Часть 2 Лия

Обычно я не бегу впереди своих мыслей, но когда просыпаешься за три мучительные минуты до звонка будильника, волей-неволей утонешь в раздумьях. Лежишь, как приговоренный, в предвкушении этой трели, зная, что скоро придется вынырнуть из теплых объятий Морфея и волочиться в школу. А ведь вчера я заснула лишь под утро, часа в четыре. К чему продлевать эту сладкую пытку? Просто встану и начну этот день, как и собиралась. Всё-таки первый день в новой школе… Волнение танцует на кончиках нервов, словно мотыльки в животе. Как же хочется встретить хоть одну родственную душу! Но пока – завтрак. Дверь скрипнула, и в комнату просочилась мама: «Лия, ты уже не дрыхнешь? Живо одевайся и к столу, а то опоздаешь в первый же день!» Умывшись кое-как и наспех натянув одежду, я спустилась вниз, где меня уже ждали восхитительные, манящие ароматом панкейки. Надо бежать, а то упущу автобус! Схватив сумку и с бледным от волнения лицом, я плюхнулась в автобус. Мерное покачивание убаюкивало, грозя вновь погрузить в сон, но автобус вдруг взбесился и резко затормозил. Вывалившись на остановке, я увидела, как какие-то отморозки взяли в оборот младшеклассника. Сердце болезненно сжалось, но я понимала, что вряд ли смогу помочь. Проходя мимо, я зацепила взглядом парня с пронзительно-голубыми глазами и вороновым крылом волос, который дерзко осадил хулиганов, переключив их внимание на себя. Вряд ли он им что-то сделает – в лучшем случае останется без пары зубов… Но это уже не мои заботы. Я рванула в школу и, надо сказать, благополучно добралась до своего кабинета. Войдя, я обнаружила, что учителя еще нет, а в классе – всего пара человек. Я застолбила четвертую парту во втором ряду и принялась изображать бурную подготовку к уроку. Естественно, за спиной тут же начались перешептывания, приправленные ядовитыми колкостями, но я старалась не обращать внимания. Наверное, это нормально. Иногда становится жутко от осознания, что даже в толпе ты одинок, что люди просто проскальзывают мимо, не замечая тебя. Вообще не понимаю, зачем я здесь торчу. Всю программу за этот год я уже выучила наизусть, даже тесты для себя проходила. По-моему, это пустая трата времени. Отсижу до второго урока и свалю. Пойду в парк или посижу в беседке неподалеку от школы. Пока ехала, заметила ее. Там можно спокойно порисовать. Может, сказать родителям, что мне нужно перейти на домашнее обучение? Тогда я смогу спокойно работать над своей мангой. Дверь скрипнула, и появился учитель математики. Пока я летала в облаках, класс заполнился учениками. Заметив меня, учитель произнес: "А у нас тут новенькая, как тебя зовут?" Я представилась. Мое имя, состоящее всего из трех букв, вызвало у них какое-то недоумение, но мне было плевать. Все, о чем я мечтала, — поскорее сбежать со второго урока. "Странно, новенькая только пришла и уже сматывается… Какая-то она того", – наверняка подумают они. Внезапно в дверь постучали, и в класс вошел тот самый парень, который спас мелковозрастного отморозка. Учитель отчитал его и усадил рядом со мной. Честно говоря, тип он был конкретный: опоздал, а уже через десять минут уткнулся в телефон и пропал в социальных сетях. Губа у него была разбита, но отделался он легко. Вскоре и мне стало тошно от скуки, и я начала озираться по сторонам. В окне я увидела птицу с безумно красивым оперением. Погода, как по заказу, сменилась с солнечной на пасмурную. Пока я размышляла о метаморфозах погоды, учитель зачем-то подошел к нашей парте. Оказалось, какой-то ботан заложил парня с телефоном. Пока они выясняли отношения, я любовалась стремительным ливнем за окном. Наконец, прозвенел звонок, и я поспешила на следующий урок. По пути на следующий урок я корпела над правдоподобной отмазкой, чтобы избежать