Часть 1

— Минуту! Это всего лишь животное, — парирует Клэр, уверенная в своих словах. — Вот только чертовски умное! — бросает мужчина ей в лицо, а затем с последней мыслью поворачивается к нему, обладателю всего хаоса — Масрани: — Я советую вам пообщаться с генетиками. Это ваша особь, не совсем динозавр. *** — Я не заказывал монстра! — вспыхнул Саймон. — Монстр — понятие относительное. Для синицы и кошка — монстр. А мы привыкли быть кошкой, — спокойно ответил Ву. *** Как странно это было, но как же просто он смирился уже с этой мыслью и этим фактом: он, Оуэн, согласился на предложение Хоскинса. Безумца, что вмиг загорелся идеей выпустить его рапторов, чтобы те напали на след Индоминуса и уничтожили её. Цели Вика были полностью ясны с самого начала: устроить полевые испытания, чтобы проверить, можно ли динозавров использовать как боевое оружие. Возникал вопрос: можно ли сделать его из них и применять в войне? Оуэн знал ответ: нет, это безумие. Все знали, понимали, что это сумасшествие. Все, кроме Вика. То ли он не хотел смиряться с тем, что динозаврами нельзя управлять и контролировать, то ли просто был идиотом. В любом случае разочаровывать себя он не планировал. Динозавры — это часть дикой природы, живые существа, а их контролировать нельзя. Невозможно. Можно попытаться их понять, но попытка упрётся в их непредсказуемость. Слишком агрессивные. Слишком опасные. Невероятно опасные. Даже Блю, Дельта, Эхо и Чарли несмотря на то, что он их растил с самого их рождения и был одним из главных людей в их жизни, могли его убить. Многого для этого не надо: нужно будет совершить всего лишь одну ошибку — и всё. После неё он потеряет их доверие, и они просто на него нападут и разорвут в клочья. Как бы человек ни хотел контролировать динозавров, это невозможно, а если возможно и будет, то издержки и сложность будут требовать большой ответственности. Контроль — это иллюзия. А иллюзии убивают. Сейчас он гнался на мотоцикле за своими девочками, которые мчались вслед за витающим в воздухе запахом Индоминуса. Кругом непроходимые джунгли и ночной мрак, а рапторы рассекали и то, и другое с недосягаемой скоростью. Их целью было лишь одно: выследить ту и уничтожить. Вдруг они начали снижать скорость. Едва заметив, Барри сразу же сообщил об этом: — Они сбросили скорость. Вот и оно. «Это знак. Она где-то рядом» — отметил про себя Оуэн и ответил тому: — Значит что-то почуяли. А вскоре скорость спала ещё сильнее. Хищники останавливались, а вслед за ними затормозил и Оуэн. Он приподнял руку, давая другим ту же команду: остановиться. Позади него всё замерло, не двигаясь. А спустя мгновения все соскочили со своего транспорта и пробежали на запланированные позиции. Шумели перебежки, побрякивали стволы и слышались подгоняющие шиканья от каждого второго. Суматоха стихла так же быстро, как и возникла, все замерли. Во тьме горели редкие красные и зелёные огни орудий, которые плавно навелись все на невидимую цель. Всё окончательно пришло к первоначальной гробовой тишине, все за мгновение замерли неподвижно, а пальцы были уже на курках, готовые нажать в любой момент и выстрелить. В напряжении за плавающими наводками лазеров наблюдал и Оуэн. Рапторы замерли, глядя вдаль. Их мышцы были напряжены, они были готовы в любой момент наброситься на врага и вонзить когти глубоко в плоть. Было тихо, оглушительная тишина, разрывал её лишь тихий шелест листвы и далёкие звуки. Такие странные и глухие. Округу окутало покоем. Все ждали. И покой прервался. Земля дрогнула. А потом ещё. Она начала ощутимо вибрировать, по телу каждого прошлась та дрожь под ногами от тяжёлых, медленных шагов Индоминуса. Мелькнули белые чешуйки на мгновение в листве и скрылись, алые глаза с узкими зрачками сверкнули ярко во тьме. А потом на свет показалась она. Рапторы не бросились на неё. Они медлили по неявной для них причине. Лишь смотрели на возвышающуюся перед ними громадину, переступали с лапы на лапу. Индоминус тоже не нападала, внимательно вглядываясь в них. Она будто изучала представшую перед ней четвёрку, пока ветви позади неё скрывали оставленный ею проход. Зрительный контакт продолжался. В один момент белоснежный динозавр мельком бросил взгляд на людей, и в нём Оуэн увидел то, что не ожидал: злобный блеск, боль и осознание того, что она творит. То, что он видел в её глазах, могло принадлежать только одному виду. Только один вид, известный ему, направлял свой гнев на конкретных особей. Только один вид устраивал кровавое месиво.