу, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, был прикован к Снейпу. Атмосфера в классе стала ледяной. Снейп попытался игнорировать его, продолжая язвительные комментарии, но голос его срывался. Он чувствовал себя волком, на которого беззвучно смотрит тигр. Урок прошел в гробовой тишине, нарушаемой лишь бормотанием Снейпа и шипением котлов. С тех пор Гокудера присутствовал на каждом уроке зельеварения. Он никогда не вмешивался, не произносил ни слова. Он просто был там. И этого было достаточно. Ямамото выбрал другую тактику. Он подружился с Пожирателем Смерти, который иногда заглядывал на задний двор, и за веселую беседу о бейсболе (которую принял за странную магловскую игру с битами) выведал у него все тайные ходы и лазы замка. Теперь ни одна шалость Фреда и Джорджа Уизли не проходила без того, чтобы в конце темного коридора они не натыкались на улыбающегося Ямамото с его вечным «Случайно проходил мимо!». Но настоящим непреодолимой преградой для недоброжелателей Гарри стал Хибари. Он не жил в замке официально. Он был тенью, призраком. Он появлялся ниоткуда в самый неожиданный момент. Драко Малфой, собиравшийся подставить Гарри на уроке полетов, вдруг обнаружил, что его метла не просто не слушается, а активно пытается сбросить его и улететь в лес. Обернувшись, он увидел Хибари, сидящего на ветке ближайшего дерева и с невозмутимым видом чистящего яблоко. Больше Малфой не пытался пакостить открыто. Однако война велась не только в стенах замка. «Ежедневный пророк», управляемый Малфоем, развязал настоящую информационную войну. Статьи становились все более ядовитыми: «Магловские охранники нарушают устав Хогвартса!», «Савада: босс мафии или любящий брат?», «Поттер — угроза национальной безопасности магической Британии!». Гарри чувствовал себя крепостью в осаде. Даже некоторые однокурсники из Гриффиндора, чьи родители читали «Пророк», начали сторониться его. Рон метался между верностью другу и страхом перед родителями. Гермиона пыталась докопаться до правды, засыпая Гарри вопросами о его семье, на которые он не мог ответить. Однажды вечером, когда давление стало невыносимым, Гарри не выдержал. Он прокрался в покои Цуны. Тот сидел у камина, читая отчеты Дечимо, но, увидев выражение лица Гарри, отложил пергамент в сторону. — Я устал, Цуна-ничан, — тихо сказал Гарри, опускаясь в кресло напротив. — Они везде. Их слова... они как яд. И я ничего не могу сделать. Цуна внимательно посмотрел на него. —Сила — это не только кулаки и Пламя, Гарри. Сила — это еще и терпение. И умение бить в нужную точку. Они атакуют тебя словами? Значит, и мы должны ответить словами. Но нашими. На следующее утро в Хогвартсе начали твориться странные вещи. Портреты, которые обычно с удовольствием пересказывали последние сплетни из «Пророка», вдруг замолчали, а некоторые и вовсе начали рассказывать истории о верности, семье и чести. Призрак Плакса Миртл, обитавшая в girls' bathroom, неожиданно появилась на обеде в Большом зале и на высокой ноте прокричала, что «некоторые слизеринские засранцы подкладывают в суп Гарри Поттера слабительное зелье!». Филиус Флитвик, проверяя акустику Зала заклинаний, обнаружил, что его волшебная палочка без его ведома проецирует в воздух короткие, но емкие послания: «Ложь «Пророка» разжигает ненависть!» или «Гарри Поттер — жертва, а не преступник!». Это была работа Шимона и его технологий, незаметно внедренных в структуру замка. Вонгола вела свою пропагандистскую войну, и делала это куда более изощренно, чем маги. Но главный удар был нанесен там, где Малфой не ждал. Через свои магловские связи и финансовые рычаги Вонгола начала скупать долги перед «Ежедневным пророком» и акции его второстепенных спонсоров. В редакцию поступили анонимные, но очень убедительные досье на самого Люциуса Малфоя, связывающие его с темными артефактами и сомнительными сделками. Давление было оказано