Шестая глава

Комната Драко пахла так, будто сама значимость решила поселиться в ткани обивки кресел и на полках, где стояли чёрно‑зелёные томики под заголовками, написанными угольной рукой. Тяжёлые портьеры отрезали уличный свет, и в комнате горел мягкий ламповый свет — не свечи, не пламя костра, а благородное, чуть прохладное сияние, которое, казалось, подчёркивало каждую выверенную тень. На столе лежала свернутая карта мира, который Драко обожал держать на виду — не для чтения, а для того, чтобы она напоминала о хорошем вкусе владельца. Гермиона сидела на диване, сложив руки в замок на коленях. Подавляющее большинство людей, оказавшихся в комнате Малфоев, чувствовали бы себя неловко — но Гермиона уже давно привыкла к таким интерьерам, и потому её осанка оставалась такой же ровной, как и голос, которым она собралась произнести своё признание. Рядом — Драко, присев на подлокотник кресла, Блейз Забини устроился у камина так, чтобы огонь отражался в его тёмных глазах, Теодор Нотт стоял в тени книжного шкафа как статуя, Пэнси Паркинсон рассыпала мелкие замечания в сторону, а Дафна и Астория Гринграсс сидели рядом, чуть приглушая свои движения, словно проверяя, что каждое их движение соответствует ожиданиям. — Я решила, — сказала Гермиона и на мгновение умолчала, посмотрев на каждого из собравшихся, чтобы её слова дошли до всех. — Я хочу поступать на Пуффендуй. В комнате повисла пауза — та, в которую всегда вползают и самые шумные, и самые тихие реакции. — Что? — выплюнул Драко, потому что не умеет иначе. В его тоне была смесь презрения и искреннего удивления. — Ты шутишь? — Нет, — коротко сказала Гермиона. — Я не шучу. Пэнси вцепилась в эту фразу и вдруг заговорила так, будто её язык был оснасткой для критики: — Гермиона, ты же — ты же… ты читаешь за две ночи на неделю книги, которые нам не снились. Зачем тебе Пуффендуй? Там же нет престижа. Там нет… ну, комнат для показы, прогулок среди тех, кто тебе нужен. Это не для тебя. Гермиона улыбнулась, но улыбка была не обороной, а объяснением: — Пэнси, мне не нужна сцена. Я хочу спокойную среду, где людям ценят упорный труд, верность и доброту. Я хочу быть в доме, где это — не просто слова. Я хочу, чтобы мой дом отражал те принципы, которые мне важны. Теодор нахмурился и отозвался холодно: — Ты хочешь быть «тихой»? Для кого-то это странно. Мне всегда казалось, что ты — та, кто ищет вызов. — Вызов тоже может быть тихим, — ответила Гермиона. — Мне иногда кажется, что геройство можно проявлять не только в зрелищных поступках. Быть рядом, помогать, терпеть, работать, не жертвуя собой ради сцены — разве это не тоже сила? Блейз дал короткую, почти завораживающую улыбку: — Ты хочешь устроить революцию через спокойствие. Это звучит неплохо, Грейнджер. Я бы посмотрел. Дафна качнула головой: — Но Слизерин даёт практические преимущества. Связи. Люди выходят оттуда и занимают места. Если ты хочешь влиять, если тебе нужен доступ к ресурсам — Слизерин это даёт. Драко вытянул губу: — И не только ресурсы. Это дом, где тебя учат ценить успех, где учат «должно быть сделано» — не потому что кто‑то так сказал, а потому что результат важен. Пуффендуй — это… приторная забота. Ты не из таких. Гермиона стиснула подбородок, но не говорила резко. Она говорила точно и спокойно, как будто предлагала факт, а не просьбу: — Это не про «необходимость успеха» ради успеха. Это про то, какие качества ты хочешь видеть в своих людях. Мне близки терпение и порядочность, это то, что я хочу культивировать. Я хочу учиться быть понятой, а не оценённой по шкале «полезен/не полезен». Пэнси покачала головой, и голос её стал почти упрёком: — Но ты не хочешь лишать себя шансов. Ты умна, Гермиона. Тебя могли