Часть 5

Сколько стоил мой идеальный мир?

Сколько заплачу за грехи?

Каждый новый день заметает следы

И назад мне уже не дойти

И назад мне уже не дойти

Егор Крид "Грехи"

***

‎Яся едва успела зайти в свою комнату после сцены с Максимом на кухне, как телефон в её руке завибрировал. Звонила Вика, и голос её был высокий, почти истеричный. ‎— Яся! Андрей пропал! Даша сказала что он пропал! Нам надо в комнату Савельича! ‎ ‎Сердце Яси тяжело ухнуло. Сначала Иван Савельич, теперь Андрей. Хаос, которого она так боялась, набирал силу. ‎ ‎Она молча повесила трубку, и её ноги сами понесли её в сторону учительского этажа. Коридор был тих и пуст, освещён тусклым, казённым светом. Это была территория взрослых, территория контроля и власти. Каждый шаг по этой территории вызывал в ней холодную дрожь, которая была очень знакома. ‎Её мысли невольно соскользнули к тому, кто олицетворял для неё эту власть и этот холод. ‎ ‎— Макар сразу понеслось у нее в голове и сразу за этим всплыл его образ, такой же чёткий и безупречный, как дорогое, отполированное стекло. ‎Ей всегда казалось, что её дядя Макар Одинцов — это человек, который был создан из ледяной воды и чистой, неистовой воли. Ему было всего тридцать два года, но он держал себя с авторитетом, присущим Генеральному директору. На ней всегда давил его образ: широкие плечи, всегда идеально сидящий костюм, часто с ярким, но строгим акцентом, вроде бордового платка в кармане. Его светлые, аккуратно уложенные волосы и холодные, оценивающие глаза были воплощением того успеха, ради которого её мать пожертвовала семьёй. ‎Мать.  Лариса Одинцова ей тридцать пять, и она была постоянно занята, вместе с отцом строя карьеру в фармацевтической империи. После их развода она окончательно отодвинула дочь на второй план. Для неё Яся была не дочерью, а скорее проектом, который она передала в управление Макару. «Ты талантлива, Яся, но тебе нужна дисциплина. Макар об этом позаботится», — вот всё, что она слышала. ‎И Макар заботился. ‎Все её детские и подростковые проказы — от побегов с уроков до мелкой лжи — попадали под его юрисдикцию. Он не кричал, не устраивал истерик. Его наказания были продуманы и точны. ‎Он мог часами читать ей лекции о важности репутации и катастрофичности импульсивности. За проступок он мог лишить её возможности общаться с отцом или запереть в комнате на каникулах, забрав телефон и все книги. Он ничего не разрешал, если это не соответствовало его плану по «созданию идеальной Ясмины». ‎Но самое страшное было его физическое насилие. ‎Он не бил в припадке ярости. Он наказывал. Его удары по щеке или руке были быстрыми, резкими и холодными, как пощёчина от мороза. Это всегда сопровождалось фразой, сказанной тихим, ровным голосом: «Посмотри на меня. Ты должна понять, что неповиновение имеет стоимость». ‎Дядя Макар хотел от неё абсолютной, холодной покорности. Он видел в ней не человека, а свою собственность, которую нужно отшлифовать до блеска. Он научил её страху. Он научил её лжи. ‎Его цель была не научить её хорошему, а сломать её волю, чтобы она никогда не посмела пойти против его планов. И этот холодный, расчетливый контроль, замаскированный под "заботу", был самой глубокой травмой Яси. ‎ ‎Яся резко остановилась перед дверью в комнату Савельича. Воспоминание, как острый осколок льда, мгновенно ушло, оставив после себя лишь холод и сильное сердцебиение. ‎ ‎Она не боялась за Андрея. Она боялась за себя, потому что в этом старом, тихом пансионате ей казалось, что она снова будет под контролем Макара. ‎ ‎За ней наблюдал Максим он остановился  возле угла и смотрел на нее ,как она остановилась возле двери ,как будто чего-то или кого-то ждала и не решалась заходить. ‎И он задумался о Ясе как давно он что-то к ней чувствует и перед глазами всплала сцена  которая перенесла его в 8 класс . В тот период он уже встречался с Дашей. Отношения с ней давали ему желанную стабильность. Но даже в самые спокойные моменты рядом с Дашей, его взгляд всегда искал Ясю. ‎Яся стояла у окна, обсуждая что-то с Юрой. Макс тогда уже встречался с Дашей пару месяцев, но он вдруг поймал себя на том, что смотрит на Ясю по-другому. Он видел её смех, её энергию ,и осознал, что она ему начинает нравится, а не Даша. ‎ ‎Это открытие было невыносимым. Он не мог понять, почему он чувствует такой огонь к хаосу, когда выбрал покой. Макс, не в силах вынести эту внутреннюю борьбу, решил проверить её. ‎Он подозвал к себе Дашу и, схватив её за талию, резко, долго поцеловал её прямо на виду у Яси. ‎Поцелуй был