Часть 1

Я сидел на крыше многоэтажки, сжимая в руках банку энергетика. Вечерний город раскинулся внизу, залитый мягким светом уличных фонарей, но я не замечал его красоты — всё моё внимание было приковано к ней. Она шла по тротуару, опустив голову, её плечи были напряжены, а шаги — резкими и нервными, будто каждый шаг давался с огромным трудом. Ветер ласково играл её волосами, развевая их по плечам, но она, казалось, не чувствовала ни ветра, ни окружающего мира. В её движениях читалась глубокая усталость и боль, которые разрывали мне сердце. «Чёрт», — прошипел я, сжимая банку ещё сильнее. Металл прогнулся в моих пальцах, оставляя холодные вмятины. В груди клокотала злость, горькая и тяжёлая, но я знал, что не могу ничего сделать прямо сейчас. Я слишком хорошо понимал, что стоит за её состоянием, и это раздирало меня изнутри. Я встал, швырнул пустую банку в сторону — она с грохотом покатилась по крыше, звонко стуча по металлу, — и побежал к пожарной лестнице. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, готово было вырваться наружу. Кровь пульсировала в висках, а в голове билась только одна мысль: успеть, не дать ей уйти. Яна почти дошла до подъезда, когда я спрыгнул с последней ступеньки, приземлившись прямо перед ней. Она вздрогнула, отшатнулась, её глаза наполнились страхом и недоумением. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на панику, и это резануло меня по сердцу. Но я не мог позволить ей уйти — не сейчас, когда она так нуждалась в поддержке. Я схватил её за руку, чувствуя, как её ладонь дрожит в моей. Её кожа была холодной, почти ледяной, и это ещё больше усилило моё беспокойство. «Прекрати ныть», — бросил я, глядя ей в глаза. В моём голосе звучала жёсткость, но в душе бушевала настоящая буря. Я пытался скрыть свою тревогу и боль за напускной грубостью, но внутри всё кричало от отчаяния. — «Когда уже от него уйдёшь?» Я знал, что мои слова могут ранить, но не мог молчать, не мог стоять в стороне и смотреть, как она страдает. Она попыталась вырваться, но я держал крепко, не желая отпускать её в этот мрачный мир, где она чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. — «Ром, отпусти. Тебя это не касается», — её голос дрожал, но в нём слышалась твёрдость, которая меня всегда в ней восхищала. Она была сильной, несмотря на всю боль, которая терзала её душу. — «Не касается? — я засмеялся, но в моём смехе не было ни капли радости. В голосе звучала горечь, которая, наверное, была слышна даже ей. — Ты должна понять, что заслуживаешь большего. Я не могу видеть, как ты страдаешь, как позволяешь ему издеваться над собой». Я хотел кричать, выплеснуть всю свою боль и отчаяние, но сдерживал себя, понимая, что сейчас не время для истерик. Она замолчала, её взгляд стал отстранённым, будто она ушла в какой-то свой внутренний мир, куда мне не было доступа. — «Не позволяй ему тебя сломать», — прошептал я тише, но не менее настойчиво. Мои слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя, которые медленно опускаются на землю, оставляя после себя следы. — «Тебе меня не понять», — ответила она. В её голосе звучала усталость, которая резанула меня по сердцу, словно острый нож. Я видел, как она закрывается от меня, как возводит невидимые стены, чтобы защитить себя от нового разочарования. — «А ты знаешь, как это — смотреть на тебя, когда ты страдаешь, и не мочь ничего сделать?» — мой голос стал хриплым, дыхание — горячим. Я чувствовал, как внутри меня бушует настоящая буря, как желание защитить её борется с пониманием того, что я не могу вмешиваться в её жизнь. — «Ты сильная, и ты справишься. Поняла?» Я хотел верить в то, что говорил, хотел, чтобы она услышала меня, но в то же время понимал, насколько сложно ей будет сделать тот шаг, который я от неё требую. Но она не дала мне закончить. Её губы коснулись моих — поцелуй был полон боли и отчаяния, он словно передавал всю ту тяжесть, которая лежала на её душе. Я хотел этого, мечтал о её близости, но не такой ценой, не через боль и страдание. — «Прости», — произнесла она, отстранившись. Её голос был тихим, почти шёпотом, он растворился в вечернем воздухе, оставив после себя лишь эхо. — «Я так не могу». Она повернулась и побежала в квартиру, захлопнув дверь с громким щелчком. Звук эхом отразился в моей голове, словно удар молота по наковальне. Я остался стоять на лестничной площадке, не понимая, что только что произошло. В голове крутились мысли: «Что, если я войду и снова поцелую её? Что, если попробую убедить её, что всё будет хорошо?» Но я знал, что так нельзя. Это будет неправильно — для нас обоих. Я закрыл глаза, пытаясь подавить желание забрать её к себе, укрыть от всего мира, защитить от всех бед и невзгод. Но я понимал, что не могу решать за неё, что она должна сама сделать свой выбор, каким бы трудным он ни был. Было ли то, что между нами только что произошло, слабостью или чем-то большим? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя. Я стоял и смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределённости и тревоги. В душе царил хаос, а будущее казалось туманным и непредсказуемым. Я не знал, что ждёт нас впереди, но понимал, что этот момент навсегда изменит наши отношения, как бы ни сложилась дальнейшая судьба.