заточения в классе. Решила не мудрить и обратиться к испытанной классике. Войдя в кабинет, я разыграла приступ дикой боли в животе. К счастью, учительница оказалась женщиной доброй и отзывчивой. Она, без лишних допросов, выписала мне записку, и я, искусно сыграв роль страдающей ученицы, испарилась из школы. Свободная от уроков, я направилась в парк, чтобы вдохнуть свежего воздуха и прогнать мрачные мысли. Зарывшись в свои размышления, я вдруг заметила юношу с фиолетово-каштановыми волосами. Он сидел на лавочке и увлеченно что-то рисовал. Во мне, как у истинного фаната манги, проснулось безумное любопытство. Что же он там такое рисует? Подойти и попросить показать? Наверное, это будет слишком навязчиво. Но любопытство взяло верх. Я робко присела на скамейку рядом с ним. Он, казалось, не заметил моего присутствия и продолжал самозабвенно колдовать над своим шедевром. Я, стараясь не привлекать внимания, пыталась украдкой заглянуть в его альбом, как вдруг он, не поднимая головы, произнес: «Если тебе интересно, что я рисую, просто скажи. Зачем эти шпионские игры?» От такой неожиданности я почувствовала, как щеки заливает румянец. Мой поступок был не самым благородным, но любопытство оказалось сильнее меня. Кстати, на нем была форма школы, из которой я только что сбежала. Кажется, он учится там же, где и я. "Не сердись за любопытство, но все же, покажешь, что ты нарисовал?" Он повернул ко мне альбом и открыл рисунок. Оказалось, он изобразил парк, каким видел его отсюда. И это было невероятно красиво… Даже обидно,что я так не могу. — Как же у тебя это здорово получилось! — вырвалось у меня с искренним удивлением. — Это невероятно красивая картина, просто слов нет! Он слегка улыбнулся в ответ: —Могло быть и лучше. На нем была школьная форма, и это была форма именно Центральной школы, в которой учусь я. — Ты случайно не в Центральной школе учишься? — спросила я, пытаясь скрыть волнение. Он не сразу взглянул на меня, и когда наконец повернулся, я увидела, что один его глаз был янтарно-желтым, а другой – глубокого фиолетового цвета. Оба глаза были необыкновенно красивы. Смутившись, я отвела взгляд. — Да, я учусь там, — ответил он. — Вот только школа мешает заниматься тем, чем действительно хочется. Но учусь я хорошо, так что пропуски для меня не проблема. "У меня та же история. Я рисую мангу, но мне мешает не только школа, но и все вокруг, твердящие, что мои старания бессмысленны. Поэтому и ищу убежище в одиночестве." "Одиночество — это не приговор. Каждый сам выбирает свой путь. Просто есть люди, которые не хотят тебя понимать, но обязательно найдутся и те, кто тебя поддержит." Я слегка загрустила и ответила ему в ответ: "Ты прав, но когда я одна — мне намного лучше, ведь я знаю, что никто меня не осудит." В ответ не было и звука , лишь взглянул на время в телефоне и собрался уходить. Но я не выдержала и спросила: — Стой… А как тебя зовут? Он, не оборачиваясь, бросил через плечо: "Люка". — А я Лия, — тихо пробормотала я ему вслед. Но он, словно не услышал, продолжал идти дальше. Ну и ладно, подумала я, займусь тем, чем и планировала. Устроившись поудобнее, я достала альбом и погрузилась в творчество. Так просидела до самого вечера, перемежая рисование прогулками и забегами в кафе. Но в перерывах то и дело всплывали его слова… Может, и правда, во мне что-то не так? Может, должно что-то случиться, чтобы я стала другой? Эх… Вернувшись домой, обнаружила, что никого нет – наверное, задержались на работе. Приняв душ, я принялась разбирать вещи и вдруг наткнулась на чей-то телефон в своей сумке. Кажется, это телефон того голубоглазого… И как он тут оказался? Ну ладно, завтра придется возвращать. Снова тащиться в школу… Похоже, на сегодня моя история не заканчивается.