ПРОЛОГ: "ПЕРВЫЙ ВЫБОР”

500 ЛЕТ НАЗАД Она умирала красиво. Мизуки лежала на футоне, бледная как лунный свет, и даже болезнь не могла украсть изящество её черт. Длинные темно-красные волосы рассыпались по подушке, словно пролитая кровь, а янтарные глаза смотрели в потолок с тихой покорностью. — Доктор сказал — до весны не доживу, — прошептала она, когда он вошел в комнату. Мудзан застыл в дверях. За месяцы их знакомства он ни разу не видел её такой слабой. Всегда живая, смеющаяся, дразнящая его своими колкостями и неожиданными вопросами. Женщина, которая заставила его почувствовать себя... человеком. — Врачи ошибаются, — сказал он, подходя ближе. — Не этот. — Мизуки слабо улыбнулась. — Помнишь, я говорила, что умею чувствовать смерть? Она уже здесь, в комнате. Сидит в углу и ждет. Мудзан опустился рядом с ней на колени, взял её холодную руку в свои. Под кожей едва прощупывался пульс — слабый, неровный, затухающий. — Я не позволю тебе умереть. — Ты не бог, — она повернула голову, и в её глазах мелькнула прежняя искорка. — Хотя иногда ведешь себя так, будто им являешься. Если бы она знала, как близко к истине была... — Мизуки, — он сжал её руку крепче. — Если бы существовал способ... любой способ спасти тебя... ты бы согласилась? — Зависит от цены. — Какой угодно. Она изучала его лицо долгим взглядом. За вовремя что у них было она научилась читать его лучше, чем кто-либо. Видела, как он напрягается, когда говорят о болезнях. Замечала, как он избегает солнечного света. Чувствовала в нем что-то... нечеловеческое. — Ты не такой, как все, правда? — тихо спросила она. Мудзан замер. Никто никогда не задавал ему этот вопрос так прямо. — Нет, — честно ответил он. — Не такой. — Покажи мне. Он позволил своей истинной природе проявиться. Глаза вспыхнули красным, клыки обнажились, на лице проступили демонические узоры. Мизуки не вскрикнула. Не отшатнулась. Только внимательно изучала его новый облик. — Демон, — констатировала она. — Вот почему ты такой странный. Вот почему мне так хорошо с тобой. — Ты не боишься? — Должна? — Она попыталась сесть, но слабость брала свое, он поспешно подхватил ее и помог. — Ты причинил мне боль за все это время? — Нет. — Планируешь причинить? — Никогда. — Тогда какая разница, демон ты или человек? — Мизуки коснулась его щеки, проводя пальцем по демоническим узорам. — Ты тот же мужчина, который приносит мне цветы и читает стихи. Тот же, кто спорит со мной о философии до рассвета. — Мизуки... — Спаси меня, — прошептала она. — Любой ценой. Он поцеловал её тогда — долго, отчаянно, словно пытаясь передать через прикосновение все слова, которые не умел сказать. А потом укусил её за шею, и его кровь смешалась с её кровью. И человеческая жизнь Мизуки закончилась. Вместе с их любовью. ТРИ ГОДА СПУСТЯ Мизуки стояла в саду их дома, наблюдая, как Мудзан убивает слугу. Не быстро. Не милосердно. Мужчина умолял о пощаде, но Мудзан словно не слышал. Когда-то она думала, что сможет его изменить. Что её любовь сделает его лучше. Но демон, который когда-то читал ей стихи, умер в тот же день, что и она. А то, что осталось... — Зачем? — спросила она, когда все закончилось. — Он видел меня в истинном облике, — равнодушно ответил Мудзан, стирая кровь с рук. — Это опасно. — Он был предан нам. — Ты слишком мягкая, — Мудзан повернулся к ней, и в его глазах не было ни тепла, ни любви. Только холодная уверенность. — Я создал тебя, но ты все еще думаешь как человек. Я создал тебя. Эти слова он повторял все чаще. Как напоминание. Как цепи. — Может, это хорошо — думать как человек? — Это слабость. Ты преодолеешь её. Но