***

      Как-то раз Гермес Аверин, возвращаясь из Академии домой на каникулы, стал свидетелем одного происшествия. На перерез поезду, прямо под колёса, кинулся человек. Какой-то бдительный преподаватель сумел вовремя отправить дива на помощь, и человека успели вытащить за миг до того, как многотонный паровоз раздавит его. Вот только когда трясущегося мужчину затащили в вагон и стали отпаивать горячим чаем, оказалось, что это почти бесполезно. В глазах неудавшегося самоубийцы было такое безразличие ко всему вокруг, что никакие разговоры и никакие чаи не могли вернуть его в нормальное состояние. Кого-то из зверодивов отправили на ближайшую станцию с запиской, и там мужчину встретил то ли дальний родственник, то ли знакомый.       — Были у него жена и три сына, да только умерли все на прошлой неделе, когда молния в крышу попала. Вот он умом и тронулся — ответил на все вопросы сопровождающий.       Этот случай Аверин запомнил надолго. Да и разве можно забыть тот абсолютно отчаянный взгляд? Но колдун никогда раньше до конца не понимал, как может человек войти в такое состояние.       Но всё изменилось.       Когда не стало Кузи, что-то оборвалось. И нет, не только связь дива и хозяина. Без него мир будто бы утратил все краски. Аверин до последнего не хотел признавать этого, но против фактов не пойдешь: мальчишка стал неотъемлемой частью его жизни. И не просто частью, а одной из самых важных составляющих, без которой полноценная картина никак не хотела складываться.       Сначала его никто не трогал: ломка колдуна — обычное явление. Тем более, что связь была крепкой. Но потом стало ясно, что это не просто профессиональная травма. Многие пытались вернуть Аверина к полноценной жизни, но не получалось ни к кого. Если бы не Маргарита, то он, наверное, даже не вставал бы с кровати.       В начале Гермес раз за разом возвращался к тому злосчастному дню, что разделил его жизнь на «до» и «после». Он мог часами думать о том, что всё можно было бы изменить. Если бы он не взял его с собой, если бы смог предугадать, к чему приведет эта глупая авантюра, если бы просто проигнорировал известие о настоящей природе императора… Одно сплошное «если». Но всё сводилось к одному — он не смог защитить Кузю.       А потом все мысли исчезли. На смену им пришли две вещи: давящая пустота и алкоголь.       «Алкоголь сокращает длительность жизни на десять лет!», — говорил Кузя. Именно эта фраза пришла в голову Гермеса однажды, когда он увидел выставленные Маргаритой у порога бутылки. И тогда в его голове проскользнула лишь мысль о том, что, возможно, это не так уж и плохо.       Кто знает, может быть, сложись всё иначе, однажды Маргарита, в очередной день придя готовить завтрак, застала бы в кровати уже остывший труп графа и прощальную записку о том, что зарплата за этот месяц лежит на комоде вместе с надбавкой за моральный ущерб. Но этого, к счастью, не случилось, ведь произошел один весьма любопытный случай… ***       Руки молодого колдуна мелко подрагивали от нарастающего нетерпения. Лишенный таланта, слабый, отстающий… Ха! Ну и кто здесь бездарь теперь? Чего добились те снобы из Академии? Только государственной службы с кучей бумажной волокиты! Даже колдунами их назвать зазорно, ведь они только слабых зверодивов в подчинении и держат. Что ж, они сами отказались от него, так что пришла пора расплаты. Он всем ещё покажет, на что способен настоящий колдун…       Жертва, роль которой исполнял бомж с вокзала, храпела на тщательного вычерченном алтыре. Колдун понимал, что вколол многовато снотворного, но вряд-ли мертвеца побеспокоят проблемы со здоровьем.       По-хорошему, при вызове дива первого класса должно присутствовать как минимум трое опытных колдунов: один привязывает дива, а двое других смотрят, чтобы из Пустоши не вылезло что-то сильнее нужного. Кроме того, два помощника могут изгнать или убить демона, если колдун не справится со своей задачей. Но этот призыв проводился одним человеком, что и стало фатальной ошибкой.       