Алименты и восточные единоборства

Закадровый голос: Мы живем в самой прекрасной стране на свете, а все остальные страны нам завидуют. Именно наша уникальная культура насчитывает более трех миллионов матерных частушек. Это наш Менделеев изобрел таблицу и водку, чтобы от одного страдали дети, а от другого — взрослые. Благодаря нам в наших женщинах что-то есть.. по меньшей мере, 4 минуты в день. Только мы способны три бутылки водки закусить одним огурцом. Именно мы гордо называем свою страну Россия, а иностранцы завистливо говорят "Russia". Но все-таки она наша, Наша Russia.

***

Сцена: Чужой подъезд. Сергей Беляков сидит на холодной ступеньке между этажами. Из-за двери одной квартиры доносится глухой шум телевизора. Беляков: (с дверью) Новости ночные вещаете? Ну я с вами. Мне всё равно идти некуда. Из-за двери едва слышен голос диктора: «...и наконец, хорошие новости из мира спорта. В Краснодар сегодня прибыл...» Беляков: (перебивая) О, спорт! Уважуха. Только футбол, и ничего больше. Раньше мужики играли, а сейчас... (бормочет) одни хлюпики бегают. Диктор: «...знаменитый тренер омского «Газ-Мяса», претендующий на звание «Лучший тренер России»...» Беляков: (вскакивает) Чего?! Дак это садист, а не тренер! Он же своих игроков не тренирует, а на запчасти разбирает! И в чем он лучший? В восточных единоборствах? Беляков припадает ухом к двери, но передача уже заканчивается. Беляков: (отходя от двери) Ну вот, самое интересное... А я бы ему это звание вручил. За креативность. Не каждый же догадается футболисту нож в спину воткнуть для вдохновения. В подъезде гаснет свет. Датчик движения не срабатывает. Беляков: (в темноте) Видите ли... На лампочках экономят, а на зарплатах депутатов — нет. Внезапно сверху раздаются легкие, быстрые шаги. Беляков настораживается, съёживается, пытаясь стать менее заметным. Беляков: (шепотом) Менты? Но там далеко не менты. Это женщина. Элегантное пальто, каблуки, в руках — сумка из бутика. Она торопливо спускается, на ходу роясь в сумочке. Но Белякова не замечает. Женщина: (про себя, брезгливо) Да тут свет будет работать вообще... Она проходит мимо, и луч света от уличного фонаря, пробивающийся через стеклянную дверь подъезда, на секунду освещает её лицо. Но вдруг резко останавливается, будто споткнувшись о собственную мысль. Медленно оборачивается и всматривается в темноту. Женщина: Сережа?... Ты что ли? Беляков просто поверить в происходящее не может. Он нерешительно поднимается со ступеньки. Беляков: Даша?... Кузнецова? Даша делает шаг навстречу, и свет снова падает на её лицо. Да, это она. Та самая Даша Кузнецова, первая красавица и первая любовь всей его школы. Она выглядит потрясающе, в её глазах — самое настоящее изумление. Даша: Боже... Беляков? Ты что здесь делаешь? Беляков: А ты что здесь? Даша смотрит на него и её взгляд смягчается. В нём появляется что-то ностальгическое. Даша: Я... я тут живу. На четвертом. А ты? Беляков: (разводя руками) А я... проездом. Дела тут были. Не срослось с ночлегом. Решил, что подъезд — оно самое. Он пытается улыбнуться, но получается криво. Даша молча смотрит на него несколько секунд, будто вспоминая того самого парня с футбольного поля. Даша: (решительно) Так пошли ко мне. Чай пить. Не могу же я тебя тут оставить бомжевать. Беляков: Да нет, Даш... Я не готов... В смысле, я не в форме... А муж твой что скажет? Даша: (машет рукой) Да нет у меня мужа. Пошли, не будем упрямым. Она берет решительно его под локоть. Беляков, не сопротивляясь, позволяет вести себя вверх по лестнице. Где-то глубоко внутри просыпается давно забытое тепло.