и на Министерство — несколько влиятельных магловских через влиятельных представителей неожиданно озаботились «соблюдением прав ребенка в лице Гарри Поттера» и пообещали поднять шум на международном уровне. Статьи в «Пророке» стали менее ядовитыми, а затем и вовсе сменили тон на нейтральный. Люциус Малфой понял, что столкнулся не с грубой силой, а с системой, чье влияние и ресурсы превосходили его собственные. Он вынужден был отступить, зализывая раны и вынашивая новые, еще более изощренные планы. Война за общественное мнение была выиграна. Но самая большая битва была еще впереди. Пока Вонгола сражалась с Министерством и «Пророком», в самом сердце Хогвартса пробуждалась древняя, забытая угроза. Однажды ночью Гарри, возвращаясь под мантией-невидимкой из библиотеки, наткнулся на окаменевшего Джастина Финч-Флетчли. Рядом на стене алым светом, похожим на кровь, было начертано: «ТАЙНАЯ КОМНАТА БЫЛА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ОБЕРЕГАЙТЕСЬ». Гарри не почувствовал страха. Он почувствовал нечто иное — знакомый, холодный след. Тот же, что исходил от Квирелла. Тот же, что жил в его шраме. Волан-де-Морт был здесь. Не физически. Но его тень, его наследие, его магия была здесь. Он немедленно сообщил об этом Цуне. Ситуационная комната в покоях Цуны мгновенно ожила. Дечимо, находясь в Палермо, подключился через связь, питаемую Пламенем. — Тайная Комната... — проговорил он, пролистывая данные. — Согласно легендам, ее создал Салазар Слизерин, один из основателей школы. В ней, якобы, скрыто некое чудовище, способное очистить школу от всех, в ком нет магической крови. — Наследник... — задумчиво сказал Цуна. — Тот, кто может управлять этим чудовищем. Малфой? — Маловероятно, — ответил Дечимо. — Он действует тоньше. Это кто-то другой. И этот кто-то... связан с Волан-де-Мортом. Гарри почувствовал, как шрам на его лбу заныл. Не сильно, но настойчиво. Как сигнал. — Он здесь, — тихо сказал Гарри. — Я чувствую его. Расследование началось мгновенно. Гокудера и Ямамото занялись обыском замка, используя свои навыки и карты, составленные Хибари. Сам Хибари исчез в лабиринте коридоров, ведомый инстинктом хищника, ищущего добычу. Цуна же пошел другим путем. Он запросил встречу с Дамблдором. — Тайная Комната, профессор, — сказал он, глядя директору прямо в глаза. — Наследник Слизерина. Вы знаете, что это не просто легенда. Дамблдор смотрел на него поверх полумесячных очков. —Хогвартс полон тайн, мистер Савада. Многие из них лучше не тревожить. — Таин, которые сейчас угрожают жизни детей, — парировал Цуна. — В том числе — жизни моего брата. Я не позволю, чтобы его судьбу снова решили чужие игры. Мы найдем эту Комнату. С вашей помощью или без. Это был ультиматум. И Дамблдор это понял. Он видел в Цуне не напуганного юнца, а равного себе игрока, обладающего силой и волей, чтобы сжечь дотла весь замок, если того потребует безопасность Гарри. — Я предоставлю вам всю имеющуюся у меня информацию, — наконец сказал Дамблдор. — Но будьте осторожны. То, что скрывается в Тайной Комнате, пережило века. Оно не поддалось никому. — Оно не сталкивалось с Вонголой, — просто ответил Цуна. Тем временем Гарри, Рон и Гермиона, движимые своим любопытством и чувством долга, тоже вели собственное расследование. Именно Гермиона, с ее аналитическим умом, нашла ключ — мертвого петуха и лужицу воды на полу. Она догадалась, что чудовище — василиск, гигантский змей, взгляд которого убивает, а отражение — обращает в камень. Когда Гермиона сама оказалась окаменевшей с зеркальцем в руке, Гарри понял, что игра зашла слишком далеко. Он, Рон и Цуна (который настоял на своем участии) отправились в последнюю точку их расследования — в туалет Плаксы Миртл. Именно там они нашли вход в Тайную Комнату. И именно там их ждал Джинни Уизли, бледная, испуганная и одержимая. В ее руках был старый, потрепанный дневник. Том Реддл. Гарри