Кроме того, ритуал проводился в спешке: Управление прознало о попытке незаконного призыва и уже отправили за колдуном своих людей и дивов. Но что такое слабенькие патрульные против дива первого класса? По крайней мере, колдун считал, что после удачного призыва ему ничего не угрожает.       Вот только удачного призыва не случилось. ***       Сергей ожидал многого. Но в основном, конечно, агрессивного демона первого класса, с которым, вполне вероятно, предстоит сойтись в схватке не на жизнь, а на смерть.       — Тихо — заметил Владимир — Слишком тихо.       — Может, ритуал провалился?       — Нет, я чувствую дива. Он в подвале.       — Сильный?       — Слабее меня. Думаю, уровень четвертый.       — А колдуна чувствуешь?       — Не могу разобрать точно. Пахнет кровью… Скорее всего, колдун мертв.       — Значит, демон четвертого уровня… Плохо дело. Но почему он до сих пор не разрушил половину квартала?       — Вот именно. Слишком тихо. Он, кажется, вообще не двигается.       — Странно, очень странно… Надо выяснить, в чем дело.       Как оказалось, призыв проходил в подвале небольшого частного дома. Именно оттуда, по словам Владимира, исходил запах Пустоши и сильного дива. Приготовив оружие к использованию и выставив щит, Сергей осторожно открыл дверь и отпрянул, ожидая нападения. Но его не последовало.       Колдун осторожно заглянул в комнату и увидел странную картину: на полу в луже крови сидел тощий юноша с серыми волосами. Стоило только Сергею сделать шаг в его сторону, как на него уставились два разных глаза: голубой и зелёный.       — Кузьма? — удивился Мончинский.       Див слегка встрепенулся и взгляд его, казалось, стал более осмысленным.       — Владимир, глаза меня не обманывают? Это действительно он?       — Да, это тот самый див.       — Кузя, ты узнаешь меня? Помнишь нас с Владимиром? А графа Аве… Владимир! Точно! Надо срочно сообщить Гермесу о…       — Не думаю, что это хорошая идея. — прервал его блондин — Пустошь стирает воспоминания и рвет связи. Если окажется, что Кузьма забыл его светлость, ему станет только хуже.       Услышав упоминание графа Кузя снова вздрогнул, на этот раз куда более сильно.       — Гермес Аркадьевич… Хуже?       — Ох — выдохнул Сергей — Надо же, помнит. Ведь помнишь, Кузьма?       Владимир выглядел ошарашенным. Даже не так, как на праздничном застолье после облавы на отель Рождественского, а на неком совершенно новом уровне, вполне видимом человеческому глазу.       — Но ведь Пустошь… — растерянно прошептал див.       — Что с ним? — уже громче спросил Кузя — Почему хуже? Ему плохо?       — Владимир, езжай за Гермесом Аркадьевичем.       — А если не поверит? Я не могу заставить его приехать силой: не имею права вмешиваться в частную жизнь…       — Не начинай. Если будет сопротивляться, тащи сюда насильно. Он необходим для задержания опасного демона четвертого уровня. Это явно важнее, чем неприкосновенность его пьяной тушки. Да и вообще, мне ли тебя учить запреты обходить?       Владимир кивнул и исчез из виду.       — А теперь, Кузя, давай временно привяжем тебя к жетону… Ты ведь уже проходил через это, так?.. ***       Владимир ожидал, что ему придется чуть ли не на себе тащить полубезумного колдуна. Но, как оказалось, в этот день его ожидания не сбывались. Вначале Гермес Аверин вел себя довольно предсказуемо, но стоило только понять, что это не жестокая шутка и не попытка подбодрить, как он преобразился на глазах. Нет, он все ещё был небритым, нестриженым, грязным и воняющим спиртом человеком, но плечи его расправились, а взгляд, всё ещё мутноватый, приобрел какую-то странную твердость.       — Едем. — кинул он, хватая пальто с вешалки.       И в этот момент Владимир почувствовал, что если он промедлит хотя бы несколько секунд, тащить на себе будут его, причём в демонической форме. ***       Завёрнутый в старый плед тихий паренёк с серыми волосами мало чем походил на неугомонного и яркого Кузю. Впрочем, и неотёсанный немолодой уже человек не был похож на одного из сильнейших колдунов современности. Но когда они стояли, обнявшись, среди пустующей чужой кухни, где дива отпаивали горячи чаем, они оба были так счастливы, что, казалось, и не было всех этих страшных дней одиночества.       — Теперь ты снова дома, Кузя.       — Да… Я дома.