***

Сцена: Квартира Даши. Даша наливает в две чашки ароматный чай. Беляков сидит на краю белого дивана, чувствуя себя как дома. Даша: Ну, рассказывай. Что с тобой стало, Беляков? Женат? Дети? Беляков: (отводя взгляд) Да вроде бы... Жена, сын... Всё стандартно. Работаю... А ты? Даша: (вздыхает) Да скучно, Сереж. Работа, дом, фитнес. Иногда кажется, что жизнь проходит мимо. Вот только сестра моя разбавляет эту идиллию. Беляков: (оживляясь) Ага, а у меня с общением тоже проблема. Я вообще, с телевизором разговариваю, когда скучно. Получается тупо монолог. Даша смеется. Её смех звучит искренне и снимает часть напряжения. Даша: Ой, не меняйся. А про сестру... У меня сестра, Настя, в Иваново живет. Работает официанткой в суши-баре. Беляков: (кивая) Ну, девушки-то симпатичные в таких местах обычно. Даша: (усмехается) Девушки — да. Но Настя — это... это натуральная стихия в фартуке. Представь: заходит в бар женщина. Настя ее обслуживает так, будто оказала огромную услугу, просто приняв заказ. Хамит вполоборота, заказ может принести через час, а может и забыть. А если та посмеет возмутиться... Беляков: (с интересом) Что? Вызовет охрану? Даша: Хуже! Может сказать: «Извини, корова, кухня задерживает». Или «Сучка, не нравится — идите в «Макдоналдс»». Беляков: Жестко. Даша: (договаривает) А её фишка в том, что с мужчинами она — сама любезность. Просто ангел во плоти. И главное... она им постоянно намекает. Ну, ты понял короче. Беляков: (недоуменно) На что? На скидку? Даша: (закатывает глаза) Сережа, ну ты даешь! На оральный секс им намекает! Говорит: «А я, между прочим, даже роллы «Филадельфия» без рук есть умею». Беляков: Да ты что! Прям при всех? Даша: Прям при всех! Был случай, подруга моя пришла, а там Настя старичка соблазняет. Ну, подруга моя сидит рядом и просто ужин заказывает. А Настя, чтобы та «не мешала», подошла и высыпала ей на голову пепел из пепельницы! И говорит на всю залу: «Не коровь тут, сучка, мужчине настоящему мешаешь!» Беляков сидит с открытым ртом, а потом начинает хохотать. Сначала тихо, потом все громче, до слез. Беляков: (вытирая глаза) Да... Сестренка у тебя... боевая. Мужчин балует, женщин казнит. Я бы тоже в официантки пошел. Хотя нет, я бы пепел бы ей обратно высыпал. Даша: (смеясь) Вот видишь! А я тут со своей скучной жизнью сижу. Иногда звоню ей — просто поднять настроение. Как у неё дела, спрашиваю. А она: «Да вчера двоим сразу предложила, а одна жирная корова потом на меня в книге жалоб написала, я ей сашими в сумочку подложила». Беляков перестает смеяться и смотрит на Дашу с новой теплотой. Беляков: Знаешь, а ведь у женщин своя война. Мы, мужики, с телевизором воюем, а вы... с коровами в суши-барах. Даша: (вздыхает с улыбкой) Да уж... Не соскучишься. Ладно, проехали. Давай лучше про тебя. Беляков, разгоряченный рассказом про Настю, чувствует себя раскованнее. Беляков: А я очень люблю с телевизором разговаривать. Не в смысле, как сумасшедший, а так... с толком, с расстановкой. Даша: (с любопытством) Да, я помню, ты уже говорил. Беляков: (вдохновенно) Вот, представь, идут новости. Ведущий говорит: «Правительство одобрило новый пакет мер по поддержке экономики». А я ему в ответ: «Ага, и цены на водку, значит, опять подскочат, чтоб народ с голоду не помер?» Он, конечно, молчит, но я то знаю – он в душе со мной согласен! Даша: И он тебе отвечает? Беляков: (таинственно) Не словами, конечно. Но бывает так, что кадр сменится – всё ясно, мою мысль поддержал. Я ж не просто так, я ж аргументированно. Вот смотри. Он включает телевизор, где идет рекламный ролик. Голос из телевизора: «...