Депрессия

Что может быть хуже физики? Только работа по физике. Пускай не контрольная, а всего-навсего проверочная, но суть одна. Прелестная химера, этот самый, прямая цитата: "наглядный, практический, жизненно необходимый" и при этом непрофильный предмет ведущая, снова решила потратить чуть не половину урока на наставления. Наш класс и ведёт себя не так, и выглядит не так, и к учёбе относится не так, не в пример А-классу. Всё бы ничего, но душеспасительные беседы выпали как раз между "убираем всё с парт" и выдачей бланков заданий. Наконец листок с проверочной оказался у меня на парте. Я принялся оформлять первую задачу, когда с ужасом обнаружил, что не могу вспомнить формулу. Я застыл. Это же лёгкая проверочная, верно? Я всегда решал такие идеально. Вот, все вокруг уже пишут. Здесь же надо всего-то знать конспект. И я его читал. Прямо перед уроком. Как я могу не запомнить то, что читал всего с десяток минут назад? Мы решаем такие задачи уже не первый урок, для решения хватит одной единственной формулы, которую я забыл! Я даже шпоры не написал, потому что был уверен, что справлюсь. И телефоны мы сдали. Единицы измерения… Их тоже можно вывести через формулу. Почему? Почему я не могу просто вспомнить несколько букв? Спросить у него? Он точно знает. Он же сидит прямо передо мной. Решает, не поднимая головы. Но… нет. Четвертной балл уже не спасти. Даже если напишу на пять, эта карга не поставит пять в четверти. А если на два… Ладно, я всё равно не докачусь до четвертной тройки. Будь что будет. Опять будут пенять, что в этом году я скатился. Хорошо хоть родителям всё равно. Голова болит. Сразу после звонка я торопливо зашагал прочь от класса, под лестницу. Хотя бы сейчас здесь было тихо. Я уже не мог выносить безостановочный гомон, неотъемлимую часть учебного процесса. Я внимательно проверил руки. Перенервничал, конечно, но не слишком. Расчёсы не слишком заметные, через пару дней всё пройдёт. Впервые за несколько дней я смог выдохнуть. Сегодня остались только лёгкие уроки. Никаких больше контрольных, проверочных, лабораторных, диктантов, устных и письменных опросов, ни-че-го. Я сполз по изрисованной стене. Рюкзак бросил рядом. Сел, положив голову на колени, и прислушался к шуму лестницы. Каждый шаг на верхних пролётах отдавался гулким стуком. Откровенно говоря, всё разваливалось. Трещало по швам. С самого начала года я был оглушён бешеным ритмом учёбы, времени на "остановиться и подумать" катастрофически не хватало, я задыхался от нагрузки. Казалось бы, в первый месяц мы должны тщательно выбирать, что сдавать на экзаменах, но – увы и ах! – выбирать не приходилось. Я и сам не заметил, когда молчание стало мне в тягость. Когда строчки сменились каракулями, голова потяжелела, сон перестал приносить покой, дни и события потеряли важность и понеслись вскачь, а история задохнулась в захламленных недрах головы и начала в меня вгрызаться. Стоп. Хватит. Нельзя думать о мрачном в школе. Уже надо бежать на литературу, а там надо эмоционально вкладываться. Плохим настроением я только подпорчу себе успеваемость.

***

Он стоял перед кабинетом. Я не хотел с ним пересекаться. Не после того, как столько наговорил в прошлый раз. С другой стороны, сейчас я хотел по возможности не пересекаться ни с кем. К тому же мы и так сидим за одной партой. Чёрт, заметил. — Вот ты где, я тебя всю перемену ищу. Ты телефон в физике забыл, — он протянул мой телефон. — Что с тобой сегодня такое? Я всего недели две болел, а ты уже успел скукситься. — Да нормально всё, — значит, прошло только две недели. — Ты же не сутулился никогда! А сейчас спина креветкой, — теперь надо ещё и за осанкой следить. Только этого мне не хватало. А по литературе мы тем временем уже дочитали "Горе от ума". Учительница заявила, что устала от младших классов, и велела нам вслух читать критику Гончарова. Я пытался читать, но из-за шума ничего не понимал. Мысли вертелись на месте, прочитанное тут же забывалось. Приходилось перечитывать каждый абзац по несколько раз. Он тяготится среди пустой, праздной толпы «мучителей, зловещих старух, вздорных стариков», отказываясь преклоняться перед их авторитетом дряхлости, чинолюбия и проч. Его возмущают безобразные проявления крепостного права, безумная роскошь и отвратительные нравы «разливанья в пирах и мотовстве» — явления умственной и нравственной слепоты и растления. Я невольно хихикнул. Последние пару лет, с первого прочтения, я всегда думал, что мне ближе Молчалин. Куда там. Самому от себя противно стало. Как я раньше этого не понял? Я оглянулся. Одноклассники… Кажется, им не было никакого дела до статьи. После очередной запинки чтеца по классу пронеслась волна смеха. Я посмотрел на него. Он делал уроки. Ну конечно. Кому не плевать на какую-то комедию, вышедшую больше сотни лет назад? — Ты снова скрючился, — он тыкнул меня в спину. — Расскажешь потом, про что тут? — Ага, — я выдохнул и отодвинул учебник. Успею ещё дочитать. А гул не утихал. Я пробовал затыкать уши, не помогает. Остаётся только смириться и ждать звонка.

***

Опять мне стало нестерпимо находиться в этой квартире. Время было позднее, мелкий уже спал, а я сидел на верхнем ярусе кровати, сгорбившись, чтобы не задеть потолок, вытаращив глаза в темноту и не двигаясь, потому что от малейшего движения кровать тряслась и скрипела. Я очень хотел сбежать. От всего и сразу. Меня всё чаще раздражала привычная обстановка, беспорядок, наводнивший её в последнее время, и собственная беспомощность. Кажется, я был бессилен перед лицом этого всепоглощающего бардака. Ещё недавно я надеялся, что когда-нибудь у меня появятся силы, чтобы снова убраться в комнате и у себя в голове. Но такие моменты выдаются крайне редко. Выдаются ли они вообще? Я не мог вспомнить. Я аккуратно спустился с кровати и бесшумно оделся. Уж что-что, а вести себя тихо я умел. Положил в карманы ключи и телефон. Уже в прихожей посмотрел на себя в зеркало. Что же я творю? Но через минуту я уже проворачивал ключ в замке, запирая за собой дверь. И бросился бежать по лестнице. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

***

— Мне даже интересно, что заставило тебя нарушить режим сна и на ночь глядя позвонить мне. — Ты днём просил рассказать про статью, а я забыл, ну и вот… — Стой, ты разве не с братом в одной комнате живёшь? Я точно помню, как ты говорил, что у вас слишком хорошая слышимость. — Я сейчас не дома. Так получилось. — То есть ты на улице. Это по шуму понятно. — … — Я не докапываюсь, честное пионерское. Просто хотел предложить поговорить у меня. Родители вернутся завтра днём, а мне совсем не хочется, чтобы единственный, кто может пояснить мне пропущенный материал, заболел. Так ты придёшь? — Буду минут через пятнадцать. — Тогда я налью пустырника. — Ладно.