почувствовал исходящую от дневника темную, знакомую энергию. Это был он. Молодой Волан-де-Морт. — Он заставляет меня делать это! — рыдала Джинни. — Я не хотела! Реддл, чье сознание жило в дневнике, материализовался перед ними. Он был красив, умен и смертельно опасен. — Гарри Поттер... — произнес он своим мелодичным голосом. — Мы снова встречаемся. Вернее, встречаюсь я с частью себя. Той, что живет в тебе. — Я не часть тебя! — крикнул Гарри, чувствуя, как шрам горит огнем. — О, нет? — улыбнулся Реддл. — Ты — мой хоркрукс. Ты несешь в себе частицу моей души. И сегодня я верну ее себе. А заодно... избавлюсь от свидетелей. Он призвал василиска. Гигантский змей, величиной с поезд, выполз из темноты пещеры. Его желтые, безжалостные глаза были смертью. Рон, дрожа от ужаса, бросился к Джинни. Цуна шагнул вперед, его Пламя Неба вспыхнуло, пытаясь ослепить чудовище, но василиск был существом древней, мощной магии. Пламенный щит лишь отвлекал его. И тогда Гарри остался с ним один на один. С змеем и с призраком своего величайшего врага. Он дрался, как его учили. Уворачивался, использовал Пламя Грозы для скорости, концентрировал волю, чтобы противостоять магическому ужасу, исходящему от чудовища. Но василиск был слишком силен. Огромный хвост сбил его с ног, и ядовитый клык вонзился ему в руку. Адская боль пронзила его. Он почувствовал, как яд распространяется по венам, неся холодную смерть. В его глазах поплыли круги. Он видел, как Реддл смеется, видя его агонию. И в этот момент из складок его мантии выпал подарок Ламбо — маленькая, невзрачная граната-дымовушка. Гарри, почти без сознания, дернул чеку. Комната наполнилась едким дымом. Василиск, полагавшийся на зрение, взбесился. Реддл на мгновение потерял концентрацию. Этой секунды хватило. Из дыма, словно призрак, возник Хибари. Он не смотрел на василиска. Он смотрел на Реддла. Его тонфы уже были в руках. — В моем саду завелся ядовитый червь, — тихо произнес Хибари. — Нарушитель. Он атаковал не василиска, а дневник. Его Пламя Облака, воплощающее абсолютное отрицание и изоляцию, обрушилось на артефакт. Бумага не загорелась. Она начала... рассыпаться в пыль, как под воздействием невероятного давления. Воля Тома Реддла, заключенная в дневнике, столкнулась с волей, которая не признавала никаких правил, кроме своих собственных. — НЕЕЕТ! — закричал призрак Реддла, и его образ начал меркнуть. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Но это было. Пламя Хибари пожирало магию дневника, уничтожая хоркрукс. Василиск, лишившийся контроля, слепо метался по пещере. Цуна, воспользовавшись моментом, подхватил Гарри. Он видел, что тот умирает. Яд василиска был смертелен. — ДЕРЖИСЬ, ГАРРИ! — кричал он, прижимая его к себе, пытаясь своим Пламенем Неба, пламенем жизни, сжечь яд. Но его сила была не в исцелении. И тут произошло чудо. Птица-феникс, Фоукс, пробился через дым и сел на плечо Гарри. Его целительные слезы упали на рану, и яд отступил. Когда дым рассеялся, битва была окончена. Дневник лежал грудой пепла. Василиск, ослепленный и дезориентированный, был закован в лед Пламенем Гокудеры, который вместе с Ямамото спустился в пещеру. Джинни была в безопасности на руках у Рона. Гарри, бледный, но живой, смотрел на пепел, что когда-то был частью души Волан-де-Морта. Он понял что-то очень важное. Его связь с Темным Лордом была не просто проклятием. Он был его хоркруксом. Часть души Волан-де-Морта была в нем. Цуна, видя ужас в его глазах, сжал его плечо. —Неважно, что в тебе, Гарри. Важно — кто ты. И ты — Вонгола. Ты — мой брат. И мы найдем способ разорвать эту связь. Мы уничтожим его. Весього. Гарри кивнул, чувствуя новую, страшную решимость. Теперь он знал свою цель. Ему предстояло не просто защищаться. Ему предстояло уничтожить все части души Волан-де-Морта, включая ту, что была в нем самом. Война только начиналась. И на кону была его собственная душа.