и ваша семья будет счастлива!» Беляков: (телевизору) А если я один, как сивый мерин? Даша: (смеясь) Молодец... вижу, навык у тебя есть. Но ты же просто ругаешься в пустоту, Серёжа. Беляков: (немного обиженно) Это не пустота! Это... телевизионное сообщество. Нас таких, телевизионных оппонентов, много! Даша: (подвигается ближе, с внезапной серьезностью) А научи меня с ним разговаривать. Может весело мне станет. А то я тут одна, с подругами кроме как про шмотки и мужчин поговорить не о чем. А с телевизором, я смотрю, познавательные передачи. Беляков: Ну... смотри и учись. Вот, например, сериал какой-нибудь. Он включает телевизор. На экране мелодрама, герой страстно признается героине в любви. Беляков: (герою) Врешь, ты! У тебя же на стороне любовница, я в прошлой серии видел! Жене в глаза смотришь, а сам думаешь, как бы свернуть налево! Даша пытается повторить, сдерживая смех. Даша: (неуверенно) У тебя же... кредит неоплаченный! Беляков: (одобрительно) Ну, уже лучше! Но надо с чувством, как будто он тебе лично должен. Представь, что это твой бывший муж. Даша: (с новым азартом) Ага... Так ты, подлец! Говорил, в Самаре на командировке, а сам в Туапсе с бабой шашлыки жарил! Кобель! Она кричит это с такой неподдельной злостью, что Беляков от неожиданности даже подпрыгивает. Он смотрит на нее с новым уважением. Беляков: Да у тебя талант! Телевизор тебя оценит. Они оба смеются. Но потом смех Даши стихает, и она смотрит на него внимательно. Даша: Сережа, а... жена-то твоя что на это говорит? Беляков замирает. Веселье с его лица сходит мгновенно, он отворачивается, делая глоток остывшего чая. Беляков: (бормочет) Да она... Она ничего не говорит. Даша: Как это? Не замечает? Беляков: (упрямо) Не замечает и всё. У нее свои дела. Даша: Ты же мне в подъезде сказал, что дела были у тебя. Ты, получается... поссорился с женой? Пауза затягивается. Беляков: (тихо) Да какая разница... В общем, я тут, а она... в Таганроге. Даша: И она знает, что ты ночуешь в подъездах? Беляков резко встает и делает несколько шагов к окну, поворачиваясь к ней спиной. Беляков: Да какая ей разница?! Даша медленно подходит к нему сзади. Даша: Так... Тебя выгнали? Беляков оборачивается. Его лицо, обычно такое ворчливое и насмешливое, сейчас выглядит по-детски растерянным и уставшим. Беляков: (сдавленно) Да... Выгнали. Сказала, надоели эти разговоры с телевизором, надоело, что я на диване лежу, надоело, что я... что я есть. (Он горько усмехается). Вот и ищу теперь новых собеседников. Он отворачивается к окну, сжавшись, ожидая насмешки или жалости. Даша: (тихо, без осуждения) Оказывается не только у меня проблемы... Знаешь, а мне нравилось как ты в школе всегда говорил то, что думаешь. Пусть и матом хоть. Беляков оборачивается. В его глазах недоумение. Беляков: Да... Я же был шут гороховый. А ты... ты была королева. Даша: (приближаясь, с соблазнительной улыбкой) А королевы устают от королевской жизни. Она подходит к нему совсем близко. Смотрит ему прямо в глаза. Потом ее руки медленно опускаются к застежке своего элегантного платья. Даша: Надоело быть правильной. Надоело быть одной. Надоело слушать, как ты болтаешь с телевизором... когда я рядом. Она расстегивает одну пуговицу на спине. Потом вторую. Платье медленно расходится, открывая сногсшибательное тело. Ее движения плавные, но полные решимости. В них нет пошлости, только усталая откровенность и тихий вызов. Беляков замирает, глядя на нее, как кролик на удава. Его мозг как будто выключился внезапно. Беляков: Даш... Ты чего это? Мы же... чай пили... Даша: (не останавливаясь, позволяя платью упасть на пол) Чай остыл. А я — нет. Она стоит перед ним в нижнем белье — уязвимая и прекрасная. Не бывшая красавица школы, а живая, одинокая женщина. Даша: Я не твоя жена, Сережа. И не телевизор. Со мной можно говорить. И... Не только говорить. Она протягивает к нему руку. Ее взгляд говорит гораздо больше слов. В нем — и предложение, и понимание, и смутная надежда заглушить свою тоску его теплом. Беляков смотрит то на ее руку, то в ее глаза. Вся его ворчливая философия, все его защитные баррикады из мата и насмешек рушатся в одно мгновение. Он медленно, почти неверующим жестом, поднимает свою собственную, чуть дрожащую, руку и принимает ее приглашение.