она не хотела преодолевать. С каждым днем пропасть между ними росла. Мудзан убивал без разбора, контролировал каждый её шаг, каждое слово. Женщина, которую он когда-то любил, превратилась в его собственность. А она... она все еще надеялась. Все еще верила, что где-то внутри него остался тот мужчина, который держал её руку, когда она умирала. — Я не могу так жить, — сказала она однажды ночью. — Привыкнешь. У тебя есть вечность. — Не хочу вечность, если она такая. Мудзан изучал её лицо в лунном свете. За три года она почти не изменилась — все та же красота, все те же янтарные глаза. Но что-то в её взгляде стало другим. — Ты сожалеешь о своем выборе? — Я сожалею о твоем. Они стояли друг напротив друга в саду, который когда-то был их раем. Теперь здесь росли только темные цветы — те, что цветут ночью и пахнут смертью. — Я спас тебя, — тихо сказал Мудзан. — Ты спас мое тело. Но убил мою душу. — У демонов нет души. — У меня есть. — Мизуки коснулась груди. — И она кричит каждый раз, когда ты убиваешь невинных. — Тогда заставь её замолчать. — Не могу. — Она покачала головой. — И не хочу. Мудзан шагнул к ней, его глаза вспыхнули красным. В этом взгляде не было любви. Только власть. — Ты моя. Я создал тебя. — Ты дал мне силу. Но не купил мою волю. — Я могу заставить тебя подчиняться. Мизуки почувствовала, как что-то внутри неё сжалось от страха. Но одновременно — и от понимания. — Можешь попробовать. Он попробовал. И ничего не произошло. Мизуки смотрела на его удивленное лицо и вдруг поняла — его власть над ней не работает. Совсем. Она была первой, созданной не проклятием, а любовью. И это сделало её свободной. Свободной уйти. — Ты уйдешь, — сказал он. Это не был вопрос. — Да. Она не знала почему. Что-то внутри — инстинкт, интуиция, последние остатки человечности — кричало: "Беги. Беги сейчас же." — Я найду тебя. — Знаю. — Мизуки печально улыбнулась. — Но не сегодня. И не завтра. А когда найдешь... я уже не буду той женщиной, которую ты любил. Она развернулась и пошла к выходу из сада. У ворот остановилась, не оборачиваясь. — Я любила тебя, Мудзан. Человека, которым ты был со мной. Но этот человек умер в тот день, когда ты решил, что сила важнее сердца. — Мизуки... — Прощай. Она исчезла в ночи, унося с собой единственную любовь, которую он когда-либо знал. Мудзан стоял в саду до рассвета, окруженный цветами смерти, и впервые за столетия почувствовал, что такое одиночество. Он не знал тогда, что её уход спасет не только её, но и будущее дитя, которое она однажды родит. Не знал, что через пятьсот лет она вернется — не к нему, а к его врагам. И что у неё будет дочь с такими же янтарными глазами. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Где-то в горах Японии женщина проснулась от сна о прошлом. Мизуки коснулась шеи — там, где когда-то были следы его клыков, не осталось даже шрама. Но память жила в крови. Пятьсот лет назад она ушла, повинуясь инстинкту. Только потом поняла, что это было правильно. Что она не смогла бы его спасти — можно спасти только того, кто хочет спасения. А Мудзан хотел только власти. Она поднялась и выглянула из пещеры. Рассвет окрашивал небо в золотые тона, где-то внизу в поместье Убуяшики спала её дочь. Прости меня, Юки, — подумала она. За все, что будет. Потому что война приближалась. И на этот раз ставкой была не только её жизнь, но и жизнь того единственного человека, кого она любила больше, чем когда-то любила Мудзана. Своего ребенка. Первая жертва тирана — это тот, кто его любит. Но иногда единственное спасение — это бегство. И иногда это спасает не только тебя. КОНЕЦ ПРОЛОГА