6 Глава «Палитра, что не должна была смешаться»

«Предчувствие не всегда является признаком паранойи. Иногда опыт, навыки и прошлое подсказывают нам, что скоро наступит мрак»

Ф. Арсельвен, глава 21, строка 20. «Заповедь Очищения Мира»

***

…— Потому что мы плывём прямо к нашим любимым Паладинам. На их остров. — Ледяной тон Камилло за штурвалом привлёк всеобщее внимание и вызвал ступор у окружающих. — Поздравляю вас. Скажите всем спасибо Альберто за этот подарок судьбы.       Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь звуком бьющихся о борт волн и далёким криком чаек. Тенара застыла, поджав губы и бросив на Альберто взгляд, полный злости. Паладины — одна из сторон правосудия, что карает всех, кто вознамерился пойти против их законов и воли. Лозы начали медленно шевелиться, сильнее обхватывая запястья и талию, впиваясь в кожу девушки шипами. И сейчас они плывут в их альма-матер, на остров Рэминэ, где, кроме сердца базы и воинов Света, находится весь флот и вооружение Паладинов. И ныне они плывут туда — люди, за чьи головы назначена немалая сумма.       Сжав зубы, Камилло сосредоточенно смотрел вперёд, стараясь обойти скалы и мелководья, чтобы не повредить корабль, и игнорируя всех, кто его окружал. На корабле всё ещё царила тишина, Тенара от нервов сжала кисть, вертя её в пальцах, и косясь на скалы рядом, желая лишь об одном: чтобы всё это время на корабле было лишь её кошмаром.       Черноволосая Сабрина быстро поднялась наверх, сжимая руки в кулак. На бесстрастном лице было внезапно заметно мрачное настроение девушки. Подойдя к Камилло, девушка тихо заговорила, так, чтобы ниже, чем капитанский мостик, ничего не было слышно: — …Есть шанс развернуться и просто пойти назад? Паладины не нападут на обычное судно, что случайно вошло в их воды… — Шанса нет. — Буркнул Оливер, проходя мимо Альберто и якобу случайно пихнув того плечом. — База расположена полукругом, выплыть оттуда нереально. А пока мы повернёмся, Паладины успеют подплыть для уточнения причины нашего прибытия. — Но можно же попросить кого-нибудь, кто не в розыске, поговорить с ними и объяснить нашу причину нахождения. — Неуверенно вставил Каэн-аль-Нар, подходя так же к блондину. Тенара неосознанно потянулась следом, вставая за спиной Вдовы Снов. — Шанс, что наш кораблик им покажется неподозрительным, слишком мал. А за тем следует — судно обыщут. — Прочеканил Похититель Талантов, бросив на Альберто очередной злой взгляд. — А найдя хотя бы того же Ди, они нас казнят без суда. А этого-то за махинации ищут, а не за убийства или нападения. Так что нам в любом случае задница. — …Но шанс есть. — Тихо отметила Сабрина, вновь привлекая внимание всех остальных. — Если, к примеру… Господин де-Шорн будет стоять на палубе и будет выдавать это судно за своё прогулочное, то Паладины судно обыскивать явно не захотят. Связываться с аристократами им невыгодно. — Во-первых, корабль и так мой… — Отрезал Лео, тяжело вступая на последние ступеньки лестницы. — А во-вторых — Паладины не жалуют корону. Условно подчиняются и состоят в союзе, но не любят. Если я и заявлюсь к ним лично, то, во-первых, должен буду предоставить документы на корабль, которых у меня нет. — Де-Шорн тяжело выдохнул, сжимая трость. — Хотя… Если со мной будет кто-нибудь со служебной пластиной, можно отыграть сцену проверки новоизобретённого судна на пригодность… — В синих глазах вспыхнули яркие линии в глубине. — Альберто, друг мой, у вас осталась служебная пластина? — А, да… Сейчас найду. — Рыжий кивнул и начал обыскивать свои карманы, хмуря брови и пытаясь вспомнить, куда он засунул этот бесов пропуск. Змеи на голове и хвосте начали тихо шипеть, закручиваясь в кольца и кусая своего носителя за лицо. — Вот только этот собрат кретина не сможет стоять рядом. — Отчеканила Шейра, стукнув каблуком ботинка, — Он на человека не похож от слова совсем. И вообще — пластина явно выведена из системы, любая проверка выявит то, что он давно не служит. — Нам и не нужно добиваться проверки, умная ты наша… — Камилло хрипло засмеялся, крутя какой-то механизм, — Нужно создать видимость, что всё официально и мы всего лишь обычное прогулочное судно богатенького аристократишки, и спокойно выплыть, не привлекая лишнего внимания. — …Но она права… — Морэен, закрутив на пальце прядь волос, вскинула голову. — Рядом с Лео не может стоять кто-то… нечеловекоподобный… — Тут вообще легкотня. Эмму хрен от человека различишь, если не всматриваться в глаза. А это не каждый может. — Оливер хохотнул, вспрыгнув на перила и откидываясь на них. — Замотаем её в плащ, чтобы лица не было видно, и хай стоят, машут ручкой, улыбаются, пока мы валим.       Пока пятеро обсуждали подобие плана, Каэн-аль-Нар, тихо матерясь, бросился в свою каюту, не найдя на одежде пластину. БеллаМорт закатилв глаза и, отойдя подальше от спуска вниз, прислонилась к борту, глядя на Скалы Скорби с неизменным выражением лица.       Спустя десять минут вдалеке на горизонте начал проявляться силуэт массивной постройки, а Камилло наконец расслабился. Самая опасная часть ущелья была пройдена, дальше путь был безопаснее. Остальные, послушав план и согласившись не высовываться, пока не будет пройдена опасная часть (все кроме принцессы, которой было плевать, ну так её и не тронут как Розу Столицы), так же стояли на палубе, занимаясь своими делами.       Альберто мрачнее тучи взлетел на палубу. На лбу у мужчины взбухли вены, в глазах горело пламя, и не только в них: маленький огонёк между рогами полыхал синевой, бросая тени и на без того мрачное лицо. — Так понимаю, пропуска нет… — Хмыкнул Фурион, свешиваясь с перил и глядя на злого вояку. Тот лишь кивнул, сжимая руки и трясясь от ярости. — Значит, план меняется. Без пластины контроля нам с трудом поверят. Значит…       В этот момент Иза, округлив огромные глаза, вскрикнула, вытянув из-под своего плаща костлявую руку и указав на стену: — Что это значит?! — Высокий голос оглушил всех рядом стоящих и привлёк внимание к огромной гладкой части скалы. Там испокон веков служители закона вывешивали плакаты разыскиваемых преступников. И причём висели там не просто рисунки, а подробные автопортреты, которые обычно и раздавали служебникам.       И ныне на стене, кроме уже пожелтевших от времени плакатов Казначея и Тихой Розы, красовались и новые. И как раз от них принцесса и закричала не своим голосом. И осуждать её никто бы и не стал, ведь все пребывали в похожем шокированном состоянии. На плакатах, с указанием огромной суммы и перечнем преступлений, было выведено 4 лица: Наследная Принцесса Трона, Бывший служитель Контроля, Северное светило медицины и Западный губернатор, которые, о чудо, сейчас были среди маргиналов и убийц! — Как так-то?! Без суда! Без следствия! — Лео, схватившись за сердце, припал на перила, прикрывая глаза. — Какой розыск?! Какое «живым или мёртвым»?! Я губернатор! Я аристократ! Мне судья только король! Что это за бред?! — Да как они, крысы позорные, посмели?! — Визгливый голос Изы перекрыл дрожащие причитания губернатора. — Меня?! В РОЗЫСК?! НА СУД ЭТИМ ПСАМ БЕЗРОДНЫМ?! Да что они о себе возомнили?! Да я их кишки на их же мечи намотаю, суки ебаные… Как… Как…       Родос и Альберто с одинаковым непониманием и шоком смотрели на свои лица, молча переваривая информацию. Кларенсо прижимал к себе свою сумку, поджимая сгнившие губы и сильнее горбясь, что-то обдумывая и пытаясь понять. Каэн-аль-Нар, наоборот, скрипел зубами и кривил лицо, тихо кипя от ярости. Или же не тихо. Под копытами у демона начал немного дымиться пол. — Замечательно… — Даниель тяжело вздохнул, сняв очки. — У нас есть план? — Был. Но сплыл. — Фурион невесело хохотнул, косясь на стену. — Понятно теперь, чё это они нападали на всех. Мы все им нужны были. Или будем, на суде… — ДА КАКОГО ХУЯ Я В РОЗЫСКЕ?! Я ГУБЕРНАТОР! — Де-Шорн, окончательно выйдя из себя, напоминал упыря из сказок: однотонные глаза выпучились, в уголках приоткрытого рта начала пенится белая как пена слюна, а желваки так активно ходили, словно мужчина намеревался кого-то сожрать. — Я… Я верно служу короне и исполняю волю короля! Не задерживаю налоги, контролирую поставки, имею союзы с 4 частями континента и их губернаторами! Я законопослушный гражданин! Почему я в розыске?! — Походу потому, что у вас бешенство, месье губернатор. — Фыркнула Тенара, закатив глаза. Взбешённый брюнет, чей словесный фонтан начал надоедать, развернулся к девушке, вскидывая брови. — Что вы так удивлённо смотрите? Рот вытереть не желаете? Или это надо за вас сделать?.. — Давайте потявкаетесь потом? — Эмма, растрепав волосы, влезла между ними, не давая начаться очередному конфликту. — У нас тут проблема. Причём серьёзная. Надо что-то придумать, я лично в казематы Паладинов не хочу. — А кто вообшшще этого желает? — шипяще отметил Ди-Ди, застёгивая свою единственную рубашку. — Про всссякие извращшшения ссслышшшал, но про такие нет… — Слишком мало ты прожил просто. — Даниель хмыкнул, поправляя камзол. — Так что насчёт плана? Может, его просто немного доработать? — Навряд ли… — Камилло мотнул головой, опираясь на штурвал. — У вас, мистер Грейвилд, может, есть идеи? Лично же с Паладинами взаимодействовали часто. — Парень поднял голову и с намёком на надежду спросил: — Может, знаете что-то? — Увы. — Сухое «увы» огорчило самого Даниеля. — Только если вам не интересно расположение их складов или возможность вывести из строя их оружие. — Информация интересная, конечно, но, походу, сейчас бесполезная. — Оливер спрыгнул с перил, встав рядом с Похитителем Талантов и покосившись на приближающиеся, как смертная кара, шпили корпусов. — Вот будь это судно военное, можно было бы притвориться пиратами и с боем вырваться… А так…       Кисточка, что балансировала на пальце у Шейры, застыла, и девушка с удивлением уставилась на Фуриона. Крутанув свой инструмент и схватившись за лезвие, Тенара наблюдала за тем, как рука за считаные секунды зарастает, не оставляя и намёка на шрам… Точно! — У меня есть идея. — 10 пар глаз уставились на неё, вызывая неуместное в данной ситуации удовлетворение. — Хер знает, сработает ли, но всё лучше, чем в агонии дожидаться конца под замком. — …В агонии? — У Родоса бровь подскочила, но через мгновение он сам себя стукнул по лбу. — Точно что… Они же снимут нас с судна. И у нас начнутся приступы. Ещё одна проблема… — Вот-вот. А сдыхать в муках я не хочу. А вы? — Дождавшись кивков, девушка продолжила: — Значит, вот что… Нам надо, несмотря на нежелание, работать в команде…

