Глава 1. Стерильный кошмар

*** Первым, что вернулось к ней, было ощущение холода. Пронизывающего, влажного холода, который исходил от металлической плиты пола и въедался в обнажённые плечи через тонкую ткань какого-то чужого балахона. Потом звук. Однообразный, навязчивый гул, исходивший отовсюду сразу: из стен, из потолка, из самого воздуха. Это был звук жизни огромного механизма, звук, от которого вибрировали кости. Хэлина медленно открыла глаза. Мир плыл, расплывались контуры. Она лежала, скрючившись, на чем-то вроде скамьи в маленькой, абсолютно голой комнате без окон. Свет исходил от панелей в стенах, мягкий и безжалостный одновременно. Память возвращалась обрывками, каждый из которых был острым и ранящим. Яркий свет в порту, когда она направлялась домой после смены. Грубые руки, зажавшие ей рот. Резкий укол в шею. Темнота. Лица с чуждыми чертами, смотрящие на неё как на вещь. Аукцион… её выставили на аукцион! Голоса, называющие цифры на непонятных языках. И чувство такой всепоглощающей беспомощности, что хотелось исчезнуть, рассыпаться прахом. Потом грохот, оглушительный треск, сирены. Крики. Корабль, на котором её везли новому «владельцу», содрогался, как раненый зверь. Её бросили в этой камере, забыли. Она молилась, чтобы всё это просто закончилось. И вот, тишина. Вернее, этот гул. И холод. Дверь беззвучно отъехала в сторону. В проёме стояли две высокие фигуры в одинаковой тёмно-серой форме, облегающей их мускулистые тела как вторая кожа. Их лица были бесстрастны, черты идеально выточены и одновременно отдавали чем-то хищным. Они смотрели на неё безразличными глазами солдат, выполняющих рутинную работу. — Выходи, — произнёс один из них. Его голос был низким и не оставлял места для возражений. Хэлина вжалась в стену, пытаясь стать меньше. Дрожь, которую она не могла контролировать, пробежала по всему телу. — Пожалуйста… — её собственный голос прозвучал хрипло и несмело. — Я… я не хочу. Солдат вошёл внутрь, его движения были плавными и экономичными. Он не был груб, но его прикосновение к её руке было твёрдым и неоспоримым. Он просто помог ей встать, вернее, поднял её, так как её ноги отказывались держать. — Тебя не тронут. Ты в безопасности на корабле Содружества «Ксилон». Тебя осмотрит врач. Слово «врач» ударило по ней с новой силой. Нет. Только не это. Любая опасность, любая неизвестность была лучше этого. Воспоминания нахлынули волной: белый халат отца-доктора, который в детстве делал ей бесконечные уколы от какой-то загадочной болезни, боль, чувство предательства, запах больницы, от которого сводило желудок. — Нет, — выдохнула она, пытаясь вырваться. — Пожалуйста, не надо врача. Я в порядке, я правда в порядке! Но её уже вели по длинному, сияющему металлом коридору. Двери открывались перед ними сами, с тихим шипением. И вот они вошли в новое помещение. И её охватил такой ужас, от которого перехватило дыхание. Медотсек. Белое. Сверкающая сталь. Голографические экраны, мерцающие непонятными символами и схемами. Стройные колонны сложных аппаратов с щупальцами-манипуляторами. Стойки с инструментами, чьё назначение она боялась даже предполагать. И запах… Чистый, стерильный, сладковатый запах антисептика, смешанный с озоном. Запах, от которого у неё сразу закружилась голова и заныл давно забытый шрам на руке от капельницы. В центре помещения, спиной к ним, стояла ещё одна фигура в белом, а не в сером. Более высокая, с широкими плечами. Он изучал данные на голограмме. — Доктор Кассиан, — доложил один из солдат. — Пострадавшая доставлена. Фигура обернулась. И время для Хэлины остановилось. Он был… невероятен. Иссиня-чёрные волосы, собранные у затылка, лишь подчеркивали безупречные, резкие черты лица. Кожа гладкая, без единого изъяна, будто выточенная из мрамора. А глаза… Боги, эти глаза. Холодные, как ледники далёкой планеты, серо-голубые, пронзительные. Они оценили её одним беглым, профессиональным взглядом, сканируя с ног до головы. В этом взгляде не было ни жалости, ни угрозы, лишь чистейшая концентрация. — Спасибо. Можете идти, — его голос был бархатным баритоном, спокойным и глубоким. Он звучал как антитеза всему этому хаосу в её душе. Солдаты ушли. Дверь закрылась. Хэлина осталась наедине с этим человеком… существом… врачом. Она замерла на месте, словно кролик перед удавом. Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя в висках. Ладони стали ледяными и влажными. — Меня зовут Арвен Кассиан, я главный врач этого корабля, — он говорил медленно, четко выговаривая слова, будто обращался к ребёнку или к дикому животному. — Ты находишься в безопасности. Мне нужно тебя осмотреть, чтобы понять, не причинили ли тебе вреда. Как тебя зовут? Он сделал шаг вперёд. Она инстинктивно отпрянула, ударившись спиной о холодную стену. Паника, тёмная и липкая, поднималась по пищеводу, сжимая горло. — Хэ… Хэлина, — прошептала она, с трудом выдавливая из себя звуки. — Хэлина, — повторил он, и её имя в его устах звучало странно мелодично. — Это хорошее имя. Не бойся. Я не причиню тебе боли. Он подошёл ближе и протянул руку, чтобы, вероятно, коснуться её лба, проверить температуру. И она увидела его руки. Длинные пальцы, ухоженные, но сильные. Идеальные руки хирурга. Руки, которые причиняли боль во имя спасения. Руки отца. Это было последней каплей. Её дыхание перехватило. Воздух перестал поступать в лёгкие. Грудь сжало стальным обручем. Комната поплыла, закружилась, свет панелей расплылся в ослепительные пятна. Она услышала собственный свистящий вдох, почувствовала, как подкашиваются ноги. — Я… не могу… дышать… — захрипела она, судорожно ловя ртом воздух. Арвен Кассиан не изменился в лице. Его реакция была молниеносной и отточенной. Он не пытался её трясти или кричать. Вместо этого он двумя шагами оказался рядом, его руки уверенно, но без грубости обхватили её с двух сторон, не давая упасть. — Это паническая атака, Хэлина, — его голос прозвучал прямо у её уха, ровно и спокойно, как якорь в бушующем море её ужаса. — Ты дышишь. Ты в безопасности. Смотри на меня. Он повернул её лицо к себе. Эти ледяные глаза приковали её взгляд. — Дыши со мной. Медленно. Вдох… — он сделал глубокий, размеренный вдох, и её грудь инстинктивно последовала за ним, содрогаясь. — Выдох… Он повторял это снова и снова. Его руки, тёплые и твёрдые, держали её. А запах… от него пахло не только антисептиком. От него пахло чем-то чистым, как горный воздух после грозы. И этот запах понемногу начал пробиваться сквозь её панику. Дыхание потихоньку выравнивалось. Пятна перед глазами исчезли. Но дрожь никуда не делась. Она вся тряслась, как в лихорадке, осознавая всю глубину своего унижения и страха. — Хорошо, — тихо сказал Арвен, не отпуская её сразу. — Первый кризис миновал. Но мне всё равно нужно тебя осмотреть. Это не обсуждается. Он отпустил её, давая возможность стоять самостоятельно, и подошёл к одной из панелей. Из неё выдвинулась ровная, белая кушетка. Та самая, на которой происходило всё самое страшное в её жизни. — Сядь, — это прозвучало как приказ, но приказ, произнесённый без злобы. Хэлина послушалась. Её ноги были ватными. Она опустилась на холодный, упругий материал, и новая волна страха окатила её. Сейчас начнётся. Сейчас прикоснется холодный инструмент. Сейчас будет больно. Арвен взял со столика небольшой серебристый диск. — Это всего лишь сканер. Я приложу его к твоей руке. Это не больно. Обещаю. Он приблизился. Она зажмурилась, вжимая голову в плечи, готовясь к худшему. Его пальцы коснулись её запястья. Они были… тёплыми. Неожиданно тёплыми. Он мягко, но уверенно перевернул её руку ладонью вверх и приложил к ней диск. Она почувствовала лишь лёгкую, едва заметную вибрацию. — Видишь? Ничего страшного, — сказал он, глядя на данные, которые тут же появились на голограмме над его запястьем. Его брови чуть сдвинулись. — У тебя критически низкий уровень железа, обезвоживание, признаки истощения и повышенный уровень кортизола. И это только то, что лежит на поверхности. Он отложил диск и взял со стола другой предмет. Длинный, тонкий, блестящий жезл с небольшим наконечником. Он щёлкнул им, и на конце загорелся яркий, холодный свет. — Теперь мне нужно посмотреть твои глаза и горло. Сиди спокойно. Свет. Нет, только не свет в глаза! Она снова запаниковала, пытаясь отклониться. — Хэлина, — его голос приобрёл лёгкую, но твёрдую сталь. — Не двигайся. Это займёт две секунды. Если ты будешь дёргаться, мне придётся зафиксировать твою голову. Тебе так будет хуже. В его словах не было угрозы, лишь констатация факта. И это подействовало. Она застыла, затаив дыхание, глядя на него расширенными от ужаса глазами. Он быстрым, точным движением направил свет ей в глаза. Она зажмурилась. — Открой, — скомандовал он мягко. Она повиновалась, чувствуя, как слёзы выступают на глазах от яркого света и унижения. Он посветил в один глаз, потом в другой. Его лицо было сосредоточено. Потом он попросил открыть рот. Она открыла, чувствуя себя полностью побеждённой. — Хорошо, — он выключил инструмент. — Реакция зрачков в норме. Но зрение у тебя ослаблено, ты часто щуришься? Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Всё её тело напряглось, ожидая следующего вторжения. Он отложил инструмент и снова посмотрел на неё своими пронзительными серо-голубыми глазами. В них промелькнула тень чего-то, чего она не могла понять. Не жалости. Скорее… понимания. — Первый осмотр окончен, — объявил он. — Пока всё. Хэлина едва не расплакалась от облегчения. Это было концом. На сейчас. Но потом он добавил, и его слова повисли в стерильном воздухе, как приговор: — Завтра начнём полную диагностику. Тебе нужно серьёзное лечение, Хэлина. И ты его получишь. И она поняла, что её кошмар только начинается. Но впервые за долгое время, глядя в эти ледяные глаза, она почувствовала не только страх. В глубине души, под толщей паники, шевельнулась крошечная, слабая надежда. Потому что его руки были тёплыми. И он сдержал слово — не причинил ей боли.