Глава 6. Жизнь с таксой

С этого дня жизнь Катарины превратилась в серию ежедневых открытий. Она считала, что знает много о собаках, но по факту она не знала ничего. Не удивительно, ведь раньше она имела дело со щенками, а Киви к тому моменту шел седьмой год. К тому же она никогда не интересовалась таксами и особенностями их поведения, ведь у нее и в мыслях никогда не было заводить эту породу. Он был сформированной личностью, которая не переставала ее удивлять. Каждое ее наблюдение за поведением Киви открывало ей новые стороны его характера. Наблюдение первое: таксы – это не совсем собаки. Смотря на него, в голову Катарине и другим членам семьи приходили совершенно иные сравнения. Киви был не мини таксой, он весил около 10 килограмм, хотя при этом сохранял довольно узкую талию. Его широкая грудь напоминала фигуру борца, особенно когда он широко расставлял передние лапы. У него были лапы крота. Широкие, мощные, идеальные, чтобы за пару минут перерыть всю клумбу! У него были уши слона, длинные, свисающие, придающие ему особенное очарование. При этом, у него были повадки вьетнамской свиньи! Родители Катарины как раз разводили подобную породу одно время и знали, о чем говорят. Он точно также подходил и начинал тереться головой или боком о чью-то штанину. А стоило начать его чесать, он падал на бок и подставлял пузо, довольно жмуря глазки. Ну, и конечно, у него было тело длинной сосиски, вместе с длинной лебединой шеей. Когда он был без ошейника, это было особенно хорошо заметно. Катарина не понимала, как можно было не замечать этого всего раньше. Правду говорят, что, если человек не любит такс, значит он просто плохо знает эту породу. Киви был просто очаровательным! Наблюдение второе: таксы – бездонные ямы! Киви мог есть постоянно. Для него было не проблемой съесть свою порцию еды, выпросить дополнительное угощение у каждого члена семьи, обосновавшись под столом и строя им глазки. Потом он шел проверить не осталось ли чего в тарелке Риза и доедал за ним. Затем начинались поиски съестного по округе. А когда он ел, боже, еда была повсюду! Он набрасывался на свою миску, мог частично или полностью перевернуть ее на пол. Частички еды были у него на бороде, на ушах, на стене рядом. Он заглатывал ее не жуя, огромными кусками, широко расставляя передние лапы. При этом он издавал громкие чавкающие звуки вперемешку с агрессивным ворчанием. Выглядело это устрашающе!  А трогать его в такие моменты было настоящим табу. Если ему что-то давали в руке, он мог больно укусить любого, вырывая еду вместе с кожей дающего, как маленькая пиранья! За первую неделю жизни с Киви у Катарины появилось несколько мелких шрамов на руках. Они думали, что это пройдет, так как это могло быть последствиями полуголодной жизни. Но проходили месяцы и ничего не менялось. За кусок еды, он был готов убить! Еда была Богом. Еда была любовью. Еда была жизнью. Наблюдение третье: все, что движется или издает звуки – враг. Реакция такс на каждый звук поражает воображение. Эту породу вывели как охотничью, но как охранники таксы тоже неподражаемы. Лай Киви был громким и пронзительным. Он мог спать глубоким сном в одну секунду, а в следующую уже голосить на весь дом! Неважно, что было триггером: звук проезжающей машины, лай другой собаки, шум ветра, Киви реагировал сразу. От его лая закладывало уши. Он начинался так резко, что все дергались, могли что-то уронить, подпрыгнуть от неожиданности. Кто бы мог подумать, что в таком маленьком существе скрыты такие мощные легкие и голосовые связки! Особенно сильно Киви реагировал на две вещи: грозу и пылесос. Такой смелый мальчик на улице, кидающийся на бойцовских собак втрое больше его самого, Киви скулил и прятался за Катарину при виде пылесоса. Даже когда он не включен. Он мог стремительно бежать куда-то, но завидев очертания этой дьявольской машины за дверью, он застывал и через несколько секунд оторопи начинал медленно пятится назад. Во время грозы ему было тяжело заснуть. Он вздрагивал и повизгивал при каждом раскате грома. В такие моменты Катарина садилась на диван, брала Киви к себе на колени, ласкала его и говорила с ним тихим ласковым голосом. Наблюдение четвертое: уши таксы это оружие! Без шуток, каждый раз, когда его переставали гладить, Киви совершал резкие повороты головой из стороны в сторону, отхлестывая своими ушами все и всех вокруг. Наклоняться к нему порой было просто опасно. Они никогда не знали, когда он начнет свою, как они это называли «вертуху» ушами. К тому же, святая обязанность каждого владельца таксы – это поправлять им уши. Когда он чихал, в силу своего маленького роста, он мог ударяться носом об пол, после чего его уши часто выворачивались наизнанку. Длинные, они могли заворачиваться в обратную сторону во время сна, активных движений, из-за ветра, что делало его морду очень комичной. Комичными