***

      Туман медленно стекал со скал, словно призрачные пальцы невидимого великана, и тонким саваном ложился на гладь воды. Серые клочья лениво скользили над волнами, скрывая очертания берега и превращая окружающий мир в размытое полотно из камня, воды и молочной дымки.       Часовые на башне украдкой зевали, стараясь не попасться на глаза старшему. Тот неторопливо обходил посты, поправляя тёмный плащ, который изредка шевелил сырой морской ветер. Его тяжёлый взгляд скользил по караульным, задерживаясь на каждом клинке, каждом арбалете и каждом кристалле, встроенном в защитные механизмы крепости. Всё должно было быть в порядке. Всегда.       На базе, несмотря на разгар дня, царила почти неестественная тишина. Лишь редкие удары волн о сваи деревянных причалов нарушали её, да изредка где-то в глубине острова кричала морская птица. Впрочем, удивительного в этом не было. Большая часть Паладинов находилась на заданиях или патрулировала подконтрольные территории, а оставшиеся занимались своими обязанностями, не создавая лишнего шума.       Молодой парень, совсем недавно переведённый из северного Контроля на остров Рэминэ, стоял на верхней площадке башни. Усталость медленно брала своё. Веки тяжелели всё сильнее, а прохладный влажный воздух лишь усугублял сонливость. На пару мгновений он прикрыл слипавшиеся глаза.       И тут же резко распахнул их. Сердце пропустило удар. Перед ним, выныривая из густого тумана, двигалось судно, что прошло сквозь узкие врата скал Скорби. Оно медленно продвигалось по течению прямо к основной базе.       Парень дёрнулся назад так резко, что едва не сорвался с башни. Схватившись за ограждение, он судорожно втянул воздух, а затем, спотыкаясь и едва не падая на лестнице, бросился к артефактам оповещения. Его пальцы ударили по кристаллам активации.       В следующий миг по всему острову вспыхнул сигнал тревоги. Браслеты на руках каждого, кто находился на Рэминэ, озарились тревожным жёлтым светом. Паладины тут же начали покидать помещения и посты. Те, кто оказался ближе всего к гавани, быстро направились к деревянному помосту, возле которого обычно швартовались корабли. К которому приближалось массивное судно, бесшумно рассекая туманную гладь воды.       Младший секретарь Паладинов стоял на краю помоста, заложив руки за спину, и мрачно наблюдал за медленно приближающимся судном. Ветер шевелил полы его тёмного мундира, а сырой туман цеплялся за доски причала и сапоги собравшихся людей. Корабль безмолвно скользил по воде, словно призрак, поднявшийся из морских глубин.       Рядом суетился помощник. Он нервно перебирал содержимое деревянных ящиков, то и дело что-то переставляя и бормоча себе под нос. Несколько раз его пальцы натыкались не на те предметы, и он раздражённо отбрасывал их в сторону.       Наконец среди инструментов и документов обнаружилась подзорная труба. Он поспешно протянул её начальнику.       Секретарь нахмурился ещё сильнее, резко выхватил трубу и одним отработанным движением раскрыл её, приложив к глазу.       Некоторое время он молча рассматривал судно. На первый взгляд в нём не было ничего необычного.       Тёмное дерево корпуса блестело под слоем лака. На палубе виднелись ящики и грузовые крепления. Однако чем дольше мужчина всматривался, тем сильнее ощущал неправильность увиденного.       Шлюпок на борту не наблюдалось. Паруса были опущены. Корабль двигался исключительно благодаря течению, но исключительно ровно что вызывало вопросы. Самое странное — на палубе не наблюдалось ни единой живой души: ни матросов, ни капитана, ни охраны, лишь…       Секретарь резко замер. Подзорная труба дрогнула в его руках. Мужчина во все глаза уставился на нос судна.       Издали казалось, будто там закреплена обычная носовая фигура, отлитая из белого металла. Такие украшения нередко встречались на крупных кораблях. Но это была не статуя. Это было тело. Тело девушки.       Светлые волосы спадали на белое, словно фарфор, лицо, скрывая глаза и уши. Обрывки рваного красного платья свисали с её плеч и талии, открывая участки обнажённых костей и почерневших лоскутов плоти. Даже на таком расстоянии было заметно, что перед смертью она подверглась жестоким пыткам.       Невысокая хрупкая девушка была привязана к носу корабля широкими полосами чёрной ткани, которые трепетали на ветру, словно траурные ленты. На мгновение секретарь забыл о дыхании, разглядывая золотые браслеты на талии и руках девушки.       Рядом помощник уже успел отыскать вторую подзорную трубу. Взглянув через неё, он побледнел. Из его груди вырвался короткий сдавленный вздох. Труба выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом ударилась о доски причала. — Что… что же это такое, сир?.. — немолодой мужчина с нервной дрожью обернулся к начальнику, прижимая руки к груди. — Что это значит? — Он снова покосился на корабль. — Это чья-то угроза… или предупреждение?.. — Рано делать выводы, — холодно перебил его секретарь. Подзорная труба с сухим щелчком сложилась в его руках. — Для начала нужно подтянуть судно к пристани и осмотреть его.       Он резко бросил трубу своему заместителю. Тот едва успел её поймать, всё ещё глядя на девушку и сжимая зубы.       Через несколько минут небольшая группа служителей Света во главе с младшим секретарём вступила на борт корабля. Каждый сжимал оружие крепче обычного, а взгляды то и дело скользили по тёмным проходам, лестницам и углам, где густые тени сплетались в причудливые силуэты.       Впрочем, их осторожность оказалась напрасной. Корабль был пуст. Если не считать изувеченного тела девушки, привязанного к носу судна.       В плане была проверка кают, трюмов и служебных помещений, но… Паладины дёргали ручки дверей, пытались открыть люки и осматривали каждый закоулок. Однако помещения словно были намеренно запечатаны изнутри. Ни одна дверь не поддавалась. Ни один люк не открывался.       Следов пребывания живых людей обнаружить также не удалось. Ни остатков еды. Ни одежды. Ни личных вещей. Лишь безмолвие. И запах.       