Только один вид пытался установить контакт с существами, которых видит впервые, и этот вид — не животные. Индоминус издала громкий, лающий звук: приветствие. Так приветствовали его девочки каждое утро, слышать это было для него обыденностью, но услышать это от Индоминуса было неожиданностью, чем-то неправильным. Он смотрел на Блю, ожидая её реакции, внимательно наблюдал за тем, как её умные глаза вглядываются в Индоминуса, как она быстро принимает решение. Она тоже поприветствовала большого белого динозавра тихой, настороженной трелью. Люди замерли в кустах неподалеку, наблюдая за динозаврами. Почему она ей ответила? И он понял. Ужас окатил его. Звуки, которые издаёт Индоминус, до безумия похожи на те, что издавали его девочки. Его ужас возрос, когда он услышал ответ от рапторов. Они отвечали Индоминусу. Они переговаривались, издавая тихие щелчки, лающие, рычащие и вибрирующие звуки. Этого не должно было быть. Наблюдая за этим, Барри произнёс тихим, напряженным голосом: — Что-то не так. Они общаются. — Так вот почему генетики напускали туману, — что-то щёлкнуло в мозгу Оуэна, догадка выливалась в его шёпоте. — Ну и? — всё ещё в непонимании спросил его напарник. — У неё есть гены раптора, — глухо высказал Оуэн. Барри посмотрел на него нечитаемым взглядом. Мысленно Оуэн обещал себе, что скормит Ву Рекси. Ему было бы интересно взглянуть, как тот пытается донести до хищницы, почему его не стоить жрать. Но проклинать уже было бессмысленно: всё свершено, и они пожинают плоды его деяний. Только сейчас он заметил у Индоминус черты, присущие рапторам: её голова была менее массивной и уже, чем у Тираннозавра, на втором пальце задней лапы сверкал серповидный коготь и положения лап, то, как она их держала. Он мысленно выругался из-за того, что не заметил очевидное. Её невероятная память, скорость, способность наблюдать и решать проблемы, устраивать хитроумные ловушки — всё это было свойственно рапторам. Он до сих пор помнил, как его девочки пытались заманить его в вольер, притворяясь, что им плохо. Лежали, стонали, хрипя и стуча «обессиленно» хвостом по земле. Он много раз на это вёлся, но научился распознавать, ловушка ли это, брызгая в «больного» раптора водой. Как правило, они быстро выздоравливали и злобно шипели на него, а он был готов поклясться, что те его проклинают на своём. Или когда они пытались стащить интересующую их безделушку, а то и его завтрак, а Барри иногда пособничал им. Когда наступала внезапно тишина и все скрывались с виду, Оуэн знал, что обязательно чего-то у себя не обнаружит, но зато обязательно найдёт это что-то в вольере у рапторов. А в прибавок ко всему, следующие несколько дней, будучи, например, не в настроении, рапторы будут доставать потеряшку и кромсать у него на глазах, а он ничего не сможет сделать. Рапторы были чертовски умны. А эта белая тварь ещё умнее. А теперь в полном безмолвии все эти пять пар глаз уставились на него. Они словно не замечали остальных людей и редких пощёлкиваний орудий в их руках, все те огоньки пронзали только его. Оуэн видел в той паре огоньков всё то же понимание, ум. Она умна, пожалуй, умнее любого хищного динозавра с этого острова. Она даже поняла, что ей выгодно избавиться от отслеживающего импланта. Вопрос в том, как она поняла, зачем он и что это такое. Возможно, замечала, как после его появления люди всегда узнают, где она. Даже рапторы его четвёрки раздражённо чесали шкуру в районе импланта и пытались выгрызть его. Кто-то из работников мог бы счесть это за раздражение мягких тканей, вызванное имплантом, к чему и Оуэн склонялся раньше при наблюдении за рапторами, но это ведь далеко не конец в послужном списке гибрида. Она догадалась расцарапать стену, чтобы привлечь внимание. Она могла предсказать возможную реакцию людей на это. Она знала, что такое камеры, зачем