были и звуки, которые он издавал. То продолжительно мяукал как кот, то начинал лаять, но этот лай быстро перерастал в зевоту и скрип, будто он и сам не знал, что хотел сделать и делал все сразу! Сидя рядом с членами своей семьи, он обязательно комментировал все, что они говорят, то слабым вздохом, то ворчанием одобрения, то продолжительным бормотанием, будто он с чем-то не согласен. Даже во сне он постоянно ворчал! К тому же, храп этого малыша был слышен сквозь стены. Наблюдение пятое: маленькие лапки – это еще не приговор. Когда люди видят собаку, на коротких лапках, они думают, что она быстро устает или медленно ходит, ей нужно меньше прогулок. Таксы рушат этот стереотип за секунды. Киви был быстрый и выносливый. На каждой совместной прогулке, он тянул поводок вперед и мог бежать дольше и дальше, чем большой и высокий Риз. Он отбегал вперед на приличную дистанцию, постоянно оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Катарина, кто-то из родителей и Риз, двигаются в его направлении. Пока они его догоняли, Киви успевал разрывать огромные ямы в земле. Он загребал ее лапами, выгрызал траву зумами, вместе с клочками земли, так что под конец прогулки он напоминал маленькую свинку. После первой недели совместной жизни, когда Киви привык к обстановке в доме, Катарина решила, что пора его искупать. К тому времени у нее уже был заготовлен новый, ярко-красный ошейник, все необходимые медикаменты, чтобы обработать его от паразитов, и конечно же, собачий шампунь. Родители только посмеивались. Они полагали, что достаточно будет и жидкого мыла, но Катарина настояла на своем. Она бы вынесла весь зоомагазин, если бы могла. Киви не то, чтобы не любил купаться, но и восторга от процедуры не испытывал. Он не вырывался, но каждые пару минут совершал свои знаменитые движения ушами, так что вся одежда и волосы Катарины, вся ванная комната были в брызгах воды и пены. Тем же вечером на прогулке, гордо вышагивая в новом ошейнике, с блестящей лоснящейся шерстью, Киви не придумал ничего лучшего, как вырвать поводок из рук Катарины, и окунуться по уши в огромную лужу, вывалявшись в грязи. Судя по запаху, там был еще и навоз… «Браво, малыш!» Наблюдение шестое: настоящее мастерство таксы – осуждающий взгляд. Знаменитый осуждающий взгляд. Его глаза чаще всего выражали две эмоции: грусть и осуждение. Оба эти взгляда работали безотказно, помогая Киви получать все, что он хочет. Каждый раз, когда Киви что-то вытворял и доводил Катарину до безумия, ей достаточно было посмотреть в его глаза и растаять. Как-то раз проводя урок, она оговорилась и сделала небольшую ошибку в речи. Студентка Катарины ничего не заметила, но оказалось, что заметил Киви. Она почувствовала его взгляд спиной, и посмотрев в сторону его лежанки, она поймала такое выражение осуждения на его морде, что хотела просто провалиться под землю. Наблюдение седьмое: если такса что-то решила – это окончательно. Киви уже остался в новом доме, завоевал все сердца, оставалось сделать только одно – попасть на диван. Ему выделили не просто лежанку, у него было свое кресло! Мягкое, с подушкой, с одеялом, в которое он так любит закутаться с головой, даже летом. Но этого было мало. Жить с хозяйкой значит спать с хозяйкой. Занять свое место на диване значило занять личный трон. Такая логика была у маленькой птички. Он решил, что раз крепость однажды уже пала под его напором, то упорство сработает снова. Ночи напролет он сидел в кресле напротив дивана Катарины и скулил. Он часами издавал целый диапазон звуков, от громкого сопения до откровенного вытья. Создавалось впечатление, что каждый звук был попыткой подобрать правильный ключик, чтобы открыть себе путь на диван. Катарина держалась долго. Она не хотела снова спать с собакой. Спать с собакой значит терпеть неестественные позы и не двигаться, чтобы не потревожить сон существа, лежащего рядом или прямо сверху на своем человеке. Это значит быть в шерсти 24/7, когда она не просто на одежде, но и в носу, в ушах, во рту. Ей важно было оставить хоть небольшую дистанцию, отвоевать хоть немного своего пространства. Цена сопротивления была высока. Днем она уставала на работе, а ночью успокаивала птичку Киви, разговаривала с ним, чтобы отвлечь его от истошного «песнопения». К ее чести, она продержалась две недели, пока не решила, что сон важнее личных границ. Она наконец-то смогла отдохнуть, а в ее ногах свернулась счастливая такса, которая теперь точно знала, что она здесь главная.  С того момента, каждый день Катарина работала за столом, а в другой части комнаты на диване кайфовал пес. Он мог сменить до шести поз за час, то довольно выгнувшись, лежа на спине, то свернувшись клубочком на ее подушке. Обязательно укрыт ее одеялом. Но как только она заканчивала работу, он моментально оживлялся и ему было уже не до сна. Начиналось их время вместе.