Тяжёлый сладковатый запах гнили, от которого неприятно першило в горле, смешивался с резким ароматом неизвестных трав. Их терпкий, почти ядовитый дух пропитал доски, канаты и даже паруса, словно судно долгие недели дрейфовало среди каких-то проклятых зарослей.       Прижав к носу надушенный платок, младший секретарь ещё раз внимательно окинул взглядом палубу. Вся она казалась неправильной. Словно корабль давно покинул мир живых и лишь по ошибке вновь пристал к людскому берегу.       Наконец Секретарь развернулся и сухо бросил через плечо, сходя на помост: — Сжечь тут всё. Вместе с телом. — Его помощник удивлённо посмотрел на начальника, как раз начиная отдавать приказ отвязать изувеченное тело девушки. — И отчётов не писать, — продолжил секретарь, даже не оборачиваясь. — Нынче в мире неспокойно. А за этот «подарок» нас по головке не погладят. Лишние проблемы никому не нужны.       Над мёртвым судном повисла тяжёлая тишина. Заместитель молча смотрел в затянутое облаками небо, переваривая слова Джордана Юлэйнна. В конце концов он нехотя согласился с ними. До пенсии оставалось всего два года. Лишние неприятности ему действительно были ни к чему.       Коротким взмахом руки мужчина подтвердил приказ и начал медленно спускаться на землю, стараясь не смотреть в сторону привязанного трупа. Вместо этого он поднял взгляд к серому небу, где над скалами кружили морские птицы.       Оставалось лишь дождаться, когда корабль превратится в пепел. Почти отойдя от судна, мужчина машинально обернулся в последний раз. Его взгляд скользнул по мачтам. И замер.       Там, высоко над палубой, прижавшись спиной к балке и скрываясь за складками свёрнутых парусов, сидел человек. До этого момента он оставался совершенно неподвижным. Но теперь явно собирался спрыгнуть вниз.

***

— …Сжечь тут всё. Вместе с телом… — Эти слова ударили по удивительно острому слуху и чуть не стали причиной падения. Обхватив балку рукой, Камилло покосился вниз, вцепляясь острыми когтями в дерево.       Ветер бил по лицу вместе с волосами, перекрывая часть обзора и заставляя радоваться давнему решению их остричь. Сдув локон с глаза, блондин покосился вниз и с сожалением и подкрадывающимся страхом отметил розжиг в руках Паладинов. Огнём они ещё не пробовали себя уничтожить. А на обгоревшем судне далеко не уплывёшь…       Предложение Тенары было неплохим (хотя выбирать было не из чего, ведь оно было единственным, но всё же), хотя и подверглось множественной редактуре, ведь предложение изобразить из себя флот мертвецов с театральной постановкой сцены после боя было неплохим в идее, но в исполнении… Раны на них заживают мгновенно, да и на людей походила лишь парочка штук, так что для показной казни выбрали Изу. Принцесса не хотела, но её убедили. А конкретнее — силой примотали кусками штор из спальни Даниеля к носу и попросили просто повисеть. А остальные решили спрятаться.       Камилло же залез на мачту по одной банальной причине: ему нужно было быстрее всего добраться до штурвала, когда Паладины уйдут, а выбегать с голой задницей с одной несчастной саблей из трюма или кухни была та ещё идея. Хотя сейчас юноша понимал, что и эта идея была так себе, можно даже сказать ужасная. Ведь Паладины вознамерились спалить тут всё!       Отплюнув в очередной раз волосы, парень повернул голову и зло хохотнул. Помощник секретаря его заметил и явно скоро позовёт подмогу. Медлить нельзя, ещё немного, и они все тут вспыхнут как спички.       Хвост хлестнул по деревянной балке. Немного дрожа, Камилло отпустил мачту и быстро вцепился в деревяшку ногами, боясь упасть. Рассчитав свой прыжок и став в стойку, парень тяжело вздохнул, отгоняя страх, и прыгнул. Но не в ту точку, на которую рассчитывал, а немного ниже. Увы, рост его подвёл в который раз.       Обхватив перила, что ограждали капитанский мостик, парень подтянул своё тело и прокатился кубарем по доскам, когда кто-то свистнул. Неуклюже подскочив (чёртов хвост!), Похититель Талантов уставился на Паладинов, что с шоком смотрели на него. Как очевидно: человека-то он уже не напоминал, но лицо оставалось узнаваемым! Пока служители закона думали, парень рванул к штурвалу, чтобы активировать его, но не успел. Воины Света рванули всей толпой к нему, оголяя оружие и доставая пушки.       Тихо зарычав от досады, Камилло стал медленно отходить к своей изначальной цели, перекрывая штурвал своей небольшой тушкой. «Если эти придурки повредят механизмы, мы не уйдём…» Эта мысль билась в висках, заставляя защищать корабль кровью и плотью. Ему было плевать, только одежду придётся перешивать, но вот волшебное судно от такого своеобразного обращения явно не будет в восторге.       Паладины наступали толпой, загоняя блондина в круг. Сабля уже была оголена, но толку от неё против более чем двадцати человек парень не наблюдал, но всё же выставил её перед собой. В спину уткнулся рычаг, что отвечал за подъём. Оголив частокол зубов, юноша резко рванул его и нажал на кнопку, что располагалась неподалёку. Судно должно было взлететь как в тот раз, но лишь пошатнулось на волнах и загудело.       Воины после такого представления с воплем бросились на Похитителя Талантов, оттягивая его от штурвала, поняв, что тот может управлять необычными механизмами. Двое обхватили всё ещё шокированного Камилло за руки, но один тут же отпустил. В его бок была вогнана сабля, а у лба его товарища оказался складной револьвер, что был спрятан в складках рубашки. Выстрел, и бой был официально завязан.       Вытащив оружие из тела всё ещё живого мужчины и врезав с ноги одному из самых ретивых, что вцепился в хвост, парень быстро обдумывал причину неудачи, смотря то на механизм, то на мачты и борт. Когда его схватили за шею и с размаху приложили о перила, перед глазами всплыли страницы книги… — Точно… Паруса… — сплюнув сгусток золотой крови и изрядно удивившись её новому цвету, блондин взмахом сабли отсёк наглой даме руку и, всё ещё защищая своим телом штурвал и не подпуская к нему вояк, рявкнул: — Поднимите паруса! Немедленно!       Паладины, что вбежали как подмога на борт в этот момент, обернулись, и тот самый помощник, сделав жест рукой, чтобы начался осмотр судна, целенаправленно направился к кухне, стуча короткими каблуками.