бы использовать в самых разных местах. Почему бы не смотреть выше? Ей хотелось подчеркнуть: «выше», «лучше», «полезнее». Как будто вкусы и амбиции были метками одежды, которые можно надеть и снять. Гермиона вздохнула. — Потому что «выше» не всегда значит «лучше для меня». Я хочу быть в окружении, где мои ценности разделяют. Это не значит, что я отказываюсь от возможностей. Это значит, что я выбираю, кто будет рядом со мной. Тишина в комнате стала плотнее, но затем в неё позвякнуло что‑то более тонкое — звук голоса Нарциссы Малфой. Она вошла без излишнего шума, как всегда — и в тот же момент все разговоры, которые шли до её появления, словно потеряли вес. Нарцисса прошла в центр комнаты и осмотрела присутствующих гладким, внимательным взглядом. Её лицо было спокойно, а манера держаться — безукоризненно властной. — Что тут у вас, — спросила она, едва поднимая бровь. Драко встал чуть смущённо и ловко заговорил: — Мама, мы обсуждали планы. Гермиона говорит, что хочет пойти в Пуффендуй. На этот раз реакция Нарциссы была настолько тонкой, что трудно было сразу понять: это одобрение или скорее набор вопросов, которые она оставит без ответа. Она бросила на Гермиону взгляд, который мог быть и изучением, и испытанием. — Гермиона, — сказала она тихо, — расскажи мне. Почему Пуффендуй? Гермиона заговорила снова. Её голос был прямым, и она старалась не уклоняться ни от фактов, ни от чувств: — Потому что там ценят то, что я ценю. Потому что я хочу быть частью сообщества, где доброта и трудолюбие не выглядят как извинения за слабость, а как основания для жизни. И потому что я хочу, чтобы мой выбор был осознанным, а не продиктован страхом перед людьми и результатом. Нарцисса посмотрела на Гермиону дольше, чем кто‑либо до этого. — Ты понимаешь, — сказала она наконец тихо, — что многие будут считать твой выбор странным. И не только потому, что они привыкли к ярким этикеткам. Некоторые просто боятся того, чего не умеют понимать. Гермиона кивнула: — Я понимаю. Мне уже приходилось слышать много мнений. Но страх — не аргумент для моей жизни. Я хочу, чтобы моё место было честным. Нарцисса на мгновение закрыла глаза, потом снова открыла и чуть смягчила голос: — Честность — хороший компас. И зачем спорить с компасом? Если ты уверена, я не стану тебя останавливать. Более того — я помогу, чем смогу. В комнате послышалось тихое удивлённое шуршание. Драко так широко раскрыл глаза, что Пэнси едва не прошипела: «Что ты делаешь?». Драко, казалось, пытался одновременно осознать сказанное и смягчить внезапный приступ благодарности. — Мама… — начал он, и в голосе его впервые за весь вечер не было раздражения. — Это… неверное решение. Гермиона умна, спору нет, но если она выберет Слизерин.. Её амбиции оценят очень сильно. Нарцисса подняла бровь: – Я не хочу решать за Гермиону, но если она склоняется к Пуффендую, то это не выбор, а не наш, не так ли, Драко? Драко смутился, Тео хмыкнул. – Извините, миссис Малфой, но Драко прав. Гермиона сделает ошибку, если не доверится факультету змей. Для неё Слизерин – это как минимум идти по стопам и родителей, которые были чистокровными слизеринцами, и Снегга, который так же был слизеринцем. – Нотт возразил, выдавлия что-то, на подобии улыбки. Миссис Малфой повернулась к Грейнджер. Гермиона замолчала. Что ж, где-то внутри девочка понимала, что Теодор прав, и упоминании о родителях, которые поступили на Слизерин, заставило ее задуматься. Увидев сметение в глазах подруги, Блейз решил додавить и переманить её на сторону факультета змей всеми силами: – Гермиона, подумай. Все в твоем окружении поступали или будут поступать именно на Слизерин. Такое ощущение, будто сама судьба за то, чтоб ты поступила именно