намеренно громким, долгим, предназначенным не для Даши, а для Яси. ‎Когда он наконец отстранился от Даши, он, не моргая, посмотрел туда, где стояла Яся. Она не кричала, не упрекала. Она просто стояла несколько секунд, и в её глазах, обычно полных огня, была ледяная, невыносимая боль. Затем она резко развернулась и ушла, не удостоив его взглядом. ‎Тогда, в 8-м классе, Макс остался в замешательстве. Он не понял её реакции. Он решил, что она просто устала от его "детских игр" или, что она всё-таки равнодушна, и его жест лишь её разозлил. Он остался с Дашей, убедив себя, что так проще, и что он ошибся в своих чувствах. ‎Макс вернулся в настоящее, его сердце стучало о ребра, как о камень. Он вспомнил этот ледяной взгляд Яси. ‎ ‎И только сейчас, стоя здесь, после того, как она поцеловала его в лоб и сбежала, до Макса дошло, как молния. ‎Её уход тогда, в 8-м классе, был не презрением и не равнодушием. Это была боль. Она ушла, потому что он, единственный, кого она боялась полюбить, предал её на глазах у всех, выбрав лёгкий, безопасный путь. ‎ ‎«Она ушла, потому что ей было больно. Потому что она... ко мне не безразлична». ‎ ‎Его пронзило осознание: он причинил боль девушке,в  которую влюбился , чтобы проверить её чувства. И она, несмотря на его трусость и жестокость, только что спасла его и отблагодарила. ‎ ‎Он не мог себе простить, что променял свою истинную, безумную любовь на иллюзию спокойствия. Теперь он знал: он не одинок в этом огне. ‎ ‎—Яся — крикнул , он подходя ближе — ‎тебе тоже позвонила Вика ,или ты так решила подглядеть за Савельичем? ‎ ‎—Да, Вика позвонила, начала нести что-то про шкаф , про Андрея ,что он пропал — сказала Яся, осматривая лицо Макса и добавила— как думаешь куда он мог пропасть ? ‎ —Незнаю и знать не хочу, к родокам наверное отправился ,на тот свет— сказал он ,закатив глаза и облизнул пересохшие губы . ‎—А его родители и вправду погибли?— задала банальный вопрос Яся ,чтоб вновь услышать голос Макса. ‎ — Ну да , а бабка наверное сплавила в этот интернат — не успел закончить Макс, как дверь комнаты открылась и на пороге стоял Юра. ‎— Эй вы чего так громко разговоривает не заходите спалят же нас— сказал кудрявый пропуская Ясю и вслед за ней Макса, Юра выглянув в коридор осмотрелся не следит ли кто-нибудь за ними и закрыл дверь изнутри на ключ. ‎ ‎Макс сразу уселся в кресло Савельича, ‎вальяжно закинув ногу на ногу, показывая этим ,что он не хочет находится здесь из-за того, что пропал Авдеев. ‎Даша стояла возле шкафа Рома с Викой возле двери ,Тема прислонился к шкафу ,а Юра с Ясей облокотились  ,на камин который не работал. ‎В комнате воцарилась тишина. Макс, вальяжно сидевший в кресле, на секунду встретился взглядом с Ясей. В его голове всё ещё стучало: «Она ушла тогда, потому что ей было больно». Он хотел встать и подойти к ней, оттолкнуть Юру от этого камина, но вместо этого лишь сильнее сжал подлокотники кресла и выдал свою колкую шутку про Андрея. ‎ В комнате Савельича пахло старой бумагой ,и чем-то металлическим. ‎ ‎— Ну и? — Макс подал голос из кресла. Он выглядел как молодой принц на чужом троне: расслабленная поза, но взгляд — острый, как бритва. Он демонстративно не смотрел на Дашу, которая стояла возле шкафа . Его глаза были прикованы к Ясе, стоявшей у камина с Юрой. — Долго мы будем играть в молчанку? Даша где Авдеев?  и что вы тут делали оба одни ? — не скрывал ревности Макс . ‎ ‎Даша вытерла пот со лба и указала на старый платяной шкаф. ‎— Мы оба зашли сюда.  Но когда я вышла обратно и заглянув через пару минут... внутри было пусто. ‎— Может, он в Нарнию ушел? — съязвил Макс, хотя внутри у него всё сжалось. Он ненавидел Андрея, но понимал: в этой школе люди просто так не растворяются в воздухе. ‎ ‎Яся, почувствовав холод, исходящий от неработающего камина, внимательнее посмотрела на Юру. ‎ ‎Даша, стоя у дверей массивного шкафа, активно жестикулировала, обращаясь к остальным. Её голос дрожал от волнения: ‎— Я вам точно говорю! Он просто зашёл внутрь и исчез! Я видела это своими глазами! — она снова обернулась к шкафу открыв двери, словно ожидая, что Андрей появится там. ‎ ‎Но в этот момент вешалки с тихим стуком раздвинулись, и из глубины, среди старых пиджаков Савельича, показалось лицо Андрея. Он выглядел возбужденным и слегка запыхавшимся. ‎ ‎— Ребята, вы не поверите! Там потайная дверь! — выдохнул он, жестом приглашая всех внутрь. ‎Первым, не раздумывая, зашёл сам Андрей, за ним, всё ещё немного сомневаясь, последовала Даша. Следом потянулись Вика, Рома и Тёма. Юра, заметив, как