***

Сцена: Спальня Даши. Утро Яркий солнечный свет резкими лучами бьет в глаза Сергею Белякову. Его голова раскалывается, а тело отзывается тупой болью на каждое движение. И тут он замечает, что он точно не у себя дома. Он в большой, светлой, пахнущей дорогими духами постели. И он не один. Рядом, повернувшись к нему спиной, спит женщина. Растрепанные длинные волосы разметаны по подушке. Беляков замирает, как мышь. Беляков: (про себя, шепотом) Где я? И это... кто? Подъезд... Даша... Чай... Разговор о сестре-официантке... Признание, что его выгнала жена... В этот момент женщина шевелится и с тихим стоном поворачивается на другой бок. Теперь он видит ее лицо. Даша. Его бывшая одноклассница, первая любовь, которую он не видел много лет. Лицо Белякова искажается в немой гримасе паники. Он медленно пытается выбраться из постели, не потревожив ее. В этот момент просыпается Даша. Она открывает глаза, смотрит в потолок, потом поворачивает голову и видит рядом с собой небритого мужчину в помятой майке. Ее реакция — не крик, а тихий, глубокий ужас. Даша: (сдавленно) Серёжа?... Что... здесь... происходит? Беляков: (замирая в полувылезшей позе) Даш... Привет. А я вот... сам пытаюсь понять. Кажется, мы... ну... тут... Даша: (вглядываясь в него, с нарастающей тревогой) Я ничего не помню. Совсем. Последнее, что помню... мы пили чай... Ты рассказывал про жену... Беляков: (кивая с энтузиазмом обреченного) Да-да-да! Чай! И про жену! А потом... а потом как отрубило. Он смотрит на нее с немым вопросом. Даша закрывает глаза на секунду, пытаясь собрать мысли в кучу. Даша: Помню, что тебе стало плохо... Или мне? В общем, ты побледнел, а я повела тебя прилечь... чтобы ты отошел... И кажется, мы просто... отрубились. Беляков, наконец, выбирается из кровати и стоит посреди комнаты, нелепый и растерянный, в своих спортивных штанах. Беляков: (бормочет) Ну, значит, ничего такого... Не было. Просто спали. Как соседи в купе. Он нервно потирает руки. Между ними повисает неловкое молчание. Даша: (слабый голос) Может, кофейку? Беляков: (сразу же) Да! Кофе! Это хорошо. Я... я пойду, помоюсь? Если можно. Даша: (кивая) Вон там, направо. Беляков в душе пытается привести в порядок мысли, которые носятся в голове, как пьяные мухи. Вода смывает пот и стыд, но не может смыть главного — полную пустоту в памяти. Вдруг скрипнула дверь ванной. Беляков замирает, затаив дыхание. Через матовое стекло душевой кабины он видит расплывчатый силуэт. Беляков: (неуверенно) Даш? Это... я тут, вообще-то, моюсь... Дверь душевой кабины приоткрывается на пару сантиметров. В щели появляется лицо Даши. На нем нет ни ужаса, ни растерянности, которые были минуту назад. Теперь ее взгляд томный, игривый и полный решимости. Даша: (тихим, хрипловатым голосом) Я вспомнила. А я вот думаю... Может, стоит начать все с чистого листа? Беляков не в силах вымолвить ни слова, смотрит на нее. Он даже перестал чувствовать воду, которая на него льется. Даша медленно, не спеша, открывает дверцу пошире. На ней только короткий шелковый халатик, который она сейчас медленно сталкивает с плеч. Даша: В прошлый раз, похоже, не срослось... Давай попробуем еще разок. На этот раз... повнимательнее. Халат падает на мокрый кафель. Беляков по-прежнему не двигается, загипнотизированный происходящим. Беляков: Даш... а может, не надо... Кофе там... не остыл еще... Даша: (делая шаг внутрь душевой кабины) Кофе подождет, а я нет. Она оказывается рядом с ним под струями воды. Капли застревают в ее ресницах, стекают по плечам. Она смотрит на него, и в ее глазах — вызов и обещание. Даша: (обнимая его мокрые плечи) Давай, Сережа. С самого начала. Беляков больше не сопротивляется. Память о вчерашнем вечере так и не прояснилась, но внезапно это перестало иметь какое-либо значение.