туда, в факультет, где тебя оценят по достоинству, где будут считаться с твоим мнением, где будут уважать, где ты получишь возможность стать самой великой ведьмой из-за своего ума. Грейнджер вслушивалась в каждое слово друга, Нарцисса Малфой не спускала с неё взгляда. Впрочем, не только она гипнотизировала взглядом девушку, все её друзья смотрели на неё и выжидали ответа. Недолго думая, Гермиона все же кивнула: – Ладно, посмотрим. Главное же слово Распределяющей Шляпы. Но я не смогу конкретно выбрать: Пуффендуй или Слизерин, все будет зависеть только от Шляпы. Послышался облегчённый выдох, кто-то рассмеялся, а миссис Малфой, не отрываясь, изучала девочку. Да, она была похожа на свою мать внешне, но характер у неё от отца, этого не отнять. Блейз усмехнулся, будто наблюдая за занимательной сценой, ища в ней очередной тон. Тео, чьё чувство стиля состояло в постоянном холоде, не спешил с выражениями, но его слова тоже несли одобрение: — Пусть будет так, — сказал он. — Твой выбор. Мы поможем прикрыть тебя от лишних взглядов, если что. Неплохо иметь у себя в доме людей, которые умеют улыбаться, когда нужно. Пэнси внутренне смирилась. Её критерии ценности были другим, но её амбиции тоже знали толк в выгодных связях. Она бросила Гермионе короткий, почти дипломатический поцелуй губами: — Хорошо. Но только ты не забудь, что первое впечатление — важная вещь. Пусть Пуффендуй подумает, что они получили редкий экземпляр. Но несли Слизерину повезет, он станет лучшим факультетом, имея такую гениальную ученицу. Все разом рассмеялись — смешок получился лёгким, почти дружеским. Напряжение спало, словно кто‑то открыл окно и впустил свежий вечерний ветер. Нарцисса подошла ближе и положила ладонь на плечо Гермионы — жест, в котором не было ни помпы, ни театральности, только решимость. — Хорошо, — сказала она. — Я не предложу тебе золотой путь или гарантию популярности. Но я предложу честность и покровительство там, где это нужно. Если люди придут к тебе с предвзятостью — мы покажем им, что это предвзятость, а не факты. И если потребуется — я посижу с ними и буду читать о земле, чтобы они не путали слова «честь» и «корысть». Гермиона рассмеялась — искренне и тихо. Что‑то в тоне Нарциссы показалось ей одновременно старше и добрее, чем обычно бывает в разговоре о «классах» и «домах». — Спасибо, миссис Малфой, — произнесла она. — Для меня это важно. — Поступай так, — предложил Блейз. — Людям нравится видеть ясность. Если ты объяснишь, что ты хочешь принести — умение работать, организовывать, поддерживать — это скорее привлечёт, чем отпугнёт. Твоя стратегия, как я её вижу, уязвима только для одного — скуки публики. Но у тебя с этим проблем точно нет. Драко сидел неподвижно какое‑то время, затем тихо произнёс: — Я… иногда думал, что дом делает человека. Но, может быть, иногда человек делает дом. Ты заставляешь меня думать, Гермиона. Она посмотрела на него, и оба знали, что это признание было важнее любых вещей. Вечер медленно скатывался в ночной. Горящий камин бросал на стены длинные тени; дом Малфоев казался таким же огромным и строгим, как и всегда, но в нём появились новые щели света — не меньше, чем прежде. Гермиона встала, собрав сумку с бумагами; она чувствовала, что этот шаг — начало другого пути, не громкого и не обязательно лёгкого, но своего. Она ещё не знала, какие встречи произойдут и какие препятствия встанут на её пути. Но в том доме, среди людей, которые хотя и говорили часто не тем голосом, который ей был привычен, она обнаружила неожиданную поддержку. Она остановилась на мгновение в дверном проёме, глядя на Нарциссу, которая поправляла платок у шеи, как будто готовилась к официальной церемонии, хотя оба знали, что