побледнела Яся, мягко, но уверенно взял её за руку. ‎ ‎— Идём, я рядом, — тихо сказал он. ‎Юра шагнул в темноту шкафа, ведя Ясю за собой. ‎Замыкающим шел Макс. Он двигался медленно, его взгляд был прикован к их сцепленным рукам. Внутри него всё кипело: осознание того, какую боль он причинил ей в 8-м классе, теперь смешивалось с острой, обжигающей ревностью к Юре. ‎ ‎За потайной дверью обнаружилась  в ‎Глиняяная лестница. Она вела на чердак, который, казалось, не открывали десятилетиями. Когда ребята поднялись наверх, их встретил тяжелый запах застоявшейся пыли и гнили. Повсюду висели огромные хлопья серой паутины, похожие на саваны, а под ногами хрустел вековой мусор. ‎ ‎Юра, решив немного разрядить обстановку и проверить реакцию Яси, вдруг резко шепнул ей на ухо: ‎— Осторожно, Ясь! У тебя на голове огромный паук! ‎ ‎Яся вскрикнула, её голос эхом разлетелся под сводами чердака. Она начала отчаянно стряхивать невидимое насекомое, почти прыгая на месте. ‎— Уберите! Уберите его! Пожалуйста! — в её голосе слышался настоящий ужас. ‎ ‎Макс, стоявший позади, закатил глаза. Он сделал шаг вперед, обходя их, и холодно бросил, даже не глядя на неё: ‎— Успокойся. Нет там никого на твоей голове, кроме дебильной прически. ‎Его слова прозвучали грубо, но это была его привычная защита. Он не мог подойти и обнять её, как хотел бы, поэтому снова выбрал путь язвительности, чтобы скрыть, как сильно его задевает то, что она до сих пор держит Юру за руку. ‎На чердаке царил полумрак, разбавляемый лишь тонкими лучами лунного света, пробивающимися сквозь щели в кровле. Пока Яся пыталась успокоить бешено колотящееся сердце после «шутки» Юры, парни решили, что мрачная атмосфера — отличный повод для дурачеств. ‎Юра, Рома и Тёма, копаясь в старом сундуке, выудили оттуда пожелтевшие от времени пионерские галстуки и мятые пилотки. ‎— Будь готов! — выкрикнул Юра, вскидывая руку в пионерском салюте и криво повязав галстук поверх своей толстовки. ‎— Всегда готов! — хором отозвались Рома с Тёмой, натянув шапки на самые брови. ‎ ‎Ребята вмиг выскочили из тени, маршируя в этом нелепом обмундировании, что вызвало волну истерического хохота у остальных. Напряжение, копившееся весь вечер, наконец лопнуло. Яся смеялась громче всех, чувствуя, как страх отступает под напором этого абсурда. ‎ ‎Макс, прислонившись к балке, лишь в очередной раз закатил глаза. ‎— Боже, какой сад камней вместо мозгов, — пробурчал он, хотя внутри почувствовал мимолетное облегчение от того, что Яся больше не дрожит. — Мы здесь труп учителя ищем или в «Зарницу» играем? ‎ ‎Пока парни кривлялись, Вика отошла к массивному деревянному столбу, подпиравшему крышу. Она провела рукой по изрезанному дереву и вдруг замерла. ‎— Ребята, смотрите... — её голос заставил всех замолчать. — Тут вырезаны имена. Ваня, Игорь ,Коля, Миша, Вася. ‎— Может, это те, кто тут учился до нас? — предположила Даша, подходя ближе. ‎Но настоящий шок ждал их впереди. Юра, заглянув за кипу старых газет, наткнулся на странный предмет, обернутый в темную мешковину. Когда он развернул её, в руках у него оказалась мутная стеклянная банка, наполненная формалином. ‎— Ого... Это что, виноград? — Яся нервно хихикнула, надеясь на шутку. — Скажите, что это просто имитация, ну, как в фильмах ужасов? ‎Все ахнули и отшатнулись, когда Тёма поднес банку ближе к свету. Внутри, в желтоватой жидкости, плавали человеческие глаза. Несколько пар глаз, которые, казалось, всё ещё смотрели на них сквозь стекло. ‎— Нет, Ясь, — Юра покачал головой, и его лицо стало абсолютно серьезным. Он аккуратно коснулся стекла. — Они настоящие. Видишь сосуды? Это не пластик. ‎Комнату накрыла ледяная тишина. Шутки про пионеров моментально забылись. ‎— Мы не можем это здесь оставить, — внезапно твердо произнесла Даша. — Это улика. Если Савельич или кто-то другой собирает это... нам нужно забрать банку с собой. ‎— Ты с ума сошла — Вика попятилась. — Если нас поймают с этим... с этими... глазами, мы можем оказаться на их месте ! ‎ ‎Макс, чья раздражительность теперь переходила в холодную решимость, подошел и буквально вырвал банку из рук Юры. ‎—Даша права. Это наш единственный шанс доказать, что здесь происходит чертовщина, — он бросил быстрый взгляд на Ясю, проверяя её реакцию. — Забираем. ‎ ‎Яся стояла, обхватив себя руками. В её голове снова всплыл голос Макара: «Любое действие имеет свою стоимость». Стоимость этой находки могла оказаться слишком высокой. Она чувствовала, как страх предательства и одиночества снова сжимает её горло.