***

Сцена: Гостиница «Кубань» Тренер «Газ-Мяса» выходит из лифта, направляясь к выходу. Он в своем привычном тренировочном костюме не успевает сделать и трех шагов, как выскакивают два человека с фотоаппаратами. Папарацци 1: (на ходу) Евгений Геннадьевич! Правда, что вы своего вратаря Гатальского убили во время тренировки? Тренер: (не останавливаясь) Отвали. Папарацци 2: (бежит рядом) А как вы относитесь к слухам, что «Газ-Мяс» расформируют из-за ваших методов воспитания? Тренер не останавливается на одном. Это было только начало. Его тело разворачивается, нога описывает удар, который приходится по камере второго папарацци. Та отлетает в стену и разбивается вдребезги. Папарацци 1: Да вы что, больной?! Тренер издает нечеловеческий рык и бросается на него. Это уже не просто отбор оборудования. Это — избиение. Он хватает первого папарацци за шиворот и с размаху бьет его головой о мраморную колонну. Тренер: (рычит, наклоняясь к его уху) Я тебе сейчас все кости пересчитаю! Для профилактики! Второй папарацци, придя в себя, пытается ударить тренера сзади штативом. Тренер, не глядя, уходит от удара, ловит штатив, вырывает его и ломает о колено. Тренер: Ты в детстве не в футбол играл, да? А я научу! Он применяет бросок из восточных единоборств, и папарацци летит через столик кофейни, заваливая его собой. За несколько секундах холл гостиницы превращается в филиал бойцовского клуба. Охранники гостиницы стоят в ступоре, боясь подойти. Охранник 1: (в рацию) Бро... это ж тренер «Газ-Мяса»... Охранник 2: (также в рацию) А вызывать кого? Скорую? Ментов? Санитаров? Охранник 1: (после паузы, решительно) Бро... вызывай ФСБ. Скажи, что террористы. Или шпионы. Эти с камерами — точно шпионы! Тренер, закончив «работу» с папарацци, стоит посреди хаоса, тяжело дыша. В этот момент главные двери гостиницы с силой распахиваются, и внутрь врываются четверо мужчин в строгих костюмах. Они окружают тренера. Старший ФСБ: (сухо, предъявляя удостоверение) Евгений Геннадьевич? Просим проследовать с нами. Тренер смотрит на него спокойно, почти лениво. Тренер: А вы кто будете? Новые папарацци? В костюмах, это стильно. Старший ФСБ: (холодно) Шутки закончились. Нападение на граждан... Это уже статья. Тренер: (перебивая) Какие граждане? Это не граждане. Это — насекомые. Они меня с утра до вечера преследуют. В туалет заходят! В номере жучки ихние нашел три штуки! Я — тренер! У меня нервы не железные! Старший ФСБ: Это не оправдывает... Тренер: (снова перебивая) А вы знаете, что один из этих «граждан» интересовался, есть ли у меня бронежилет? Это что, профессиональный интерес фотографа? Глаза агента ФСБ сужаются. Он бросает взгляд на своих подчиненных. Те почти незаметно переглядываются. Тренер: (продолжает, пользуясь моментом) Они мне спать не дают! Есть не дают! Я приехал сюда за званием лучшего тренера, а они... Старший ФСБ медленно закрывает свой блокнот. Он смотрит на тренера оценивающе, потом обводит взглядом разгромленный холл и пострадавших папарацци. Старший ФСБ: (обращаясь к своим) Осмотреть их технику. Тщательно. Все носители информации изъять. Проверить на связь с иностранными спецслужбами. Он поворачивается к тренеру. В его глазах появляется нечто, отдаленно напоминающее понимание. Старший ФСБ: Евгений Геннадьевич... В следующий раз... просто позвоните. Есть специальные номера. Мы бы их... мягко отшили. Без шума. Тренер: (кивает, делая вид, что соглашается) Понял. Просто... нервы. Вы же понимаете, какая ответственность. Агенты ФСБ начинают собирать разбросанную фототехнику. К папарацци подходят пара человек в другой форме и без лишних слов начинают их поднимать и уводить. Тренер спокойно направляется к выходу, чтобы наконец-то начать свою утреннюю пробежку.