сегодня официального ничего не было. — Мама, — начал Драко, видимо вспомнив, — Гермионе надо же где-то переночевать. У нас тут, кажется, только формальные комнаты для гостей или…? Нарцисса улыбнулась так, будто в её улыбке был и небольшой эксперимент — как отзовётся дом на необычное соседство. — У нас достаточно мест, — сказала она мягко. — Но если ты не возражаешь, я бы предпочла, чтобы она была поближе к тем, с кем она уже познакомилась. Пэнси в некотором смысле — удобный вариант. Её комната просторная, и она бывает рада компании. Плюс Пэнси любит порядок, а это может пригодиться. Гермиона чуть удивилась таким словам о Паркинсон; у неё было стереотипное представление о Пэнси, но тон Нарциссы заставил её понять: здесь многое другое, чем казалось на поверхности. — Если Пэнси не против, — добавил Драко, — мне кажется, это будет хорошо. Я отвожу тебя. Пэнси, услышав своё имя, встрепенулась: на её лице играло сочетание любопытства и гордого ожидания — словно ей только что предложили принять в дом важного гостя. — Разумеется, — ответила она, чисто по‑паркинсоновски. — Почему бы и нет? Но только не рассчитывай, Гермиона, что я буду спать в халате. У нас строгие правила ночного порядка. Гермиона улыбнулась, делая вид, что не слышит подколку. — Мне это подходит. Спасибо. Драко проводил их по длинному коридору. В доме было тепло; огни на стенах отбрасывали мягкие блики, а картины словно провожали взглядом, но не осуждали — вот что было удивительно. Пэнси шла чуть впереди, словно показывая короткую экскурсию по собственной территории. — Здесь у меня — книги, — произнесла она, открыв дверь. — Не беспокойся, я уберу в шкаф то, что не нужно. Но если хочешь, можешь выбрать любое кресло. Комната Пэнси была, как и ожидалось, аккуратно меблирована: большое окно, через которое видно было часть сада; небольшой туалетный столик с зеркалом в бронзовой оправе; аккуратно заправленная кровать с покрывалом в тёмно‑бордовых тонах; стенной шкаф, где висели привычные, хорошо выглаженные наряды. На полке, рядом с несколькими томами о моде и светских манерах, стояла пара книг по истории магии — неожиданный штрих, который заставил Гермиону чуть приподнять бровь. — Ты читаешь историю магии? — спросила Гермиона, не удержавшись от радостного любопытства. Пэнси на мгновение смутилась, будто не ожидала, что кто‑то заметит её книжные тайны, и тут же расплылась в довольной улыбке. — Немного. Мне нравится знать, откуда всё пошло, — ответила она, — хотя лучше всего — мода, конечно. Но книги бывают разные. Не люблю скучные вещи, но несколько хороших томов — всегда под рукой. Гермиона подошла к кровати, присела на её край и, не удержавшись, начала аккуратно разглядывать покрывало и подушку. Её взгляд встретился с Пэнси, и между ними пробежала тихая, почти деликатная искра доверия — та, что появляется, когда два человека просто готовы быть рядом. — Значит, — сказала Гермиона тихо, — я могу остаться здесь? Если ты не против. Пэнси колебалась мгновение; затем, словно решившись, кивнула. — Конечно. Но у меня есть одно условие: ты не будешь превращать мою комнату в библиотеку. Никаких стопок на полу, никаких пергаментов повсюду. Гермиона рассмеялась, соглашаясь. У неё было достаточно самообладания, чтобы принять простые, но важные правила — особенно если благодаря им ей давали кров под крышей дома, где в этот вечер было больше поддержки, чем она ожидала. Они устроились — Гермиона на одном конце кровати, Пэнси заняла кресло у окна с горячим подогретым молоком в кружке. В комнате пахло лёгким запахом лаванды и пыли старых страниц, и этот аромат успокаивал. — Расскажи мне о Косом переулке, — попросила Гермиона внезапно, словно решив забыть о долгих