***

‎Утро в библиотеке было пропитано запахом старой бумаги и тем самым осязаемым напряжением, которое всегда преследовало Ясю Раевскую. Пока остальные копались в архивах, она чувствовала себя как в ловушке, постоянно оглядываясь на дверь. ‎ ‎Яся вместе с Викой склонились над подшивками старых газет. Вика методично перелистывала страницы, а Яся всматривалась в заголовки, надеясь найти хоть что-то, что объяснило бы чертовщину с банкой глаз и именами на столбе. Даша Старкова в это время пыталась штурмовать интернет, но натыкалась лишь на глянцевую рекламу пансионата. ‎ ‎Юра привалился плечом к стеллажу рядом с Ясей, внимательно наблюдая за её пальцами, которые нервно подрагивали. ‎ ‎— Расслабься, Раевская, — тихо бросил он. — Мы здесь просто «прилежные ученики». Никто не заподозрит, что мы копаем под святой «Логос».— сказав это он подошёл к ней кладя руки ей на плечи —все будет хорошо. ‎ ‎Тёма с Ромой, как обычно, превращали всё в фарс, перекидываясь бумажками. Для них это всё ещё казалось квестом, игрой, в которой у каждого есть запасная жизнь. Макс Морозов, бросив Дашу одной искать про пансионат в компе, мерил шагами пространство между полками, ожесточенно споря с Артемом и Ромой о чем-то своем. ‎ ‎— Эй, идите сюда! Быстро! — голос Вики заставил всех вздрогнуть. ‎Яся первая подлетела к столу. В старой, пожелтевшей статье говорилось о пяти воспитанниках детского дома, пропавших без вести. Именно этот скандал стал официальной причиной закрытия учреждения годы назад. ‎ ‎— Смотрите, — Яся ткнула пальцем в список имен. — Игорь Исаев, Николай Семенов, Василий Остапенко, Михаил Спиридонов и Иван Лавров. ‎ ‎— Подожди... — Юра нахмурился, вчитываясь. — Ваня, Игорь, Витя, Коля... Это же те самые имена, которые мы видели на столбе на чердаке! ‎ ‎Яся почувствовала, как по коже пробежал мороз. Это было стабильное чувство вины и страх за благополучие близких. Она поняла, что они нашли не просто старую историю, а список жертв. ‎ ‎Старкова и Морозов, разглядывая фото к статье, одновременно указали на людей на заднем плане. ‎— Это Галина Васильевна, — прошептала Даша. ‎ ‎— И Савельич, — добавил Макс, его лицо потемнело. — Гляньте, а вот этот молодой хлыщ в очках — наш биолог Войтевич. ‎ ‎Тишину разорвал резкий хлопок дверей. Все подпрыгнули. На пороге стояла Галина Васильевна, её взгляд был острым и подозрительным. ‎— Что вы здесь устроили? — ледяным тоном спросила она. — Библиотека — не место для собраний. ‎Яся замерла. Её чрезмерная тревожность и мнительность заставили её инстинктивно спрятать руки за спину. ‎— Галина Васильевна, мы просто... — Морозов тут же включил режим «наглого ученика», выходя вперед. — Спорили о литературе. Тёма утверждает, что классика мертва, а я пытаюсь доказать ему обратное. ‎Пока Макс и остальные парни заговаривали зубы завхозу, Вика, пользуясь моментом, ловко вырвала нужную страницу из газеты. Яся, прикрывая её собой, сделала вид, что поправляет книги на полке. ‎— Уходим, живо, — прошептал Юра, проходя мимо девочек. ‎Им удалось проскользнуть мимо Галины Васильевны. Женщина лишь проводила их хмурым взглядом, но странное поведение компании, привыкшей к выходкам Морозова, не заставило её начать обыск. Улика была у них.