они и что люди следят за ней. В конце-концов, поняла, что ей нужно замаскироваться и поняла, как это сделать. Она могла устанавливать причинно-следственную связь: «Камеры видят меня, если я замаскируюсь, то они меня не смогут увидеть». Так она могла рассуждать. А считалось, что динозавры не способны устанавливать подобные связи, исключая некоторые виды. Настолько она была умна. Умнее обычного динозавра, она быстро всё схватывала, прямо на лету, быстро адаптировалась и обучалась. Ему нужно было быть умнее, рассчитывать каждый шаг наперёд и думать, как она. Казалось, что выход был лишь один, но он не мог решиться. Всего один шаг вперёд. Всего один шаг, но это было сравнимо броском с большой высоты. Он набрал побольше воздуха в грудь, выдохнул. Автомат опустился вниз, а Барри краем глаза глянул на него в непонимании. Он попытался успокоиться, чтобы выглядеть увереннее и не упустить ничего в порыве «паники», сжимал и разжимал пальцы. И сердце вспыхнуло в порыве адреналина. Собравшись, Оуэн начал ступать по траве в сторону ящеров. К той пятёрке, что пристально и внимательно наблюдала за ним и его движениями. Люди дрогнули, едва успев понять его действие. Вик, находившийся в диспетчерской, только и вымолвил: — Безумец. Позади, вслед ему, раздавались полушёпотом крики солдат. Они кричали про то, что не стоит этого делать, что-то о смерти, жизни, об обещаниях. Но он не слушал. Слова полуразборчивыми фразами проносились мимо него, лишь изредка заставляя встрепенуться кого-то из рапторов. Даже ящеры бросали беглые взгляды на источники шума за Оуэном, задеваемые такими странными звуками, но даже при этом звуки те не задевали его. Высоко поднимая ноги над густой травой, мужчина прошёл так несколько метров. Расстояние до хищников сокращалось. Он видел, как над головами рапторов начинают махать всё активнее их длинные хвосты. На челюстях Индоминус медленно загорался оскал, а затем полилось и нарастающее рычание. А он всё шагал. Остаётся шесть метров, пять… и тут Индоминус сделала резкий выпад в его сторону, припав параллельно на передние лапы. Челюсти раскрылись в паре метров от него, когда раздался твёрдый громкий тон: — Стоп! — и громадина замерла. Грудь вдыхала учащённо воздух, а лапы давили в землю в напряжённой стойке. Словно время для неё остановилось, разве что хвост выдавал в ней живое, вертясь ненавистно, будучи вскинутым высоко над головами рапторов. Во взгляде Грейди промелькнул страх, а потом привычная твёрдость. Он чувствовал, что он был на грани лезвия, какое везение, что она знает команды. Мужчина поразился этой своей мысли. Поразился и опроверг. Она не могла знать о командах, хотя бы потому, что у неё было смотрителя, который бы её обучил. Она не могла знать значение этого слова или… Вдруг она могла слышать через стекло, о чём говорят люди? Тогда становится всё проще. Но это новое открытие заставило его ещё больше насторожиться. Он следил за каждым её движением. В ответ на её агрессию, тем не менее, по её шкуре активнее забегали лазерные метки со всех сторон. Позади себя, со стороны солдат, Оуэн чувствовал десятки различных эмоций, начиная твёрдостью в решении и заканчивая безысходностью. Ему показалось, что кто-то отступал постепенно назад. Он чувствовал, как дрожат пальцы людей в напряжении и давят поневоле на курки. Затрещали где-то в тишине снова оружия. Вот-вот. Мелькнул за спиной шёпот: «Огонь…» — Не стрелять, — вскрикнул вдруг Оуэн, не сводя взгляда с глаз гибрида. Возня позади на миг стихла в непонимании, а он продолжил: — Всадите в них хотя бы одну пулю — и я навсегда потеряю их доверие. Всё под моим контролем, без моих команд ничего не предпринимайте. И хотя тон его был твёрд, он понимал: многое из сказанного им — ложь. Сейчас фигурами на шахматной доске управляет Индоминус. Но он может попытаться сделать хоть один ход в свою пользу. Под приказом Грейди с оружий медленно сняли лишние пальцы: те, что давили на спусковые крючки и грозились вот-вот опалить градом пуль белый силуэт. Слыша это, Оуэн неслышно выдохнул. А Индоминус как-то удивлённо на него смотрела. Её сщуренные в ярости глаза наполнялись непониманием. Она