Часть 1

      Лучики света из последних сил цеплялись за темнеющее вечернее небо, но вот облака сомкнулись на краю горизонта, заслонив собой еле виднеющуюся макушку солнца, и блеклые ленточки утонули в выросших тенях. Сумерки опустились на лес. Луна скалясь заглядывала в обрамлённое огнями окно, а звёзды толпились вокруг неё и также украдкой посматривали на деревянную раму. Не ходите, дети, по ночам гулять — Лучше в это время как можно крепче спать. Каждому ребёнку следовало б знать О страшном людоеде, что в лес зовёт играть.       — Мама…       — Спи, сладкий, — сказала женщина и нежно чмокнула сына в лоб. — Уже поздно. Я завтра тебе почитаю сказку.       — Ууу, ладно, — согласился ребёнок, зевая. — Обещаешь?       — Конечно, обещаю, милый, — кивнула она, нежно поглаживая его по голове. — Мы будем завтра весь день и читать, и играть, — ласково продолжала женщина, — а сейчас, моё золотце, тебе надо поспать, чтоб набраться сил. Спокойной ночи и пусть тебе приснятся только добрые и светлые сны.       — И тебе, — ответил мальчик, но, немного подумав, добавил: — И папе тоже.       — Угу, и мне, и папе. Нам всем обязательно Морфей подарит чудесные сны.       Малыш что-то промычал вслед уходящей маме, ёрзая на простынях. Щёлкнул выключатель и комната погрузилась во мрак. Ребёнок какое-то время прислушивался к удаляющимся шагам, а, когда скрипнула петелька родительской спальни, вскочил с кровати. На ощупь отыскав ручку комода, пошарил в нём и достал небольшой светильник. Тусклое мерцание лампочки упало ему на лицо. Во тьме, когда уже все мирно спят В объятьях крепких царствия Морфея, Услышишь ты, как ветки за окном шумят, Стуча по стёклам громче и сильнее.       Взяв с полки книжку, он залез обратно под одеяло и начал тихо читать, водя пальцем от слова к слову. Причудливые зверушки улыбались ему со страниц, прыгая с одного абзаца на другой, а сюжет настолько увлёк, что ребёнок позабыл о былых страхах: его не тревожил нарастающий свист ветра, не пугали и жуткие монстры под кроватью.       Вскоре тучи полностью заслонили собой небосвод и из них посыпались белые пушинки, что с каждой минутой падали всё ряснее и ряснее, устилая дремлющий лес морозным покрывалом. Родители к тому моменту уже крепко спали, а ребёнок продолжал бодрствовать.       Вдруг в его спальни раздался стук. Малыш обернулся. Что-то похожее на тонкие скрученные пальца тянулось к нему сквозь мутное окно. Он отложил книгу, не сводя глаз с причудливой конечности, и какое-то время просто сидел, вглядываясь в её очертания. Но вот его ступни коснулись холодного пола, вызывая табун мурашек. Мальчик подошёл к окну и увидел чёткий контур сломанной ветви, которая раскачивалась, держась за дерево на небольшом кусочке коры. От света лампочки она казалась ещё страшнее. Как будто сморщенная серая кожа обтягивала худую руку, переходя в крючковатые длинные ногти, а само дерево больше напоминало дивное существо, обросшее сухими редкими сучками. Ребёнок коснулся стекла и холод обжог его тёплую ладонь. Он вглядывался в пугающее нечто, которое стояло в саду и протягивало к нему лапы. Завоет ветер, эхом разнося Мелодию, что в старине седая, И тонкий голосок, тебя зовя, Смеётся тихо, зверский рык бросая.       