***

‎Завтрак в столовой проходил под аккомпанемент нервного шепота. Ребята, сгрудившись над тарелками, пытались вспомнить фамилию журналиста, которому Савельич писал перед исчезновением. ‎ ‎Несмотря на строгий запрет, компания пробралась к телефону-автомату. Даша, взяв на себя роль переговорщика, набрала номер редакции. ‎ Яся стояла рядом, прижавшись спиной к холодной стене. Её чрезмерная тревожность заставляла её вздрагивать от каждого шороха в коридоре. Юра, заметив, как она нервно перебирает пальцами край кофты, подошел почти вплотную. Он чувствовал тонкий, едва уловимый аромат её духов — что-то цветочное, смешанное с запахом школьного мела. В его голове промелькнула мысль о том, как сильно он хочет просто обнять её и увести подальше от этого места, но он лишь мягко коснулся её плеча, пытаясь успокоить. ‎ ‎— Журналист уволился? — разочарованно переспросила Даша в трубку. — А номер? Нет? Понятно. ‎ ‎— Глухо, как в танке, — подытожил Юра, нехотя отстраняясь от Яси, когда в коридоре показалась Галина. ‎ ‎Завхоз, как всегда, возникла из ниоткуда. ‎— Телефонные разговоры в учебное время запрещены, — отчеканила она, пронзая их взглядом. — Живо в класс. ‎

