Глава 13.

«ВАНЕССА»

– Это было десять лет назад. Я тогда только начинал погружаться в этот бизнес и не знал всех его тонкостей, поэтому предлагал скупать землю чуть ли всем подряд. Здесь тогда только отстраивали этот район и все было в уценках, с приличными процентами, разумеется.. Вы, знаете, ведь в нашей компании и правда самые высокие рейтинги сейчас, но тогда, они казались просто коышесносными. Вы знаете сколько будет процентов, если вы вдруг возьмите сейчас здесь дом? – Оливер, ближе к сути, пожалуйста. Мы не ваши клиенты.       Клянусь, еще немного и я его ударю. Мы сидим здесь уже полчаса, а всё, что удалось из него вытащить за это время - пару рассказов о его удачных и не очень, сделках. Он говорил слишком много о себе, о процентах, сделках... Я уже хотела сорваться и выбросить его из дома, но Линда ловко улыбалась и держала его внимание на себе. И вот мы подобрались к сути и он снова начал это делать. – Да..кхм, прошу меня извинить, я немного взволнован.       Он «случайно» касается ногой бедра Линды. Господи. Это отвратительно.       Однако, моей подруге стоит дать медаль за сдержанность, она лишь мило ему улыбается, как и прошлые полчаса, что меня поражает. – Как раз тогда, когда здесь продавалась земля, мне выпал шанс, по согласованию с застройщиком, продавать не только землю, но и предполагаемые проекты домов, которые должны быть построены на покупаемой ими земле. Так сказать, два в одном. Мол: «возьмите не только землю, посмотрите, на ней можно построить этот дом».. – он поймал мой недовольный взгляд – Так вот. Как-то раз, мне удалось продать такую сделку за очень хорошие деньги. Это была семья, состоящая из четырех человек. Родители и их дети, парень и девочка. Мальчуган постарше был, лет тринадцати, а девчушка маленькая совсем, ей на вид лет восемь может быть было.. я отвлекся. Так вот, заселились они через год после покупки. Дом был уже отстроен, как и половина этого района. А глава их семейства, рослый такой мужик, мускулистый, да и жена его, красавица такая, сразу спелись с соседями. Помню, в гости ходили друг к другу. Потом мужики и работать вместе начали, насколько я помню. Что-то там связанное с акциями компаний или что-то такое. Ну, знаете, я не бизнесмен, не очень хорошо разбираюсь в таких деталях. И вот, прошло наверное с полгода, как они тут обосновались, район продолжал застраиваться и как-то раз я заметил, что в их окнах на горит свет. – Простите? – Я вот вообще ничего не понимаю.       Честно.       Да, я журналист и свобода слова для меня - это как клятва Гиппократа в России у врачей. То есть, ничто иное, как сама святыня.       Но он несет несусветную ересь и вот уже больше сорока минут мы вынуждены это слушать.       Даже Линда начинает немного нервничать и злиться, судя по тому, что ее безупречная улыбка начинает трещать по швам. – Понимаете, у них всегда горел свет. Насколько я помню, их дочка панически боялась темноты. И даже, если на улице был день, у них все равно горел свет. Всегда. А тут.. свет перестал гореть. Ладно, я подумал, что может быть они куда-то уехали, все же логично, верно? Но свет не горел около недели. Мне стало интересно и я пошел к их соседям, под предлогом ну, знаете, узнать все ли хорошо и комфортно ли здесь жить, конечно все говорили, что да и... – Он снова поймал мой взгляд. Еще немного и я его придушу. – И я узнал, что о них никто не слышал уже около недели. Они перестали ходить в гости, отвечать на звонки и появляться на улице. Никто не стал бить тревогу, все решили, что они уехали в отпуск. Но я пошел в полицию. – Почему? – Мне стало не по себе. Я, знаете ли, человек весьма суеверный и если мне кажется, то мне не кажется.       Это было весьма странное объяснение и мне очень не понятен мотив такого поступка, но я держусь, что бы это дослушать. – Я пришел, меня сначала и слушать не захотели, представляете?       Да ты что. – Но я их уговорил! Они решили проверить, и зайдя в дом, не нашли никого. – Так может они и правда уехали? – Линда не доверчиво сщурила глаза. – В том то и дело, что все их вещи, включая мобильные телефоны оставались на месте. В раковине лежала посуда, а на плите стояла турка с кофе. – И что дальше? – я не понимаю к чему он ведет. – А ничего. Их объявили без вести пропавшими, обклеили дом так, что его теперь нельзя продать, видите ли он федеральная собственность на момент расследования, и засунули это дело в папку нераскрытых. – Оливер... – я очень нервно тру переносицу – Зачем вы нам это рассказали? Мы ведь просили совершенно о другом. – Понимаете.. – он продвинулся ближе ко мне, – Мне кажется, что и тогда он орудовал. – Кто, Оливер? – я нервно вздохнула. – Ну, он.       Он. – И с чего же на милость, вы так решили? – Ну, может он их тоже заколол где, или вообще закопал... – он сглотнул. – Все, Оливер, мы поняли. Помочь вы нам не в силах. Что ж, спасибо за содействие и за.. чай.       Я ни на секунду тут не останусь, честное слово. Этот парень меня просто уничтожает своей глупостью. – Несс, постой..– Линда коснулась моей руки – Олив, скажи, а все-таки те сведения про которые мы говорили, помнишь? Про убитых, ты нам скажешь о них что-нибудь? – А, это.. – он нервно переминается с одной ноги на другую – У меня их забрали почти сразу. Полиция.       И пожимает плечами.       Он просто пожимает плечами.       Клянусь, если мы сейчас не уйдем, я порву этого засранца в клочья. – Спасибо, Оливер, нам пора. Всем вам доброго и спасибо еще раз за теплый прием.       Линда очень быстро меня выводит, видя мое состояние. Возможно, я закипаю также, как чайник при 100 °C . Он еще кричит нам вслед, что-то насчет номера Линды и готовности помочь еще, но его фразы обрывает звук захлопывания дверцы моей машины.       Я уже почти кричала в душе, но наружу вышли только холодная точность и сила воли. Линда хихикнула, но её взгляд говорил: «Я всё вижу». Я сжала руль машины, чувствуя, как всё тело дрожит от накопившегося напряжения.. – Вот же.. идиот! Мы просто потратили кучу времени ни на что!       Я была очень зла. Чертовски зла. – Ну, не совсем уж и ни на что..       Линда, напротив, чертовски спокойна и собрана. – К чему ты клонишь?       Я взорвусь. Я просто сейчас взорвусь, если она заикнется о нем и скажет, что тут он тоже замешен.       Но она говорит совершенно другое. – Я не думаю, что Оливер прав, насчет того, что тот кто похитил эту семью – твой клиент.       Она постоянно говорит «твой» или «твое расследование», как будто отрицая свою причастность. На мои вопросы «почему» она говорит, что не хочет, что бы она слетела с катушек также, как и я.       Туше. – А вот подросток, которому сейчас около двадцати четырех лет, вполне может быть им.       И если пару минут назад я рвала и метала, в приступах ярости, то сейчас..       Я чертовски взволнована.