В темноте у кромки леса мигнула красная искорка. Один раз, потом второй, третий. Малыш с удивлением перевел взгляд, устремив его в тёмную даль. Необычный светлячок кружился меж листвою кустарников, то пропадая, то вновь появляясь, и с каждой секундой, казалось, становился всё ярче. Надломленная ветка заколыхалась сильнее, а открытые ставни начали постукивать. До ушей ребёнка долетел приглушенный писк, постепенно переходящий в мелодию, сладкую и убаюкивающую. Когда его лица коснулась улыбка, среди чудесных нот мелодии пробился голос. Он околдует маленькое чадо И будет в лес-обитель приглашать, Но вот идти за ним, конечно же, не надо — Каждому ребенку следовало б знать.       Он манил малыша, как манит мотылька пламя свечи. Два светлячка, замершие у лесного края, блестели, зазывая пойти за ними, обещая показать дорогу в ту самую волшебную страну, о которой так дивно пел голос. Перед мальчиком мелькали образы фантастических городов, зелёные поля с ранее невиданными травами и животными, пасущимися на них, и извилистые дороги полные приключений и волшебства.       Он всё пел и пел, а красные глаза не переставали смотреть на дитя. Он тенью будет ждать малютку на пороге. Хоть в дом он сам не может проходить, Но песнь его прольет в душе тревоги. Он будет петь, пока не сможет голод утолить.       Ребёнок тихо вышел в коридор, влечённый чудом. Половицы поскрипывали, но не будили спящих. Мелодия сочилась из каждой щели (обволакивала, звала) и чем ближе малыш подходил к двери, тем громче и надрывистее она становилась. Мальчику происходящее теперь казалось сном, смешавшимся с реальностью: не было уже явных четких линий, лишь плывущие цветастые образы и пятна. Всё представлялось живым, но и одновременно плоской картинкой, сошедшей со страниц книги. Это было странное, пугающее и такое захватывающее чувство, что накрывало юное сознание дурманом.       “Скрип-скрип-скрип,” — звучало в такт мелодии, пока мальчик спускался по лестнице. Прости, малыш, что ты один, Ведь мама спит и папа тоже, И красный коготь как рубин Коснется нежной детской кожи.       Он замер перед дверью. Маленькая ладонь легла на язычок замка — голос стал несдержанным и всё чаще сквозь песню пробивались дикие рыки. Щёлкнул замок, упала с бряцанием цепочка. Не поддавался только ржавый тугой шпингалет, что никак не хотел открываться, но ребёнок приложил силу, надавив на него всем телом, и механизм наконец поддался, жалобно пискнув.       Мальчик толкнул дверь, впуская в дом зимний морозец с белыми хлопьями снега, и шагнул за порог. Песня стихла. Глаза маячившие между деревьями смотрели на него сверху вниз. Из пасти чудовища вырывался зловонный пар, а с кончика высунутого заострённого языка капала слюна. На вытянутой волосатой морде лежали крупицы снега, что медленно таяли и струйкой стекали по черной шерсти вплоть до клыкастой пасти. Существо потянулось к мальчику, впиваясь в его плоть, и алые капли полетели в разные стороны, пачкая зимнюю белизну. Твой крик, малыш, встревожит всех: Ночной покой и тьмы владения. Тогда луч света устремится вверх И сгинут вмиг все сновидения.       Вопль ребёнка нарушил царивший покой. Родители вскочили с кровати и бросились сперва в спальню сына, но, увидев пустую постель, тут же рванули вниз. Распахнутая настежь дверь и удаляющийся крик мальчика, что доносился из затянутого тенями леса, навсегда остались в их памяти. А дальше будет как в тумане — Никто не сможет отыскать тебя. Всем будет больно: маме, папе. Прости, прости их, глупое дитя.       — Мой мальчик… — кричала утром заплаканная женщина, шмыгая носом и всхлипывая. — Где мой малыш?!       Муж обнимал её, утешающе приговаривая:       — Тише-тише, мы найдем его. Найдем, — однако он понимал, что всё тщетно.       Метель лишила их последней надежды вновь увидеть сына, засыпав лес сугробами. На глазах мужчины навернулись слёзы и он уткнулся в макушку супруги, прикрыв уставшие веки.