***

‎ ‎Настоящий удар ждал парней после биологии. Дверь в их спальню была приоткрыта. Внутри царил хаос: матрасы сорваны, личные вещи разбросаны, книги выпотрошены. ‎ ‎— Банка... — выдохнул Андрей. ‎Её не было. Кто-то нашел их тайник. ‎Спустя десять минут вся компания собралась в разгромленной комнате. Яся сидела на краю кровати, обхватив себя руками,её уровень жизненной энергии был на нуле после увиденного зрелища. Юра встал за её спиной, положив руки ей на плечи. Его пальцы слегка сжали её кожу, транслируя немую поддержку, хотя сам он злился на того, кто посмел сюда вломиться. ‎ ‎— Давайте поспрашиваем народ, может, видели кого? — предложила Даша. ‎ ‎— И подпишем себе смертный приговор? — огрызнулся Рома. — Если они нашли глаза, значит, следят за каждым нашим шагом. ‎ ‎— Может, хватит в шпионов играть? — Макс запрыгнул на подоконник, глядя в окно. — Пока нас самих на формалин не пустили. ‎ ‎Вика устало кивнула, соглашаясь, но Яся резко подняла голову. В ней проснулась та самая защитная агрессия, порожденная годами контроля Макара. ‎ ‎— Нет, — твердо сказала Яся. — Я не собираюсь делать вид, что ничего не происходит. У Андрея здесь сестра, у меня... — она запнулась, не желая поминать дядю. — Если мы остановимся, мы так и будем жить в этом постоянном обдумывании опасности. ‎ ‎— Я за Ясю, — Юра сильнее сжал её плечи. Его мысли снова вернулись к ней: он чувствовал тепло её тела сквозь ткань и понимал, что эта близость - единственное, что дает ему силы не бросить всё. — Нам нужно вернуться на чердак и обыскать его нормально. ‎ ‎— Вас там и прихлопнут, — буркнул Рома. ‎ ‎— Трус, — Даша сорвалась на крик. — Хочешь слинять — валяй! ‎ ‎Старкова в ярости вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась с потолка. Яся, бросив на Макса холодный взгляд, последовала за подругой. ‎После того как дверь за Ясей и Дашей захлопнулась, в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Юра стоял неподвижно, его кулаки были сжаты. Он чувствовал, как внутри закипает злость на Макса и остальных за их внезапную трусость. Но больше всего его жгло желание оказаться рядом с Ясей ,он не мог позволить ей уйти в таком состоянии, когда её чрезмерная тревожность и так была на пределе. ‎ ‎Юра резко развернулся к парням, его глаза потемнели от гнева. ‎— Серьезно? — выкрикнул он, перекрывая ворчание Макса. — Мы же команда! Вы чего, так быстро сдулись, как только запахло жареным? Раз вы так испугались, то сидите здесь и ждите, пока за вами придут, а я своих не бросаю! ‎ ‎Не дожидаясь ответа и не глядя на ошеломленного Морозова, Юра выскочил в коридор. Он знал, что это расследование , их единственный шанс быть рядом с Ясей легально, проводить с ней часы в темных углах школы, защищать её. Мысль о том, что она может «слинять» или закрыться в себе из-за страха доверия людям, была для него невыносимой. ‎ ‎Он нагнал Ясю в полумраке перехода между корпусами. Она шла быстро, обняв себя руками, словно пытаясь удержать осколки своей личности, разрушенной синдромом отличника и вечным давлением Макара. ‎— Яся! — позвал он, сокращая дистанцию в два прыжка. ‎Она остановилась, резко обернувшись. В её глазах плескалось чувство опустошенности. Юра подошел вплотную, игнорируя все правила личного пространства. Он снова почувствовал её запах - этот нежный аромат, который теперь ассоциировался у него с домом, который находился в дали. ‎ ‎Он осторожно приобнял её за плечи, притягивая к себе. Яся вздрогнула, проявив свою обычную неспособность отстаивать личные границы перед ним, но не отстранилась. ‎ ‎— Эй, тише... — прошептал он ей в макушку, чувствуя, как она постепенно расслабляется в его руках. — Плевать на них. Если они хотят дрожать под одеялами — пусть. Мы доведем это до конца. Вместе. ‎ ‎Юра мягко провел ладонью по её волосам, заставляя её поднять голову. Его желание близости росло с каждой секундой, проведенной в этой тишине. Он понимал: сейчас он ,её единственная батарейка. ‎ ‎— Ты не одна в этом огне, Раевская, — добавил он тише, его голос вибрировал от скрытой нежности. — Слышишь? ‎ ‎Яся молчала, но её пальцы вцепились в его синий кардиган . Это было её молчаливое «да». Теперь их расследование стало чем-то большим, чем просто поиск правды , оно стало их общим убежищем. ‎ ‎Владлен стоял в тени поворота, затаив дыхание и не сводя глаз с пары в конце коридора. Его взгляд, холодный и изучающий, скользил по фигуре Яси. Он не просто наблюдал за «проблемной ученицей» , в его глазах вспыхнул опасный, собственнический интерес. Для него она перестала быть просто объектом педагогического контроля; он начал видеть в ней привлекательную девушку, чью волю ему безумно хотелось подчинить. ‎ ‎Виктор уже дал ему четкий наказ: Яся наказана и должна находиться под строгим личным присмотром Владлена. Для него это было не поручением, а подарком. Теперь у него был официальный повод вторгаться в её жизнь. ‎ ‎Юра всё ещё прижимал Ясю к себе, когда звук тяжелых, размеренных шагов заставил их вздрогнуть. Владлен вышел из тени, на его губах играла вежливая, но ледяная улыбка. ‎ ‎— Какая трогательная сцена, — вкрадчиво произнес он, глядя прямо в глаза Ясе, игнорируя присутствие Юры. — Однако, Раевская, я вынужден прервать ваше «совещание». ‎ ‎Яся мгновенно отстранилась от Юры. Её чрезмерная тревожность вспыхнула с новой силой, а руки начали мелко дрожать. ‎ ‎— Виктор Николаевич распорядился, чтобы вы были под моим особым надзором, — продолжал Владлен, делая шаг вперед и нарушая её личное пространство. — Сегодня вечером, ровно в восемь, жду вас в своём кабинете. Мы обсудим ваше поведение и... условия вашего исправления. Не опаздывайте. ‎ ‎Он бросил быстрый, полный пренебрежения взгляд на Юру и, не дожидаясь ответа, развернулся, оставляя после себя запах дорогого одеколона и липкое чувство страха. ‎ ‎Яся стояла неподвижно, её эмоциональные реакции не соответствовали ситуации: вместо возмущения она лишь глубже погрузилась в апатию, словно её воля была парализована. Она знала, что визит в кабинет к Владлену сулит ей лишь новое наказание за свои ошибки, которое она уже привыкла принимать как должное.