***

      Ритмичный стук тяжёлых сапог неумолимо приближался к двери.       Дитилано тихо охнул, прикрыв рот ладонями, и попытался забиться в самый дальний угол. Родос крепче прижал к груди сумку. Лео стиснул трость так сильно, что побелели костяшки пальцев, и поджал губы, стараясь унять предательскую дрожь. Даниель, недовольно цокнув языком, извлёк револьвер и привычным движением начал перезаряжать барабан, пересчитывая пули.       Эмма, стоявшая ближе всех к двери, напряглась. Крик Камилло о парусах говорил сам за себя. Их план провалился. В дверь осторожно постучали.       Скривив губы от досады, Эдора стремительно подлетела к кухонному столу, бесцеремонно растолкав врача и губернатора. Схватив тяжёлый тесак и огромный кухонный нож, девушка молча развернулась к двери.       Паладин постучал ещё раз.       «Он всерьёз надеялся, что ему откроют?» — Но, не дождавшись ответа, незваный гость начал всё настойчивее дёргать ручку. Эмма больше не медлила. Сейчас на кону стояли не только свобода, но и сама жизнь.       Шикнув на дрожащего Дитилано и паникующего Лео, она забралась на большую бочку и замерла над дверью, словно хищник, слившийся с тенями.       За стенами кухни продолжался бой, но где-то в стороне. Значит, под волну гнева паладинов пока попал лишь Камилло, который зачем-то явил себя воинам света. Остальные благоразумно сидели тихо, пока что…       Наконец стучавший потерял терпение. Первый мощный удар сотряс дверь. Ди-Ди зажал себе рот ладонью, едва сдерживая испуганный вскрик. Второй удар. Петли жалобно застонали, древесина затрещала. Лео прикрыл глаза. У его ног беспокойно зашевелились тени. Третий удар. С оглушительным грохотом дверь рухнула на пол.       Свет так и не проник внутрь. Его заслонил массивный силуэт мужчины. Посветлевшие от возраста глаза паладина широко распахнулись. Ужас застыл в них, стоило увидеть тех, кто скрывался на кухне. Но закричать он не успел.       Тяжёлый кухонный тесак сорвался сверху и с влажным, отвратительным хрустом расколол его череп. Кровь фонтаном брызнула вперёд, окатив лицо Лео густыми алыми каплями. Его и без того бледная кожа стала почти мертвенно-белой.       Эмма с хлюпающим звуком выдернула оружие и в оцепенении уставилась на собственные руки. «Откуда… у меня такая чудовищная сила?» — Но времени на размышления не осталось.       Паладины заметили смерть товарища и с яростными криками бросились к кухне, ещё на бегу вскидывая ружья.       Поджав губы, Эмма метнула нож. Лезвие с хрустом вошло в глазницу одного из воинов. Она сама бросилась следом.       Даниель, схватив Лео за воротник, буквально потащил его за собой, открывая непрерывный огонь и пробиваясь к парусам.       Люк трюма с грохотом распахнулся. Тенара выскользнула наружу и, раскрыв кисти веером, выпустила несколько клинков, заставив паладинов отступить.       В тот же миг Альберто точным ударом своей тяжёлой палки проломил голову одному противнику, а следующим замахом отправил за борт второго. Но враги всё прибывали. Волна за волной паладины захлёстывали палубу.       И над палубой «Неместариона» разразилась кровавая бойня, где дерево жадно впитывало кровь, а воздух наполнялся запахом пороха, смерти и солёного моря.

***

      Щелчок. Скрип. Выстрел.       Золотистая пуля, разрезав воздух, вылетела из ствола и вошла Паладину в затылок. Тот замертво рухнул на доски, заливая их кровью, брызнувшей изо рта. Хмыкнув и сдув сизый порох с дула, Грейвилд продолжил путь к мачтам, волоча за собой Де-Шорна, который от ужаса потерял дар речи и даже не пытался сопротивляться.       Это было серьёзной проблемой. Лео лишь тормозил Даниеля, вынуждая того тратить драгоценные патроны, отбиваясь от наседавших Паладинов. Но без западного губернатора идти к мачтам не имело никакого смысла. Сам Грейвилд не понимал ровным счётом ничего в управлении парусами. В отличие от этого изнеженного аристократишки.       Сделав ещё два выстрела, отгоняя любопытных от кухни, мужчина дёрнул головой в сторону трюма. Дитилано и Родос, жавшиеся к стенам, сразу поняли этот жест и бросились к нему, стараясь не лезть в самую гущу боя. Толку от них в драке было немного, но если их схватят и вытащат на берег, плохо станет всем. Буквально.       Подцепив носком ботинка выпавший из руки какого-то воина револьвер, Даниель поднял его и высыпал себе на ладонь восемь патронов. Закатив глаза от досады, он с размаху швырнул пустое оружие в лицо Паладинке, подкрадывавшейся к Эмме. Блондинка мгновенно обернулась на звук и одним ударом топора рассекла девушке лицо.       Продолжая тянуть за собой Лео, бывший казначей короны старался обходиться без оружия, экономя боезапас. Его тело ныне прочное, словно закалённая сталь. Пули плющились о плоть, клинки бессильно соскальзывали, а собственной сохранностью он давно перестал дорожить. Всё равно не умрёт. Но если во время подъёма парусов кто-нибудь сумеет перерезать снасти или изрубить парусину, последствия окажутся куда опаснее любой раны.       Продолжая тяжёлый путь, расталкивая и разбрасывая нападавших, мужчина вдруг пошатнулся и рухнул на колени. Камилло резко рванул штурвал, разворачивая судно бортом и отрезая Паладинам возможность подняться по трапу. Но они продолжали лезть с соседних кораблей и лодок, которые сами же и подогнали. Этот манёвр почти не уменьшил их поток. Рыцари перепрыгивали с мачт и реев, заполняя палубу и всё сильнее оттесняя преступников друг от друга, не позволяя им действовать сообща.       Скрипнув зубами, Даниель попытался подняться, но тут же зашипел от боли. Его впечатали лицом в доски, грубо намотали волосы на кулак и рывком приподняли лицо от досок.       Лео валялся рядом. Губа была разбита, а в глаз по самую рукоять вошёл нож. Он с всепоглощающим ужасом смотрел на женщину, загнавшую его в это беспомощное положение.       Грейвилд лишь криво усмехнулся. Если честно, его поражало, что Паладины не скрутили его сразу, стоило ему вылететь из кухни. Всё-таки враг номер один. Дали фору. Но, похоже, теперь решили исправить свою ошибку и казнить его прямо здесь, без суда.       Вот только довести свою кару до конца они не успели.       Один безупречно точный бросок Морэен, и несколько Паладинов рухнули замертво. Следом в их строй врезалась пылающая человеческая голова, сбивая двоих с ног. Пламя мгновенно перекинулось на доспехи, и палубу прорезали истошные вопли.       Даниель не медлил ни секунды. С хрустом вывернувшись из захвата, скрипя суставами и зубами, он схватил перепуганного Де-Шорна за руку и потащил его к мачтам, наблюдая, как живой факел, совсем недавно бывший Фурионом, с безумной яростью прорывается сквозь ряды рыцарей.