***

Сцена: Беляков в той же квартире Сергей Беляков, хоть и слегка в ошарашенном настроении, выходит из ванной. На нем — только маленькое полотенце. Беляков: (кричит в сторону кухни) Даш, а у тебя есть что-нибудь из мужского? Вдруг звенит резкий, настойчивый звонок в дверь. Даша: (шепотом) Я не жду никого... Беляков: (машет рукой) Щас я... Он направляется к двери, поправляя полотенце, и открывает ее. Это его жена, которая выгнала из дома. Лицо — буря гнева и усталости. Беляков замирает, его мозг отказывается работать. Беляков: Юль? Ты?... Ты что в Краснодаре забыла? Юля делает преувеличенно глубокий вдох, словно принюхиваясь к воздуху в коридоре. Юля: (с смертельной иронией) А вот, солнышко, узнала тебя по фирменному запаху. Он, знаешь ли, с Таганрога тянется. – ее взгляд скользит по его полуобнаженному телу, – Прямо как шлейф от паровоза. Беляков: (пытаясь собраться) Юль, это не то что ты подумала... Юля: (фыркает) Я дура, думала, что может ты под забором где валяешься, в помойке ночуешь! А ты... Ты вообще помнишь как зовут твоего сына? Беляков: (растерянно) Какой сын... какой... Димон же... Юля: А, вспомнил! Так вот знай, – ее голос становится стальным, – что алименты будешь платить до глубокой старости! А я каждую копейку буду тратить на его образование! Чтобы он вырос не таким, как папа! Она поворачивается к выходу, но на прощание бросает: Юля: И прятаться нет смысла! Суд приставов найдет тебя везде! Даже в самом вонючем подъезде Краснодара! Дверь с грохотом захлопывается. Беляков стоит посреди гостиной, всё ещё в полотенце, но теперь его лицо выражает уже не растерянность. Он метается по комнате, бормоча под нос. Беляков: (сам себе) Алименты... До глубокой старости... Суд приставов... Это ж они с меня шкуру сдерут! Да я ж умру под забором, а они с моего трупа последние деньги выбьют! Он резко поворачивается к Даше, которая смотрит на него с испугом. Беляков: Даш, мне пора! Срочно! Он хватает свои вещи — помятую майку, спортивные штаны, ветровку — и начинает натягивать их на себя с такой скоростью, будто за ним гонятся псы. Даша: Серёжа, подожди! Успокойся! Может, всё ещё не так плохо? Беляков: (застегивая штаны) Не плохо?! Да они мне все счета арестуют! Я ж им до самой смерти должен буду! Я лучше в Сибири в шахте буду уголь грузить, чем эти алименты платить! Он, не зашнуровывая кроссовки, пулей вылетает из квартиры, даже не попрощавшись. Дверь захлопывается с оглушительным грохотом.