традициях сплетен и перейти к чему‑то более доброму. — Я была там не так уж часто. И вообще — все эти сувениры, лавки… как туда лучше идти? Пэнси оживилась. Тема Косого переулка возбуждала в ней почти профессиональное любопытство. — Первый принцип — составить список, — начала она. — Без списка ты потеряешься в выборе. Во‑первых, тебе нужна новая школьная форма, если планируешь что‑то менять. Во‑вторых — учебники: «Основы Трансфигурации», «Практические Заклинания», «Тёмная Магия: История и Противодействие» — ну и несколько справочников по зельям и травам. Я сама собираюсь взять пару справочников, которые редко бывают в библиотеке. Гермиона записывала в уме, кивая. Её взгляд то и дело задерживался на Пэнси; было видно, что она хочет понять, что стоит за этим аккуратным списком. — А что насчёт вещей вне школы? — поинтересовалась Гермиона. — То есть, вещи для дома, подарки… Я бы хотела что‑то элегантное, но не слишком дорогое для семьи. Пэнси улыбнулась, поведя рукой по покрывалу. — Есть красивые сувениры в лавке «Флориш и Блоттс» — я имею в виду книги. Но — не всё, что красиво, одинаково полезно. В «Флориш и Блоттс» много старых, редких изданий, но там же и дежурные сувениры с блёстками. Если хочешь что‑то элегантное и вечное, лучше поискать в лавке украшений или в антикварном. Гермиона улыбнулась так, будто услышала рецепт идеального подарка для всей британской знати. — Значит, книги и украшения, — повторила она, как будто запечатывая правило. — И никаких безделушек с перьями и блестками. Хорошо. Я запомнила. Пэнси посмотрела на часы и, не без сожаления, заметила: — Похоже, сегодня поздно. Думаю, завтра рано отправимся в Косой переулок. Драко обещал показать дорогу — он знает, где безопасно пройти, а где лучше держаться в стороне. Имя Драко прозвучало в комнате почти как приглашение на бал. Гермиона слегка покраснела, а Пэнси улыбнулась и вдруг поняла, что между этими людьми — целая сеть маленьких договорённостей, недомолвок и осторожной вежливости, которые только и держат их вместе. Когда дверь комнаты мягко открылась, в проёме появился Драко: на нём был обычный, аккуратный пижамный костюм, но в глазах играла усталость, смягчённая вниманием. Он нёс горячий чай, поставил его на тумбочку и сказал одним из тех тихих голосов, что умели звучать не требовательно, а по‑домашнему. — Подумал, может, пригодится, — проговорил он. — Ночь будет прохладной. Гермиона слегка вздрогнула, но затем, по привычке, подняла подбородок. — Спасибо, — ответила она и приняла кружку. Между ними повисло молчание, но оно было не напряжённым — скорее осмысленным, полным незаявленных вещей, которые не требовали объяснений. Драко подошёл к окну и, опершись локтем о раму, посмотрел на сад, где уличные фонари отбрасывали длинные тени на аккуратно подстриженные кусты. — Завтра ты пойдёшь с нами? — спросил он у Гермионы. — Я думаю, нам будет интересно посмотреть, как ты будешь выбирать книги. Возможно, ты найдёшь что‑то необычное для нашей семьи. Гермиона кивнула. — Конечно. И я помогу тебе выбрать подарок. Если хочешь, могу составить для тебя список — украшения, книги, предметы быта. Мы найдем что‑то, что будет и красиво, и полезно. Драко улыбнулся уголком губ и кивнул. – Ладно, я пойду, спокойной ночи, девочки. – Спокойной. – хором ответили Пэнси и Гермиона. Грейнджер легла в постель, накрыв себя одеялом до подбородка. С наслаждением потянувшись в теплой и мягкой кровати, девочка прикрыла глаза. Она никогда не была так счастлива и спокойна, как сейчас. В комнате погасли лампы и все погрузилось в кромешную темноту, но это не испугало Гермиону. Она закрыла глаза и, думая о завтрашнем дне в Косом переулке, заснула крепким и спокойным сном.