***

      Влажный хруст сломанного носа вызвал лишь усмешку у бывалого наёмника. План полетел дракону под хвост, а значит, теперь оставалось работать руками.       Воины Света теснили их, стараясь схватить. Поначалу они, конечно, пытались убить незваных гостей, особенно после гибели товарищей. Но очень быстро поняли, что это бессмысленно. Раны затягивались слишком быстро, а убить проклятых было почти невозможно.       Сложив руки за спиной, Оливер резко развернулся и ударом ноги впечатал одного из воинов в мачту. Почти одновременно два ножа сорвались с его пальцев и полетели в паладинов, наседавших на Камилло. Блондин отчаянно пытался развернуть судно, но его раз за разом оттаскивали от штурвала.       Вцепившись когтями одному из рыцарей в лицо, Камилло с силой несколько раз впечатал его голову в перила и отбросил в сторону, мельком кивнув Фурион. Тот хохотнул в ответ, отдавая шуточную честь.       Одним ударом ноги он отправил нападавшего через борт. Паладин с громким всплеском исчез в чёрной воде. В следующий миг клинок, брошенный Вдовой, вонзился в голову ближайшего рыцаря. Воины были вынуждены рассыпаться по палубе, разделяясь и теряя возможность навалиться всей массой сразу. Ни Альберто, ни Тенару Оливер уже не видел. Видимо, бой давно переместился на землю.       Грянул выстрел. Пуля срезала часть его рога. Фурион медленно повернул голову к стрелку.       «Пора заканчивать играться… Иначе следующим выстрелом мне снесут голову».       Метательный нож, молниеносно извлечённый из кармана, влетел прямо в дуло ружья. Следом его брат-близнец пробил паладину глаз.       Орудуя тесаками, ножами, кулаками и ногами, Падший Феникс успешно отбивался, но врагов меньше не становилось. Паладины всё прибывали и прибывали на борт, не позволяя даже вдохнуть.       Очередной взмах, и вдруг правая рука стала непривычно лёгкой. Оливер непонимающе уставился на обрубок. Отсечённая кисть вместе с тесаком покоилась в руках Паладинам. На оружие было плевать, как и на руку.       Но…       Крест. По старой привычке деревянный крестик был крепко примотан к ладони верёвочкой.       Красные глаза медленно сузились. Хвост нервно заходил из стороны в сторону. Пока новая кисть с мерзким хрустом отрастала обратно, Фурион не сводил взгляда с креста.       Замахнувшись, он рванулся к паладину, целясь тому в шею. Тот увернулся. Несколько рыцарей навалились на демона, повалили его на палубу, с треском вновь разбив недавно сросшийся нос.       Скрипнув зубами, Оливер медленно поднял голову. Он видел только крестик.       Рыцарь в тяжёлых латах лениво крутил его на пальце, с мерзкой ухмылкой разглядывая пленника. — Феникс… Никогда бы не подумал, что поймаю тебя… благодаря какой-то разваливающейся деревяшке. — Он громко расхохотался. — …Вер-р-рни… его…       По волосам Оливера пробежали искры. Пламя разгоралось в глубине алых глаз. Воздух вокруг дрожал от жара. — Не дождёшься.       Паладин ухмыльнулся и замахнувшись, швырнул крест за борт, желая закинуть его подальше. На миг наступила тишина. А затем рыцарь захрипел.       Пальцы Оливера сомкнулись на его горле с такой силой, словно были выкованы из раскалённого железа. Темно-рыжие волосы вспыхнули, будто живой факел. Следом за ними и все тело наемника. Вся палуба озарилась багровым светом. Паладин загорелся первым. За ним вспыхнули латные перчатки товарищей, всё ещё державших демона.       Крики боли смешались с треском плавящейся брони. Фурион медленно выпрямился. Его лицо исказила безумная улыбка. Одним движением он свернул рыцарю шею, а затем с отвратительным хрустом оторвал голову. Пылающий череп полетел в строй паладинов, наступавших на Даниеля и Лео.       Тела вспыхивали одно за другим. Расплавленная броня намертво приваривалась к человеческой плоти. Оливер хохотала по-настоящему, словно обезумив от ярости. С каждым новым ударом он сталкивал вопящих рыцарей за борт, отправляя их в холодную воду уже объятыми огнём.       А внизу, подхваченный порывом ветра, а старый деревянный крестик не исчез в море. Его поймала внезапно распахнувшаяся створка окна каюты Родоса. Крест тихо качался на ветру, крепко запутавшись верёвкой в оконной ручке. Будто само судно отказалась позволить ему утонуть.

***

      Раскрутив на пальце лезвие, Сабрина швырнула его в паладина. Оружия становилось всё меньше, врагов — всё больше. Они наступали строем, по давно отработанной схеме, мстя за павших товарищей, и выли от злобы и боли, когда кто-то из их числа оседал на доски. Старшие, пытавшиеся стащить Камилло с палубы, выкрикивали приказы, и с каждым новым их словом положение экипажа казалось всё менее завидным.       Паладин метнулся на неё сбоку — Морэен с тихим шипением встретила его ногой в лицо. Было больно: у этого амбала голова казалась вылитой из стали. Мужчина пошатнулся и рухнул вниз, возле пристани, где Альберто, словно обезумев, месил всех своей палкой, как клиноком, не переставая улыбаться. Где-то рядом Тенара вонзала клинки в глаза противникам, отскакивала от ударов, и иногда всё же пропуская их, и осыпая округу проклятиями.       Тяжело выдохнув, Сабрина извлекла лезвие и полоснула им по очередному паладину, слыша, как его товарищи рычат на неё. Они прижимали её к борту, к морю, отрезая путь к остальным. И это ей очень не нравилось. Что будет, если она в воде преодолеет расстояние более десяти метров и не успеет всплыть? Проверять не хотелось.       Где-то за их спинами что-то вспыхнуло. И кто-то — с криком, под шорох выстрелов и лязг ударов — бросился вперёд. Сабрина ахнула и рванула в противоположную сторону, прочь от этого горящего шара. Часть паладинов устремилась за ней, другая же попала под огненную лавину, что через минуту перелетела за борт в океан — под аккомпанемент воплей боли и хохота Феникса. Тот, горя как живой факел и оскалив клыки, ринулся в бой с голыми руками, явно войдя во вкус.       Паладины, заметив потери, взвыли ещё громче. Их друзья и товарищи гибли пачками, а эти твари всё ещё держались в полном составе! Забыв о приказах, они сами принялись выстраивать стратегии, снова и снова бросаясь в атаку. Сабрина сквозь стиснутые зубы отбивалась, стараясь не транжирить ножи. Подбирать с палубы мечи не имело смысла — она не была мечником и атаковать ими не умела, и сейчас горько жалела об этом. Паладины прижали её к перилам, отсекая пути к отступлению. Девушка сжимала челюсти, тратя драгоценные лезвия один за другим.       И тут один, самый нетерпеливый, ринулся на неё. Сабрина отскочила — рыцарь перелетел через перила и рухнул вниз, в воду. Но ухватился за что-то. За непослушный хвост Морэен, свисавший за её спиной, как брошенная тряпка. Девушка с криком полетела в воду вместе с рыцарем.       Тот, обхватив её руками в стальных перчатках, оскалился, не давая ей шевельнуться. Он умрёт, но похоронит её с собой. Сабрина пыталась вырваться, но паладин был в несколько раз крупнее, а проклятие физической силы не оставляло ей шанса. Она била эту тварь, рычала, но выбраться не могла.       И тут что-то мягко соскользнуло с её головы и поплыло вверх, как медуза. Всё ещё задерживая дыхание, она подняла глаза и застыла. Повязка. С её глаз слетела ткань, которую она повязала в первый же день, когда обратилась. Повязала оттого, что слёзы лились непрерывно. Как и сейчас.       Из чёрных глаз с сияющими голубыми зрачками хлынули слёзы — и, вопреки всем законам мира, поплыли не вверх, а вниз. На её тело, одежду, на броню рыцаря. Соприкасаясь с металлом, они за какие-то жалкие мгновения покрывали его коррозией. Через пару секунд вся броня стала ржавой, не позволяя паладину шевелиться. Лицо его исказилось ужасом — он беззвучно заорал на неё под водой, а Сабрина просто смотрела на него. И дышала.       Слёзы прожгли ткань у ворота, высвободив жабры, что тоже были частью её проклятого тела. Они позволяли ей дышать под водой. Глубже вдохнув, она приложила все силы и пнула рыцаря в грудь. Раздался хруст — грудная клетка вместе с надгрудником прогнулась внутрь. Рыцарь, синея от нехватки кислорода, медленно уходил под воду, а девушка, переводя рваное дыхание, поплыла наверх.       Когда Сабрина вынырнула и солнечные лучи коснулись её лица, на него упало ещё что-то. Подняв руку и стерев это, девушка уставилась на каплю крови. А через минуту перед ней рухнуло тело. Вернее, часть располовиненного поперёк паладина в броне. На палубе кто-то по-звериному рычал.