***

Сцена: Улицы Краснодара. Беляков бежит так, как будто никогда в жизни не бегал. Задыхаясь, спотыкаясь о развязанные шнурки, он мчится по тротуарам, сшибая прохожих. В ушах у него звенит только одна фраза: «До глубокой старости!» Беляков: (задыхаясь, сам себе) Беги, пока не поздно! Он заворачивает за угол и, врезается во что-то твёрдое и массивное. Беляков падает и ударяется об асфальт, больно ударившись копчиком. Над ним возвышается тренер «Газ-Мяса». Он даже не пошатнулся от столкновения. Он смотрит на Белякова, валяющегося на земле, с холодным, безразличным презрением. Тренер: (безразлично) Ты куда прёшь, мудило? Беляков, всё ещё не пришедший в себя, смотрит на тренера. И вместо того чтобы извиниться, он выдаёт то, что первое пришло в его голову. Беляков: (заикаясь от страха и одышки) Алименты! Они меня догонят! Суд приставов! Спасайте! Тренер смотрит на него несколько секунд. Вид этого полубезумного, задыхающегося человека, кричащего про алименты, видимо, оказался ему забавным. Тренер: (негромко) Алименты, говоришь... Интересная проблема. У меня как раз один игрок алименты не платил полгода. Беляков замирает, смотря на тренера с новым, смешанным чувством страха и надежды. Тренер: Мы с ним... побеседовали. Он продал свою почку, чтобы погасить долг. Беляков медленно поднимается с асфальта. Тренер «Газ-Мяса» изучает его с отстранённым любопытством, словно рассматривает редкий вид насекомого. Внезапно в глазах тренера мелькает узнавание. Тренер: (внимательно вглядываясь) Стоп... А ты ж лицом вылитый арбитр... Жадная сука, которая мне в прошлом сезоне пенальти не дала! – Беляков инстинктивно отступает на шаг. Беляков: (испуганно) Я не арбитр! Футбол это не мое вообще! Я телевизор смотрю! Тренер: (не слушая, продолжает смотреть) Та же жадная физиономия... Ладно. – Он машет рукой. – Рассказывай, чего разнылся? Что ты такого натворил? Беляков, всё ещё напуганный, пытается соврать. Беляков: (неуверенно) Да так... мелкие неприятности... Дела семейные... Пустяки, в общем. Тренер прищуривается. Он шагает ближе, и его тень накрывает Белякова. Тренер: (опасным голосом) Я тебя пока что по-хорошему спрашиваю. А могу и по-плохому. У меня методов, сам знаешь... Много. Рассказывай. Конкретно. Что случилось. Беляков все-таки сдаётся и начинает выпаливать правду, уже без прикрас. Беляков: (тараторит, чуть не плача) Жена выгнала меня! Говорит, я неудачник! Я приехал в Краснодар, встретил тут свою бывшую одноклассницу! Мы... мы выпили чаю! А потом... – он замолкает, краснея. Тренер: (безразлично) А потом? Беляков: (опустив голову) А потом я проснулся у неё в квартире. И не помню, ЧТО было потом! А в этот момент моя жена в дверях появилась! И застукала меня... голым! Теперь она требует алименты! До самой старости! Суд приставов! Я пропал! Тренер молчит несколько секунд, а потом негромко хрипло смеётся. Тренер: (качая головой) Двадцать первый век на дворе, а проблемы как в пещерные времена. Жена, любовница, алименты... – Он смотрит на Белякова с неожиданной, почти профессиональной оценкой. – Ладно. Помогу тебе. У меня с приставами особые отношения. Я могу сделать так, что они о тебе забудут навсегда. Но у меня к тебе будет одно условие... Беляков: И... какое? Тренер: У меня завтра церемония награждения. «Лучший тренер России». – Он произносит это с явным презрением. – Будешь моим психологическим щитом. Беляков: (недоумённо) Щитом? Тренер: Будешь идти рядом со мной. Если какой-нибудь пиджак с фотокамерой полезет с дурацкими вопросами – ты начинаешь с ним... общаться. Как с телевизором. Только громче. Можно даже материться. Главное – отвлечь. А я в это время... – он сжимает кулак, – ...буду медитировать. Ты мне делаешь отвлекающий манёвр, а я тебе даю спокойную жизнь. Договорились? Беляков смотрит на протянутую руку тренера. Впервые за долгое время на его лице появляется нечто, отдалённо напоминающее уверенность. Он кивает и пожимает руку. Беляков: Договорились.