***

‎Вечер в комнате девушек был пронизан тишиной, которая буквально давила на плечи. Яся зашла в спальню всего на минуту — забрать тетрадь по математике. Это был её предлог, алиби перед самой собой перед тем, как отправиться в кабинет к Владлену. ‎ ‎Но, оглядевшись, она поняла: Старковой нигде нет. Вещи Даши были разбросаны, будто она уходила в спешке. Внутри Яси шевельнулась чрезмерная тревожность. В школе, где люди исчезают из шкафов, отсутствие подруги пугало. ‎ ‎Забыв о тетради, Яся направилась к парням. Ворвавшись в комнату, она застала привычный хаос. ‎ ‎— Вы Дашу не видели? — голос Яси дрогнул. — Её нет ни в комнате, ни в библиотеке. ‎ ‎Калинин привычно съязвил про «волшебный остров» и Андрея, но Макс Морозов моментально изменился в лице. Он соскочил с подоконника, и Яся увидела, как в его глазах вспыхнула защитная агрессия, смешанная с жгучей ревностью. ‎ ‎— Где ты видела её в последний раз? — Макс подошел вплотную, его голос был глухим. ‎ ‎Выслушав сбивчивый рассказ Яси, Макс понял всё без слов. ‎— Они у колодца. Сто процентов, — отчеканил он. — Я иду туда. Ты со мной? ‎ ‎Яся кивнула. Несмотря на страх перед Владленом, она не могла оставить Макса одного в таком состоянии. Она быстро накинула куртку. На улице бушевала непогода, ветер завывал, как раненый зверь. ‎ ‎Пока они пробирались к старому колодцу сквозь стену снега , Макс, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей, заговорил об альбоме Игоря Исаева, который они нашли с Андреем днем. ‎ ‎— Там не рисунки, Ясь, там мерзость... Двухголовые зайцы, мутанты, — Макс сплюнул под ноги. — помнишь мы видели на кладбище с рапортом брюхом. ‎Яся слушала его, и её мнительность рисовала страшные картины. Она не знала, верить ли Андрею, но после банки с глазами мир перестал быть нормальным. ‎ ‎Когда они дошли до колодца, Яся посветила фонариком. Свежие следы, тяжелая крышка... Макс рывком откинул дерево. Луч света выхватил из темноты две фигуры на дне. Даша и Андрей стояли так близко, что сомнений не оставалось — это был поцелуй. ‎ ‎Яся замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она посмотрела на Макса. Его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах застыло чувство опустошенности. Он отошел от края, тяжело дыша. Снизу донеслись крики о помощи, но Макс молчал. ‎ ‎— Макс, стой... — прошептала Яся, когда он резко развернулся. ‎ ‎Он не ушел. Он нашел веревку. Его движения были расчетливыми, холодными — та самая ярость, которую он всегда прятал за сарказмом. Он сбросил веревку вниз без единого слова. ‎ ‎Когда Даша вылезла, она попыталась обнять Макса, лепеча оправдания, но он лишь отчеканил: ‎— Просто молчи. ‎ ‎Андрей показался следом. Макс схватил его за свитер, и Яся испугалась, что сейчас прольется кровь. Но Морозов лишь толкнул его, бросив короткое «в расчете», и зашагал к школе. ‎ ‎Яся стояла, глядя на Дашу. Ей было больно за Макса, больно от того, что предательство стало нормой в этом месте. ‎ ‎— Как ты могла, Даш? — тихо спросила Яся, и не дожидаясь ответа, побежала за Максом. ‎ ‎Она знала: сейчас ему нужна был  кто-то, кто понимает, каково это — когда твой мир рушится. Про Владлена она вспомнит позже. Сейчас был только Макс.