наклонила голову набок, кажется, она ожидала, что он предпримет дальше. А затем она щёлкнула пастью перед его вытянувшейся рукой и недовольно встряхнула головой, взмахнув резко хвостом. Оуэн отпрянул в сторону, но удержал позицию. Вслушиваясь в ворчащие и полурычащие звуки гибрида, он свёл взгляд на рапторов. Те, склоняя головы, наблюдали за происходящим из-за зарослей и что-то негромко курлыкали. Индоминус подняла тело обратно на задние лапы, отстранённо отклоняясь при этом. Зато рапторы практически бесшумно обошли её и стали вышагивать в сторону дрессировщика. Тот сделал последний шаг в их сторону и остановился, слегка приподняв руку. — Привет девочки, — переводил он взгляд то на гибрида, то на четвёрку, — Это ваша новая подруга? Рапторы наперебой начали издавать тихие лающие звуки, и в один момент Блю рявкнула на них, заставив умолкнуть, после чего издала короткий щелчок. Положительный ответ на его вопрос. Она слегка наклонила голову, смотря на него и наблюдая за его реакцией. Он задумался на секунду, а потом посмотрел на Индоминуса. Она не нападала, но заметно напрягалась, что было видно по очертаниям её мышц. При этом в её взгляде сквозило любопытство. Ей хотелось знать, почему он так поступает. Оуэн надеялся, что ему показалось и ей плевать, что она просто думает о том, какие из 1000 возможных способов убийств применить… Но поза выдавала её: корпус наклонён, голова низко опущена, и, самое странное, положение её передних лап, близкое с скрещенными на груди руках. Её язык тела был похож на язык тела одного из видов, обитавших на земле, он был другой, не такой как у других хищников. Наконец мужчина обратился к ней: — Я Оуэн, это Дельта, Блю, Эхо, Чарли, — перечислял он, указывая на своих девочек. Рапторы смотрели то на новую знакомую, то на него, и каждая после своего имени мгновенно отзывалась. Индоминус удивлённо наклонила голову набок и что-то изумленно прочирикала. Оскал на её пасти становился бледнее, она полностью сдержанно слушала то, что он говорил. — Я думаю, ты достаточно умна, чтобы понимать многое из того, что я говорю, — начал говорить Оуэн тихо, пристально глядя ей в глаза. Самое важное было сейчас удерживать зрительный контакт, тогда больше шансов, что он реально будет услышан и замечен. И Индоминус внимательно слушала, но никак не реагировала, только лишь кончик хвоста подёргивался. Он продолжил: — Я не знаю, как много ты понимаешь, но, надеюсь, достаточно. Достаточно, чтобы осознавать, что если ты продолжишь дальше убивать без разбора, то тебя тоже убьют, — он выдержал паузу, наблюдая за ней. Та не напала, но дёрнулась, а зрачки сузились. Раздалось тихое приглушённое рычание, она оскалила клыки. Засуетились снова и позади него. Она поняла, что он сказал, и это было хорошо. А её реакция говорила о том, что самка открыта к контакту, даже такому. Дождавшись, пока та чуть успокоится, он продолжал: — Утром прилетят люди. Много людей. Они будут стрелять и не успокоятся, пока ты не будешь уничтожена. Но у тебя есть выбор: прекрати убивать, и тогда тебя не тронут, — он сделал паузу и, убедившись, что она слушает и глядя её в глаза, вновь продолжал: — Но если ты продолжишь дальше — умрёшь. Я знаю, что такое умное существо как ты не хочет умирать.Ты хочешь жить. Он опять замолк. Он смотрел на неё и видел, как та призадумалась и как шестерёнки крутятся у неё в голове. В её взгляде читалось сомнение, она постукивала когтем по земле, отбивая лишь ей понятную мелодию. Она опустила голову и задумчиво смотрела вниз, издавала тихие звуки, отвечая затем более громкими, грубыми, как бы разговаривая сама с собой. Вот так, вслух. Оуэн был поражён, он не ожидал что она будет говорить сама с собой, это было странно и ощущение навязчивой тревоги, напряжения росли.Он понимал что то что он отрицал похоже правда.Он не мог поверить в то что видел.Он надеялся что это всё сон, что он проснётся, а Индоминус не сбегала и находится в своём вольере. Учёные их парка не могли так облажаться, неужели Ву не отдавал себе отчёта о том что он творит? Как он знал должны были быть какие-то ограничения по проведению экспериментов с ДНК определённых видов или этические ограничения.