***

— Умрите!!!       Вопль ударил по ушам, впиваясь в сознание ледяными иглами ужаса. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, словно у пропитой пьяницы, а на глаза против воли наворачивались горькие слёзы. Ди, припав к палубе, пытался проскользнуть к каютам внизу. Он не был воином, не умел драться.       Он боялся крови! Ему вообще не хотелось здесь находиться! Когда Даниель указал им с Родосом направление, они рванули туда как бешеные, но Родос споткнулся, и очки слетели куда-то в темноту — северянин упал на колени, шаря руками по доскам в их поисках.       Дитилано же продолжил свой путь. Ему было плевать на Родоса и на то, ранят ли его. Он просто хотел выжить.       Бой и не думал утихать. Воины сражались яростно, приказы звучали как приговоры, а вечные крики ужаса над телами павших товарищей отдавались тяжким звоном в голове.       Юноша почти рыдал, сжимая зубы и пытаясь проползти вперёд. Хвост, что и раньше плохо слушался, теперь превратился в чудовищную обузу, сбивающую с каждого шага. Да ещё воины и экипаж то и дело наступали на него, вынуждая Равеля скулить от боли.       Как и сейчас.       Парень заскулил от внезапного, оглушительного удара в бок. Резко обернувшись, он уставился на рыцаря, который влетел в его тело и рухнул сверху, словно на подушку. Серые глаза молодого воина встретились с фиолетовыми глазами Ди. Пальцы паладина сами скользнули к лезвию — секунда, и он пригвоздил Ди-Ди к палубе, вырвав из его горла полный боли вопль. Иона всевидящий, за что?!       Ди упал на доски, тихо заходясь в истерике. Было больно. Было очень, очень больно. Даже когда выдирали метку — не так! Воин же медленно поднялся с колен, вытаскивая из-за пояса нож. В глазах его горело праведное пламя. Его братья и сёстры падали от рук этих тварей. И одна из них была перед ним. Он жаждал мести.       Ди-Ди же, заливаясь слезами и глядя с ужасом на медленно приближающуюся фигуру, сложил руки перед грудью, моля о пощаде. Он боялся. Так боялся умереть. Так боялся боли! Разум, загнанный в клетку страха и отчаяния, никак не хотел вспоминать, что он по сути бессмертен и неуязвим, и ему будет просто больно. Он боялся.       Паладин, глядя на заплаканное лицо змееподобного монстра, улыбнулся и, преодолев расстояние в один шаг, вогнал нож в грудь, прошептав: — Умри, выродок Рундука!       Хрустнули рёбра. Ди взвыл от боли в груди — нож пронзил сердце. Глаза заволокло кровавой пеленой. Что он сделал этому выродку?! Что?! Он не виноват!       Раздалось утробное, низкое рычание. Фиолетовые глаза блеснули в полумраке. Щёки разошлись в стороны, и из-под оскалившихся клыков высунулся длинный змеиный язык. Паладин отскочил, забыв о ноже.       Ди, рыча и дрожа теперь уже от ярости, поднялся. Он был выше воина на добрых две головы и теперь возвышался над ним, словно разгневанный атлант. Мгновение — и он рванул к нему, вцепившись в голову и вогнав длинные когти в череп. Воин закричал.       Рвак. Хруст. Треск.       Тело паладина было разорвано одним сильным рывком с жутким хлюпающим звуком. Броня не выдержала, как и кожа с костями. Воин был мёртв. Всё ещё рыча, Равель швырнул останки за борт, втягивая язык обратно. Разум угас, оставив лишь голую ярость и животный страх за свою жизнь.

***

      «И где же я его потерял?» — вопрос стоял перед глазами, мозоля их своей назойливой пустотой. Альберто, рубанув оружием, сбил кого-то с ног — явно сломав ему что-то. Но он старался не думать. Не думать о том, что нападает на своих же братьев по оружию, с которыми прошёл столько дорог. Его окружали толпы паладинов, которых он разметывал своим «оружием» словно дубиной — ломая кости, нанося увечья, не давая пощады.       Молодая девчонка, оскалив зубы, кинулась на него с ножом — и была отброшена ударом копыта в грудь. Он старался не думать о том, что он, тот, кто давал клятву защищать мирных людей, ныне убивает их. Ведь трудно назвать людьми тех, кто решил сжечь корабль вместе с телами, даже не взглянув, кто там. Тех, кто молча дал добро просто забыть о бедной девушке — привязанной, истерзанной пытками. Он не мог испытывать к ним жалость. Не должен.       Взмах — и очередной удар. Он откинул парочку человек к стене. Далековато он пробился, однако! «Но будь у меня меч… Как мой, с лезвием вдвое длиннее нормы, с широкой рукоятью… Я бы уже внутри сражался! Где же я его потерял-то?!» Сжав зубы, Альберто продолжал сражение.       Взмах. Удар. В лицо брызнула кровь.       Парень застыл. Нахмурившись, он посмотрел на воина, которому снёс руку, и перевёл взгляд на своё оружие. В пальцах его сжимался золотой двуручный меч с крупным камнем в рукояти. Вот, значит, чем та палка у двери подпиралась… На лицо Альберто наползла медленная, хищная улыбка.       Ох, ну и навоюется же он с ним.       Обхватив меч обеими руками, он — словно по отработанной годами схеме — встал в стойку и ринулся в гущу толпы, разрубая себе путь, сметая врагов, как пламя — сухую траву.