***

Сцена: На следующий день. Красный ковёр перед концертным залом. Тренер «Газ-Мяса» и Беляков подходят к входу. Тренер — в том же тренировочном костюме, Беляков — в своей помятой ветровке, но уже более уверенно. Их встречает шквал вспышек. Десятки журналистов и фотографов. Журналист 1: (протягивая микрофон) Евгений Геннадьевич! Правда, что вы вчера избили двух папарацци? Тренер напрягается, сжимая пальцы в кулаки. Он бросает взгляд на Белякова. Тот, вспомнив договорённость, резко выскакивает вперёд. Беляков: (в микрофон) А вы кто такой, чтобы такие вопросы задавать? Вы их родственник? Или тоже под дверью в туалете подглядываете? Журналист 1: (в ступоре) Я... я просто спрашиваю... Беляков: (не сдаётся) А я вот спрашиваю — вы свою жену дома не бьёте? А? Нет? А может, надо? Для профилактики! Журналист, ошеломлённый такой атакой, отступает. Тренер за его спиной едва заметно кивает, довольный. Журналистка 2: (обращаясь к тренеру) Скажите, а не кажется ли вам, что ваши методы устарели? Снова Беляков выпрыгивает, как боксёр на ринге. Беляков: (журналистке) Это ваша прическа устарела! Это ещё наши прабабушки так волосы укладывали! А методы тренера — это классика! Пока Беляков отвлекает прессу разгромными репликами, тренер спокойно проходит внутрь. Беляков, закончив тираду, бежит за ним.

***

Сцена: Зал церемонии. Идёт торжественная часть. Ведущий объявляет со сцены. Ведущий: И на звание «Лучший тренер России» номинируется... Евгений Геннадьевич, тренер футбольного клуба «Газ-Мяс»! Зал взрывается аплодисментами. Тренер невозмутимо поднимается на сцену. Беляков готовится к новым подвигам. Ведущий: (протягивая статуэтку) Евгений Геннадьевич, поздравляем вас! В этот момент из первого ряда поднимается известный спортивный комментатор, принципиальный критик тренера. Комментатор: Позвольте вопрос! Не считаете ли вы, что ваши садистские методы губят российский футбол? Тренер медленно поворачивается к нему. В глазах загорается знакомый опасный огонёк. Его рука сжимает статуэтку так, что кажется, она вот-вот треснет. И тут, как и договаривались, на помощь идет Беляков. Он взбирается на сцену и выхватывает микрофон у ошеломлённого ведущего. Беляков: (орёт в зал) А ты кто такой? Ты просто языком мелишь бред! А он — дело делает! Он из игроков мужчин делает! А вы все только и умеете, сопли жевать! Он — герой! А вы все... В этот момент его взгляд скользит по первому ряду. И он видит не только свою жену Юлю, которая пришла на церемонию, но и... Дашу. Его любовницу. Она сидит буквально через три кресла от Юли и смотрит на него с какого-то странного восхищения. Мозг Белякова на секунду отключается. Две женщины, из-за которых его жизнь превратилась в бегство от приставов, сидят в нескольких метрах друг от друга. Зал замирает в ожидании. И тогда Беляков, переполненный эмоциями, снова орёт в микрофон, тыча пальцем то в одну, то в другую: Беляков: А ВОТ... ВОТ МОЯ ЖЕНА! ОНА АЛИМЕНТЫ ХОЧЕТ! А ВОТ... – его палец дрожа переходит на Дашу, – А ВОТ... ДРУГАЯ! ВЫ ВСЕ ЗАВИДУЕТЕ! ПОТОМУ ЧТО У ВАС В ЖИЗНИ НИЧЕГО НЕТ! А У МЕНЯ – ПОЛНАЯ АФЕРА! КАК В СЕРИАЛЕ! Юля вскакивает с места, её лицо пунцовое от ярости. Даша, напротив, закрывает лицо ладонью. Поднимается невообразимый шум. Охрана бросается к сцене, чтобы стащить Белякова. Тренер, воспользовавшись хаосом, спокойно спускается со сцены и, держа свою статуэтку, направляется к выходу. По пути он бросает Белякову, которого уже тащат охранники. Тренер: (кивая с одобрением) Молодец. Считай, алиментов не будет. Дверь закрывается. Белякова выволакивают из зала , но он, красный и взлохмаченный, ловит взгляд Даши. Та, всё ещё смеясь, подмигивает ему. И даже яростный крик Юли: «Ты останешься без штанов, Беляков!» — уже не кажется ему таким страшным. Вот так и заканчиваются в Наша Russia скандальные церемонии! Где ещё можно одним выступлением решить проблемы с алиментами, восхитить любовницу, разозлить жену и стать легендой? Только у нас! Потому что в нашей стране даже самый простой мужик может устроить шоу круче любого телевизионного проекта.