Глава 17. Семья

Прошло несколько месяцев с того момента, как Катарина и АртДжей начали жить вместе. Не громко, не с фанфарами – просто однажды утром они проснулись, и это стало нормой. Их нормой. Спать втроём в комнате с пеленками, вдыхать аромат ужина вперемешку с лёгким собачьим духом, спорить о том, где лучше хранить запас туалетной бумаги. Это была их маленькая семья. Киви, наконец, смирился со спальным местом на полу. Он больше не устраивал истерик, не выл с выражением глубокой тоски. Вместо этого у него появилась новая фишка: если ему что-то не нравилось, он поворачивался к ним попой и издавал один-единственный, но очень громкий и возмущённый звук. Нечто между «мрррр» и «фрррр», как будто в нём завелся маленький сварливый дед, который не одобряет происходящее, но спорить ему лень. Они шутили, что Киви – это репетиция перед детьми. Мол, если справились с ним, с его пеленками, капризами, ревностью и звуковым арсеналом, то никакие человеческие личинки им не страшны. Жизнь вошла в ритм. АртДжей нашёл онлайн-работу, и теперь они вдвоём балансировали между зумами, текстами, звонками, прогулками, растираниями лап и попытками не забыть поесть. Дом постепенно подстраивался под них: они оптимизировали вещи, перекладывали их по сто раз, спорили, мирились, смеялись. Купили пару высоких комодов для вещей, а главное – огромное мусорное ведро с педалькой, в которое помещалась вся вселенная использованных пелёнок Киви. Мусор теперь выносили не 3–4 раза в день, а всего раз. На каком-то странном порыве вдохновения – то ли от весны, то ли от отчаяния – Катарина решила доделать ремонт в большой комнате. Там всё ещё лежал старый ковёр, пропитанный... жизнью. Вернее, тем, что в ковер щедро вливал Киви. Ковёр уже даже не вонял. Он кричал. Его не спасали ни порошки, ни специальные пены, ни «бабушкин метод с содой». Он был обречён. Задача была простой: переклеить обои, покрасить потолок, постелить линолеум. Всё это звучит легко только на бумаге. В жизни оно тянулось, как замедленная драма. Но они справились. Обои выбирали вдвоём. Светло-зелёные, теплые, без рисунков – в духе минимализма. Уже при поклейке стало ясно, что они слишком тонкие. Все дефекты стен проступили, как призраки прошлого ремонта. Катарина расстроилась. Очень. АртДжей купил огромную картину в стиле сафари. Повесил на самую неровную стену. И сказал: — Представь, что это – оазис в пустыне. Катарина улыбнулась. Это было красиво. И достаточно безумно, чтобы сработать. Визит родителей Катарины прошёл как короткий ураган. Папа привёз инструменты, помог постелить линолеум – и делал это с таким энтузиазмом, как будто всю жизнь ждал шанса поработать в комнате дочери. Мама собрала сумку домашних овощей и фруктов и, конечно, советы. Киви был в экстазе. Он терся о всех, пытался прыгнуть на них, отталкиваясь только передними лапами, как заправский кенгуру. Слюни были везде. Лужи тоже. Он устроил целое шоу: эмоции, приветы, скулёж, виляние хвостом, новый вокальный репертуар. Никто не ушёл сухим – буквально. Но с новым линолеумом уборка стала проще. Всё, что раньше впитывалось в ковер, теперь просто стиралось. Удивительное чувство: пол чистый, собака довольна, семья смеётся. Только вот… Киви так и не пошёл. Ни обилие эмоций, ни запах любимой маминой курицы, ни ласка папиных рук – ничего не могло заставить его сделать хотя бы один настоящий шаг. Он мог, но не хотел. И, может быть, он тоже был в чём-то прав. Потому что пока они строили быт, подстраивались друг под друга, убирали за ним и переклеивали стены, он уже был. Просто был, такой как есть. Полноценно. Своевольно. Как часть этой странной, тёплой, немного уставшей, но настоящей семьи.