Эксперименты должны были строго регламентироваться или хотя бы контролироваться, ключевое слово должны были, но видимо только на словах и на бумаге, иначе он никак не мог объяснить что он видит. Когда Индоминус раздражённо зарычала, видя что он забылся, и привлекая его внимание, а Блю начала тыкаться в него, то он очнулся и сконцентрировался на Индоминусе, легонько отодвинув морду Блю в сторону, начал подбирать следующие слова: -Думаю ты хочешь жить, и для тебя это не выход продолжать все эти разрушения, -он сделал паузу, видя как Индоминус внимательно смотрит и склонила набок голову: -Тем более тут люди.Их много.Они не знали о тебе, и они ни в чём не виновны, и будет не правильно их трогать.Я думаю ты умна, чтобы понимать разницу между тем что правильно и что не правильно.Ты ведь понимаешь в чём между неправильным и правильным разница? , -он остановился, ждя ответа на свой вопрос, он видел как Индоминус принимает решение, как она выбирает, как она размышляет над его словами.Он видел и молился чтобы его слова подействовали на неё, она хоть и слушала его, но одно неверное слово или движение, она опять может броситься на него. Она была несмотря ни на что хищником, а хищники не предсказуемы. Она посмотрела в ту строну, где было скопление людей, она внимательно смотрела вдаль, как будто хотела что-то разглядеть, но никак не могла.А потом повернулась и издала короткий щелчок, и кивнула головой-это было «да», а потом помолчав секунду что-то неуверенно прощебетала ему. -Это хорошо, -он кивнул больше самому себе, чем ей. -У тебя был смотритель? Или имя есть? , -она отрицательно помотала головой и издала звук, напоминающий обиженного ребёнка, Оуэн задумчиво покачал головой: -Даже у Рекси есть смотритель, а она здесь 40 лет, -мягко заметил он.Индоминус услышав имя Тираннозаврихи, посмотрела на него с не пониманием.Он продолжал: -Ты хотела бы иметь семью? , -она издала звук, который как он пологал означал «да», -Ты могла бы присоединиться к нам.К моему отряду хищников.У тебя будет имя, ты будешь не одна и ты сможешь общаться с ними., -он указал на рапторов, стоящих рядом, которые внимательно смотрели на разворачивающуюся сцену.Они нервно топтались, нервно постукивая когтём по земле, поглядывая в сторону солдат, -У тебя будет вольер больше чем тот.Ты хочешь всё это иметь? , -та призадумалась и долго не отвечала.В её взгляде сквозила обида за то что у неё не было семьи или хотя бы имени.Она задумчиво взмахнула хвостом, медленно моргнув.Он её понимал, и это было очень тяжело.Осознавать что она не только машина для убийств, но и живое существо, как и его рапторы.Осознавать что ты есть, но при этом ты никто-многие сталкивались с этим чувством, но каково когда ты живёшь всю жизнь, всю жизнь с этой мыслью? Он не мог этого представить, а она могла.Она долго думала, и ответила ему щебетанием, соглашаясь на то что ей этого хочется, и хочется сильно.Что ей хотелось бы не быть одной. Он предложил: -Присоединяйся к моему отряду хищников.Ты за или против? -спросил и терпеливо ждал её конечного решения.Она не уверенно переминалась с ноги на ногу, и в конце выдохнула, обдав его паром и что-то ласково щебеча.Её взгляд переменился, стал более дружелюбным, но всё равно её поза выдавала настороженность и «а вдруг всё это исчезнет?».Но она всё равно с неким недоверием смотрела на него, и была все ещё напряжена, внимательно наблюдала за его движениями-и не пыталась даже это скрывать.Рапторы позади продолжали неуверенно топтаться, но Блю заметив изменение в атмосфере неуверенно что-то прощебетала.Оуэн не отозвался, просто смотрел в глаза Индоминусу, наконец-то почувствовав что может слегка расслабиться и устало улыбнулся Индоминусу: -Думаю это да. Ещё ему всё больше хотелось натравить рапторов или Индоминуса на Ву.Он не мог понять что творится в голове у того, но то что он сделал это было фатальной ошибкой, ошибкой которая разрушала всё подряд и убивающая всё живое.Хорошо что эта ошибка идёт хоть на какой-то контакт и обладает любопытством. Он никак не мог принять что этот злобный блеск в её глазах принадлежал лишь одному известному ему виду — Homo sapiens.