***

      Пальцы судорожно шарили по шершавым доскам палубы в поисках тонкой оправы. Родос рвано продвигался вперёд, пытаясь отыскать очки — без них мир расплывался в мутном мареве. Запасные лежали на тумбочке в каюте, а эти были безбожно утеряны из-за проклятого каната и собственной поспешности. И сейчас, пока над головой с глухим стуком падали тела и гремели крики, он полз, надеясь, что не станет такой же мишенью, как орущий что-то Даниель или хохочущий Оливер.       Наконец пальцы — с отваливающимися ногтями — нащупали гладкое стекло и тонкую дужку. Слабо улыбнувшись, Родос почти сжал их, как вдруг почувствовал острую боль. Кто-то наступил на его руку, раздавливая очки и вгоняя в кожу осколки стекла. Тихо застонав, мужчина вскинул голову.       Над ним, раскрыв рот от ужаса и отвращения, стоял силуэт с каким-то кривым оружием в руке.       Они играли в гляделки пару секунд — не больше. Потом силуэт поднял массивный ботинок и ударил Кларенсо в грудь — тот отлетел назад. Странное оружие блеснуло в солнечном свете, заносясь для удара, но Родос уже отполз с того места. Глаза его судорожно бегали из стороны в сторону, пока он пытался договориться: — Я понимаю, как это всё выглядит, но поймите! Это недоразумение! Я не хотел в этом участвовать! — Он заикался, глотал слова, отползая всё дальше. — О, недоразумение? Мои друзья умирают из-за недоразумения?! — Как оказалось, женщина — она быстро вышла из себя и снова пнула его в грудь. — Вы, жалкие ублюдки, заявились на наш остров и напали на нас! — Поймите, это случайность! Мы не хотели нападать! — Родос, откашляв чёрную жидкость, заменявшую ему кровь, всё ещё пытался оправдаться. — Если вы отпустите нас, мы прекратим сражение, и… — И мои товарищи воскреснут?! Что ты несёшь, чудовище?! — Женщина рявкнула, ещё раз ударив Родоса в грудь — он отлетел и врезался в стену. Тупик. — Вы, приспешники, пришли сюда, а ты ещё смеешь говорить мне, что это недоразумение?! — Молю вас, выслушайте меня! Можно обойтись без насилия! — Родос вскинул руки, защищая лицо. Он боялся. — Я могу всё объяснить! — Объяснишься в Рундуке, чудовище! — Гаркнула женщина, замахнувшись своим оружием и попытавшись ударить Родоса.       Как оказалось оружием был. крюк, заменявший ей руку. Так вот крюк вошёл в плоть врача — тот вскинулся от боли. Но потом закричала паладинша. Её оружие, вонзившись в плоть чудовища, покрылось чёрной кровью. И за какие-то жалкие секунды рассыпалось коррозией, оседая светлыми брызгами у ног этого светловолосого уродца. — Что это значит, блять?! — Она взвыла и вцепилась в руку дьявола, желая вырвать её. И тут кожу закололо. Переведя судорожный взгляд на пальцы, девушка увидела, как они стремительно покрываются чёрными язвами, и те начали быстро расползаться по коже. Отпустив нелюдя, она отскочила и затрясла рукой. К язвам прибавилась боль и опухоль, раздувавшаяся на руке и переходящая на тело. — Что… Что происходит?! Помоги мне! Останови это! — Очень… интересный эффект… — Родос, опираясь на стену, медленно поднялся и приблизил лицо к её руке. Зараза распространялась с бешеной скоростью, и через минуту женщина, схватившись за горло от удушья, рухнула на землю, высыхая словно мумия. Приподняв свою полугнилую, больную руку, Родос начал изучать её. — Вот ещё какой эффект обнаружился. Надо бы дополнить запись.       Шмыгнув вечно заложенным носом, Кларенсо вытянул руку и прикоснулся к плечу воина, бившегося неподалёку. Броня рассыпалась от соприкосновения с кровью, что сочилась из раны и медленно затягивалась. А через три минуты и человек упал замертво — тело покрылось багровыми пятнами оспы. На лице врача выползла медленная, холодная улыбка.       Надо бы это изучить…

***

      Стрелы прорезали плоть и кости вместе с носом корабля. Это было больно. Это было неприятно. Это было унизительно! Она вообще не хотела в этом участвовать, но победили масса и сила других. Иза тихо рычала, пытаясь разорвать куски ткани, которыми была привязана к носовой фигуре, но всё было тщетно! Костлявые пальцы не могли развязать узлы.       Из-за чьих-то стараний на корабле они вместо того, чтобы взлететь, развернулись. И ныне Иза смотрела прямо на одну из смотровых башен, откуда по ней вёлся обстрел. Ну, не по ней, конечно, — по кораблю. Просто её позиция была столь идеальной мишенью, что большая часть болтов и стрел приходилась именно по ней. Изумительно! Почему они всё ещё стоят, а не улетают?!       Голоса, что и не думали её оставлять, давили на черепную коробку изнутри, а шум с палубы бил по разуму снаружи, смыкаясь в липкий, пульсирующий кокон агонии. Девушка пыталась прикрыть места, где раньше были уши, и вытащить стрелы из тела, причинявшие режущую боль. Она терпела сквозь сжатые зубы, но терпеоа. Пока снаряды не стали горящими.       Когда первая горящая стрела вошла в её ребро, она не выдержала. Вскинув руки, она попыталась отбить этот огненный дождь, но пламя лишь лизало ладони, оставляя ожоги. Вторая стрела вонзилась в плечо, третья чиркнула по бедру, прожигая ткань и кожу. Огненный ливень обрушился на неё, и девушка, не успевшая даже перевести дыхание, закричала, держа дрожащие руки перед собой и зажмурив глаза: — Господи, да помогите же мне! Кто-нибудь!       Голос прокатился по ущелью и отразился от скал Скорби, разбиваясь о камень сотней эхо. Туман, что окутывал кости и лениво тёк меж скал, внезапно словно ожил — он стал плотнее, тяжелее, будто сама влажность воздуха сгустилась до вязкого киселя. Белые пряди потянулись к кончикам пальцев Изы, обвивая их холодными щупальцами, и на мгновение девушка почувствовала, как всё тело пронзает ледяная дрожь — словно тысячи игл впились в каждую клетку.       Туман, добегая до её рук, начал переливаться ярким оттенком аметиста, засверкал внутри тусклым, болезненным светом. Он стекал с пальцев тягучими каплями, падал вниз и расползался в разные стороны фиолетовыми змеями, не оставляя за собой ни следа.       Сначала ничего не происходило.       Обстрел продолжался — стрелы всё так же впивались в дерево и плоть. Бой на судне не утихал — крики, лязг, стоны. Иза, сжав зубы до скрежета, продолжала прикрываться от града снарядов, чувствуя, как силы покидают её вместе с кровью. Но тут с палубы донёсся хрип.       Только что убитый паладин, лежавший в луже собственной крови с пробитой грудью, дёрнулся. Сначала судорожно — словно рыба на суше. Потом — резко, неестественно, будто невидимые нити рванули его вверх. Мёртвые глаза распахнулись, но в них не было жизни — лишь фиолетовое свечение, точно такое же, как на кончиках пальцев Изы. Челюсть его отвисла, издав низкий, гортанный звук, похожий на рык, и он поднялся на ноги, шатаясь, словно марионетка.       Воин Света медленно повернул голову к своим бывшим товарищам. Те замерли в ужасе. А он бросился на них — не как человек, не как воин, а как оголодавший зверь, с рёвом вцепляясь в глотки и круша всё на своём пути.       Позади него зашевелились другие тела. Те, кто пал в начале битвы, поднимались по одному, их суставы хрустели, кости вставали на место с неестественным треском. Руки тянулись к оружию, которое они сжимали при жизни. Глаза светились тем же лиловым огнём. Мертвецы вставали и нападали на живых паладинов, с дикой, неуёмной яростью защищая экипаж корабля.

