Письмо тебе сквозь бушующие года

В погожий денёк окутаны дымкой весенней холмы вдалеке — но давно аромат цветенья возвестил о близости вишен… Камо но Мабути             Извилистая тропа вела Ивао сквозь руины заброшенного района. Здесь было сыро, холодно и жутко. Воздух невыносимо пах смертью. И только вдалеке, возле мрачного особняка, куда он торопился, красным цветом буйствовала одинокая сакура.       Отовсюду слышалось пение сверчков. Осенний ветер играл с волосами, шепча древние небылицы. На чернильном полотне неба сверкали звезды, а одинокая луна освещала ему путь.       "Таков был твой великий замысел, Ткачиха?" — мысленно спросил юноша у звездного неба, но в ответ услышал лишь злобное шипение за спиной, пробирающее до костей.       — Ну не торопись ты так, Реян! Я же не успеваю! — тут же возмущенно воскликнул юный маг, перепрыгивая через очередную лужу темной жижи. Он даже представлять не желал, что именно это было.       Только тогда черная лиса, убежавшая на пару метров вперед, остановилась. Развернулась к жалкому человеку и пискнула что-то на своём, лисьем. То ли смеялась над его никчемностью, то ли негодовала из-за его медлительности.       Ивао даже разглядеть её толком не мог в такой темноте. Черное пятно сливалось с тенями разрушенных стен, и только красный медальон поблескивал кроваво-алым в её пасти.       "Поторапливайся!" — угадал он смысл её звуков. Но как только подошёл ближе, лиса вновь умчала вперёд, к особняку.       Пришлось почти бежать, не отрывая взгляда от тропы, чтобы не споткнуться о булыжник или не увязнуть в черной луже.       "Но оно даже к лучшему, что по сторонам глядеть не успеваю, — твердил он самому себе, — а то вдруг увижу тут..."       ... Чей-то труп.       Для него, мага-технократа, защитника человечества, это было бы полным крахом. Это ведь была не техногенная война, не стихийное бедствие... Это было... Искажение реальности? Древняя магия? Точно нечто ужасное, что превращало людей после смерти в какую-то темную жижу, а после вынуждало становиться озлобленными духами.       Он не мог увидеть их даже с помощью своей магии, разума и науки. Но мог чувствовать: как шепот древних в затылок; как запах смерти, несущий в себе первобытный ужас; как холод, пробирающий до костей.       Видеть духов могла только эта черная лиса, что бежала впереди — Реян. И описывала их как жутких безликих теней, что стремились пробраться в чужое тело и уничтожить в нём душу, превратить её в такую же тень.       Его научное мировоззрение, конечно же, подвергало это сомнению. Как и наличие духов, теней, душ, и само существование Реян.       Но существует ли теперь эта наука? Где они допустили ошибку? Что произошло с миром вокруг?       "Это простой дурной сон... Другие маги что-то учудили... Или это восставшие мертвецы гуй-дзин... Сейчас соберу отчет... Передам руководству... Они разберутся и поймут".       В какой-то момент шепот позади стал громче своих собственных мыслей. Воздух стал вязким, липким, как холодный мёд. Конечности медленно немели от ужаса.       — Реян! — дрожащим от страха голосом крикнул в пустоту юноша.       Где-то далеко впереди вновь послышалось пищание. Кажется, уже у особняка.       "Просил же не бежать так быстро, — чертыхнулся про себя маг и сорвался на бег, — будто от смерти бегу. А может, это она и есть?"       Поначалу ноги совсем не слушались, но с каждым метром, приближавшим его к особняку, бежать становилось легче. Он пронесся последние шаги одним отчаянным рывком и едва не врезался в крыльцо, споткнувшись о нижнюю ступеньку.       Только здесь, у самого порога, липкое чувство смерти и жуткое присутствие толпы мертвецов позади наконец исчезли. Тяжелый, ледяной гнет просто рассеялся, будто его и не было.       Юноша едва успел сделать один судорожный вдох чистого воздуха, когда услышал полный любопытства женский голос:       — Почему ты не торопишься, человек? — спросила девушка. Она стояла на пороге, с любопытством взирая на юношу, согнувшегося в отчаянной попытке отдышаться.       — Потому что я не умею превращаться в животное, — недовольно пробубнил Ивао и исподлобья взглянул на кицунэ.       Такое наука тоже отрицает. И он вместе с ней. Но красный медальон красноречиво лежал на бледной груди — всё же это была та же черная лиса.       — Даже с помощью магии? — не унималась лиса.       — Да, — коротко ответил ей Ивао. Объяснять, почему это невозможно, сейчас не хотелось, да и времени действительно не было.       — Ну хорошо. Идём, — она и не настаивала. Развернулась к двери, аккуратно распахнула её и ускользнула в темноту.       Внутри дома же царила не тишина, а ее остывшее, окаменевшее воплощение.       Тяжелая резьба, покрывавшая стены, казалось, впитывала любой шорох. Воздух застыл, плотный, как смола. Пыль лежала мертвым слоем на мраморном полу, где тускло отражался призрачный свет луны.       Лестница, раскинувшая два темных крыла, уводила в непроглядный мрак. Каждая ее ступень лежала в вековом, нетронутом покое. По ней бесшумно ступала кицунэ, следуя своему намеченному пути.       — Чей это дом? — спросил Ивао, стараясь ступать как можно тише, но всё равно тревожа вековые стены своими шагами и шумным дыханием.       — Дорогого мне существа, — без раздумий ответила ему Реян.       — Существа? Он тоже оборотень, как ты?       — Нет. Он гуй-дзин, но называет себя вампиром.       — И где он сейчас? Тоже превратился в...       — Нет. Он ушёл далеко-далеко. И с его уходом всё это началось.       — То есть, эта катастрофа — дело его рук?       На это Черная лиса ничего не ответила. Замерла на мгновение у высокой черной двери, к которой их вела лестница. А потом шумно вдохнула, будто собиралась с мыслями, толкнула дверь и прошла внутрь.       Кабинет тонул в сумраке темного дерева, где глухие книжные стеллажи, казалось, поглощали свет. Тяжелые портьеры на арочном окне пропускали лишь один пыльный луч, падавший на массивный стол. Вокруг него застыли кожаные кресла, а рядом тускло тлел абажур латунной лампы.       — На него охотились. И в один момент он понял, что за всем этим стоит что-то древнее и ужасное. Он решил, что ему нужно проиграть, чтобы предотвратить этот ужас. А я... — замерла девушка у стола и медленно забрала оттуда письмо. — Позже я нашла это. Тут какой-то древний непонятный язык. Духи говорят — это из Пустоты. Сможешь рассказать, что там?       Ивао с задержкой кивнул, принимая письмо. Пустоту и Бездну такие маги, как он, изучали с юных лет, потому затруднений действительно не должно было быть. По крайней мере, если оно действительно было из Пустоты.       Юноша вгляделся в химерные руны на белом листе бумаги, и, словно по щелчку пальцев, они выровнялись в один сплошной аккуратный европейский почерк:       "Здравствуй, мой друг.       Эти строки я пишу себе из прошлого в непроглядное будущее. Я не назову тебе ни одного имени и ни одной детали, которая окружает меня сейчас. Ведь тогда уничтожу тебя, нового, старым собой.       Видел странный сон, где ещё раз встретил свою смерть. Тогда она казалась мне спасением от бесконечных политических интриг бессмертных. И умер я, как подобает воину, в бою, пусть и в том, где пролилась кровь дорогих мне существ.       Я собирался воссоединиться с ними, прахом к праху. Но морозным утром очнулся в снегу, и с ярким солнцем явилась мне Тень. Она назвала меня своим Творением, а себя — Творцом. И сказала мне, что близкие мои просили её вернуть меня в этот мир, ведь больше ничего нет. Всё поглощено и уничтожено.       Вместе с этим Тень дала мне катану, что будет уничтожать всех существ, поглощая их души. Первыми двумя в ней будут Тору и Сакура.       На том мой сон прервался.       Я долго думал, может ли это стать моим будущим. Но понял только то, что после смерти потеряю себя прошлого. С этим осознанием пришла ко мне правда — ты должен помнить всё. В твоих воспоминаниях будет ответ и решение."              — Это воспоминание из прошлого, — тихо проговорил Ивао, не отрывая взгляда от письма. — Кажется... он написал его самому себе.