***

‎Макс не шел , он буквально летел по коридору, не замечая ничего вокруг. Оказавшись в туалете, он с размаху ударил по раковине, так что костяшки пальцев мгновенно покраснели. Ему хотелось физической боли, чтобы заглушить тот ад, который устроили ему Даша с Андреем в лесу. ‎ ‎Он включил ледяную воду, прижимаясь лбом к холодному зеркалу. Тяжелое, рваное дыхание эхом отражалось от кафельных стен. ‎ ‎Дверь за спиной тихо закрылась. Макс не оборачивался, он понял кто за ним пришел. ‎ ‎— Уходи, Яся. Я сейчас не в том состоянии, чтобы играть в доброго парня. ‎ ‎Яся сделала шаг вперед. Её чрезмерная тревожность сейчас притупилась, уступив место какому-то странному, фатальному спокойствию. Она видела, как он дрожит. ‎ ‎— Я не уйду. Хватит гнать всех, кто пытается быть рядом. ‎ ‎Макс резко развернулся, и Яся не успела даже вскрикнуть, как он уже прижал её к двери туалета. ‎ Его руки уперлись в дверь, по обе стороны от её головы, лишая всякого пространства. От него пахло сигаретами , холодной водой и сильным мужским парфюмом. ‎ ‎— Быть рядом? — прошипел он, склоняясь так низко, что их кончики носов соприкоснулись. — Ты хоть понимаешь, что со мной сейчас происходит? Я хочу всё здесь разнести. И тебя заодно, потому что ты смотришь на меня так, будто я... — он запнулся, глядя на её губы. — Будто я единственный человек в этом проклятом мире. ‎ ‎— А это не так? — почти неслышно прошептала Яся. ‎ ‎Её слова стали искрой в пороховом погребе. Макс издал звук, похожий на стон, и впился в её губы. Это не было похоже на нежный поцелуй — это было похоже на столкновение двух стихий. Он целовал её жадно, лихорадочно, заставляя её захлебываться от этого напора. Его рука скользнула ей за затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя её еще сильнее запрокинуть голову. ‎Яся ответила с той же неистовой страстью, о которой молчала все эти годы. Она притянула его за воротник куртки, вжимаясь в его горячее тело, чувствуя, как его сердце колотит по её ребрам. В этом поцелуе было всё: и горечь предательства Даши, и годы её собственного одиночества, и тот самый огонь, который Макс так боялся признать в себе. ‎Его руки спустились к её талии, приподнимая её, заставляя почти оторваться от пола. Ногами Яся ухватилась за его талию не делая отпускать.Воздуха не хватало, легкие горели, но они не могли остановиться. Это была их личная катастрофа. ‎ ‎Внезапно Макс отстранился, но не отпустил её, а прижался своим лбом к её, тяжело и хрипло дыша. В его глазах была не радость, а какая-то пугающая решимость. ‎ ‎— Это ничего не меняет, Раевская, — выдохнул он ей в губы, хотя его руки всё еще собственнически сжимали её талию. — Ты слышишь? Это просто... чертова слабость. ‎ ‎Яся смотрела на него, и её чувство опустошенности смешивалось с горьким триумфом. Она получила то, чего хотела, но цена была слишком высокой. ‎ ‎— Никому не говори, — Макс резко отпустил её, будто она была из раскаленного железа. — Забудь, что здесь было. Это была ошибка. ‎Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Яся осталась стоять у двери в кабинку туалета, чувствуя на губах вкус его ярости и привкус своих собственных несбывшихся надежд. ‎Яся осталась сидеть на холодном кафельном полу, прижав колени к груди.  Поцелуй Макса всё еще горел на её губах, но теперь к нему примешивался вкус соли — она не заметила, как начала плакать. Это был не просто плач, а тихий, надрывный звук человека, чей идеальный мир окончательно превратился в пепел. ‎ ‎Она чувствовала себя грязной, использованной и бесконечно одинокой. Она была не в силах даже подняться и запереть дверь. ‎Внезапно тяжелая входная дверь мужского туалета скрипнула и медленно открылась. ‎Шаги были четкими, размеренными. Яся замерла, задержав дыхание, но всхлип всё равно вырвался из груди. ‎ ‎— Раевская? — голос Владлена прозвучал в пустом помещении неестественно громко и вкрадчиво. ‎ ‎Он зашел вглубь, не обращая внимания на разбросанные вещи и разбитую мыльницу. Остановившись в паре метров от неё, он окинул взглядом её дрожащую фигуру. В его глазах не было сочувствия — только холодный, исследовательский интерес и пугающее удовлетворение. ‎ ‎— Я ждал вас в кабинете ровно в восемь, — он медленно сократил расстояние и присел на корточки перед ней, заставляя её поднять голову. — А нашел здесь. В таком... разобранном состоянии. ‎ ‎Он протянул руку и тонкими пальцами коснулся её подбородка, заставляя смотреть на него. Его взгляд сразу зацепился за её припухшие, искусанные губы. Улыбка Владлена стала шире и опаснее. ‎ ‎— Кто же это так грубо обошелся с нашей «принцессой»? — прошептал он. ‎ ‎Она отвернулась,но Владлен сжал ее челюсть Ясю парализовала. ‎— Не бойтесь меня. Я не причиню вам вреда, в отличие от тех... — он сделал паузу, намекая на Макса, — кто использует вашу слабость, чтобы заглушить свою никчемную боль. Это был Морозов, верно? Мальчишка, который не умеет ценить сокровища, попадающие ему в руки. ‎ ‎Он поднялся и подал ей руку. ‎— Идёмте. Вы вся дрожите. Вам не нужно наказание, Яся. Вам нужно, чтобы кто-то наконец-то о вас позаботился. По-настоящему. ‎Яся, находясь в состоянии опустошенности, на подсознательном уровне потянулась к этой фальшивой опоре. Она вложила свою ладонь в его руку. Владлен аккуратно сжал её пальцы. ‎ ‎— Мы пойдем в кабинет, я налью вам чаю, и вы расскажете мне всё. Я ваш наставник, Ясмина. Я — единственный здесь, кто на вашей стороне. ‎Они вышли из туалета. Владлен шел рядом, чуть приобнимая её за плечи — жест выглядел как забота, но на самом деле это был жест собственника. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