5. След родовой вражды

Следующим экспонатом в музее интернет-раскопок Ярика стал ретеллинг сказки Андерсена «Снежная королева» под фэндом «Володин vs Золотницкий», а ещё гора мемов, артов и нейроартов от самого фикрайтера и его читателей. — Короче, тут ты, конечно, заколдованный Кай с осколками в глазу и сердце, а я твоя пламенная Герда, чмоки-чмоки! Точнее, тут это типа наши детские прозвища. Миленько, но я не представляю школ, где дети окрестили сверстника таким сказочным персонажем. У нас был в параллели Армен-Колобок, но там понятно, что имели ввиду. А это… Не верю, как сказал бы Станиславский. — Ну, это уже ближе к правде, чем омегаверс, — хмыкнул Аргымай. — А Снежная Королева — это..? — Ты ещё не понял? Твоя милейшая сестричка Айлана, конечно же! В фанфике она заколдовала тебя, подарив волшебное зеркало, в котором ты увидел всё самое плохое о моём роде. Ты со злости отшвырнул зеркало и поранился осколками, которые отравили тебя идеей вражды, мстительностью и холодностью. Что-то в этом есть, не находишь? Про наших отбитых на голову дедов фикрайтер не знает, но суть в завязке уловил точно. — Разбитое мной зеркало, надо же… — Аргымай сцепил пальцы в замок, на мгновение отвёл взгляд. В его кабинете после ремонта зеркал не было вовсе. — Ну а с поправкой на то, что гоблинское зеркало — слова с действия моего деда Каана, а Айлана такая же «заколдованная» девочка, действительно даже слишком по сути в философской оболочке, кхм… Но я так подозреваю, дальше пошли сильные расхождения с христианской сказкой о взрослении? Сколько лет Аргымай упорно верил, что его сестру можно «расколдовать», убедить, что идеи вражды ошибочны… Он — не дурак, скрывал от неё, верной внучки Каана, свой союз с Яриком, но и её же всегда защищал от опасностей. Оценит ли она когда-то его заботу, а?.. Ладно, не Ярика это дело. — Дальше там слэш, злая магия рассеивается жёстким сексом с третьего раза, когда ты… э-э-э… отлюбив меня во все щели, позволил отлюбить тебя в ответ. После описания этого бурного расколдунства я не могу спокойно смотреть на сосульки на улице, сразу очко сжимается… Аргымай заметно расслабился, прыснул: — Вот что сосулька животворящая делает! Нет, ну сосулька-фаллоимитатор — это сильно. Я теперь знаю, как заставить тебя обосраться без всяких ножей. Аргымай, это наглухо ебанутое величество, провёл рукой по воздуху, превращая в лёд вспыхнувшие белые искры-кристаллики, формируя… Сука! Он наколдовал сосульку в форме члена! — Ну и хуёвая же у тебя магия, Золотницкий! — буркнул Ярик и тут же подул на это творение тонкой струйкой огня, растопив его. — Эх, никакой в тебе романтики… Я тебе ледяное чудо создаю, а ты!.. А что там за арты по этому ретеллингу? — Во, гляди, тут много, почти полностью проиллюстрированный фанфик. Красиво даже. Хотя за некоторые эротические арты аж в суд подать охота. Нейросети, значит, ставят ограничения на реальных людей и порнуху, но у этих гениев фотошоп и руки не для скуки. Аргымай с усмешкой стал листать арты. — Смотрю, Айлу количеством артов тоже не обидели. И ей в творениях больше повезло: симпатично и без пошлости. Ярик нервно усмехнулся, вспомнив несколько комментариев из интернета под постом с артами Айланы в роли Снежной Королевы с общим содержанием «я б вдул». Так и тянуло написать в ответ: «Парни, это скорее Айлана достанет из багажника своего майбаха складную лопату и черенком лишит вас заднеприводной невинности. И это вам ещё повезёт, меня б она выпотрошила складным ножичком, который болтается у неё с ключами вместо брелока. В лучших традициях родовой вражды, так сказать». Аргымай может сколько угодно верить, что его сестра — «заколдованная девочка», которая, поддерживая вражду, всё равно не способна на крайности и не потеряла человечности, но… Если Айлана попытается навредить самому Ярику, он сделает всё, чтобы и самому выжить, и её обезвредить и вернуть Аргымаю на «перевоспитание». Но если она задумает что-то против Севы… То тут уж прости, Аргымай, как получится. Не факт, что она останется целой и невредимой, если вообще останется. Собой рискнуть Ярик был готов, но не сыном же. Тяжёлые, вновь смердящие трижды проклятой родовой враждой мысли оборвал стук в дверь в пустом офисе, где до того не было никого, кроме Ярика с Аргымаем.