***

      Лео всхлипнул, утирая кровавые сопли. Пальцы дрожали и соскальзывали со снастей, но мужчина всё пытался ухватиться покрепче — чтобы развязать проклятый узел и наконец натянуть его. Бой не утихал, а разгорался всё сильнее, будто обезумев. Поток паладинов словно не иссякал, оставаясь всё тем же плотным, вязким, а сил, напротив, становилось всё меньше. Глаз, так и не отросший до конца, всё ещё саднил; пробитое колено ныло глухой, пульсирующей болью; глаза застилали слёзы. Де-Шорн был в ужасе — в липком, животном ужасе, от которого сводило горло. Как бы он хотел сейчас проснуться где угодно, только не здесь.       Раздался очередной выстрел. Даниель стоял над ним, словно кара божья, и обстреливал самых ретивых, что подбирались слишком близко. А ещё орал на него, торопил, искренне веря, что крик тут чем-то поможет. Но это лишь усиливало дрожь, вгоняло в ступор. Лео едва сумел поднять одну рею, но вторая никак не поддавалась — узлы, завязанные чёртовым Альберто, держались мёртвой хваткой.       Их продолжали окружать, сжимая кольцо всё туже. Щелчок. Даниель взвыл — пули кончились. Лео тихо всхлипнул, глядя на кровожадные оскалы паладинов. Даниеля завалили на палубу, заламывая руки, пытаясь разбить ему лицо. Лео тоже не пощадили — схватив за волосы, начали бить лицом о мачту, ломая и без того сломанный нос. Когда садизм этих нелюдей был удовлетворён, они швырнули его в сторону камбуза. Он врезался в полки, снёс ящики и миски, и те с грохотом посыпались на голову.       Лео встрепенулся, тихо заскулил. Рядом с его рукой валялась трость. Обхватив её, как единственный островок спокойствия в этом аду, мужчина забился в угол и смотрел на бой — как загнанный зверь, сжимая набалдашник, тихо дрожа. От дрожи конец трости выстукивал по доскам палубы.       Стук. Стук. Стук.       «Когда же… когда же это кончится?! — мысли судорожно бились в голове, как мотыльки о стекло — Почему они так хотят нас убить? Что я им сделал? Почему нам никто не хочет помочь? Боже, как же я хочу, чтобы нас спасли! Хоть высшие силы, хоть Бездна, хоть мёртвые! Я отдам всё ради этого!»       Камни в глазах золотой лягушки на набалдашнике сверкнули под пальцами мужчины. Щелчок. Что-то с отчётливым стуком раскрылось и ударилось о пол — звук почти утонул в грохоте боя. Но Лео было на это плевать. На него, тихо мыча, смотрел паладин, убитый где-то в середине схватки.       И медленно поднимался.

***

      Изящный взмах — словно мазок кистью по белоснежному холсту — и сонная артерия вспорота. Алая струя брызнула в воздух, оседая на лице Тенары тёплой росой. Вытерев тыльной стороной ладони щёку, Шейра крутанула запястье и швырнула лезвие в очередного воина, летевшего на неё с воплем. Но промахнулась — клинок лишь чиркнул по скуле, оставив багровую полосу. Сжав зубы от досады, Тенара потянулась к ножнам — и застыла. Пусто. Она истратила все лезвия, и ныне они были раскиданы по всей пристани, словно серебряные искры, погасшие в грязи.       Паладин подлетел к ней и замахнулся булавой. Девушка парировала удар ладонью — глухой стук металла о плоть, — и отскочила в сторону, уходя из линии атаки. Воин стал агрессивно наносить удары, тяжёлые и грубые, а Шейра отбивала их, уклоняясь, скользя между выпадами, стараясь зайти за спину амбала, и то и дело отскакивая от его подоспевших дружков.       Альберто, что воевал на твёрдой земле, ныне уже подобрался к самому входу в штаб и отбивался от достаточно крупной толпы, размахивая мечом так, словно тот был продолжением его руки. Откуда этот увалень достал клинок — Тенара не знала, да и знать не хотела. Украл, наверное. Или отбил у того, кому он уже не понадобится.       Удар, поворот. Булава гудела в руках паладина с розовыми волосами — опасным, расчётливым противником. Не будь её тело проклято, Шейра давно бы проиграла, превратив руки в кровавый фарш. Она сделала очередной блок, отведя оружие в сторону, и ушла влево, одновременно ударив по суставу очередной паладинке. На их магическом корыте всё ещё кипел бой, не думая утихать. И Тенара точно слышала чей-то звериный рык — низкий, полный боли и ярости.       Очередной уворот — и она наконец у цели. Одна из её кистей, брошенная в начале схватки, воткнулась в ящик у начала пристани, и Шейра устремилась к ней. Извлекла её быстрым, отработанным жестом, провела лезвием по пальцу, оставляя тонкую алую нить, и оскалилась. Подскочив к рыцарю с булавой, она вонзила нож ему в голову, пробив височную кость с хрустом, отозвавшимся в её собственных зубах.       Очередная самоуверенная тварь бросилась к ней с хлыстом — девушка полоснула её по щеке, уворачиваясь от свистящей плети. Их было слишком много. Даже в теории Тенара не смогла бы перебить всех — волна за волной, бесконечная, как прилив, заливающий берег. А помощь явно не спешила к ней, сбивая набойки с сапогов и улюлюкая где-то вдалеке.       Удар настиг её сзади, пока она блокировала выпад спереди. Девушка, захрипев, упала на колени, не отпуская кисть. Зелёные лозы на её теле вновь сжались, словно выражая ярость своей носительницы, сковывая мышцы холодным, пульсирующим давлением.       Паладины, загнав преступницу в угол, смотрели на неё с хищными оскалами. Одна из них занесла хлыст для удара — чтобы вдоволь поиздеваться, не торопясь насладиться её агонией. Но тут раздался громкий звук — глухой удар дерева, щелчок с судна, а следом женский визг. Принцесса.       Тенара резко обернулась, пытаясь разобрать, что произошло, — и застыла.       Тот самый паладин с розовыми волосами, которого она убила, пробив висок, сел. Глаза его были мутными, с ярко-фиолетовыми точками, что горели в них вместо зрачков — холодные, нечеловеческие. Он медленно замычал, сжал булаву, так и не выпущенную из руки, и встал, шатаясь, словно на качке при жестоком шторме. Паладины замерли, глядя на своего погибшего товарища.       И не только на него.       Все убитые так же вставали с земли, мыча, шаркая ногами. Мёртвые выползали из воды — мокрые, разбухшие, с пустыми, ничего не выражающими глазами. На судне, если судить по изменившимся крикам, творилось то же самое. Мертвецы восставали из мёртвых, мыча и ища оружие, словно слепые щенки, тянущиеся к теплу.       Тенара сжала зубы. Прекрасно. Теперь им ещё и с покойниками предстоит бороться — блеск!       Вот только мёртвые явно жили своей, особой логикой — и она отличалась от той, что была им присуща при жизни. Они кинулись в атаку… на своих же. Своих бывших братьев, сестёр, друзей. Отчего паладины на судне заорали так, словно их резали живьём.       Пока из штаба вылетали всё новые воины, пытаясь отбить живых товарищей от покойных, Тенара медленно доползла к бочке, переводя сбитое боем дыхание. Она всё ещё пыталась понять, что за ересь происходит. Мозг никак не складывал обрывки в одну картину. Ведь это же некромантия, как в древних писаниях? Управление душами мёртвых и всякий такой сказочно-розовый фольклор? Но это же бред!       Магия ушла из мира; лишь единицы могли использовать крохи, и с каждым годом этих единиц становилось всё меньше. Да и души после смерти сразу отправляются в Рундук — не могут они вернуться в тело, что лишь жалкая оболочка. Да и даже если могут, с чего бы им помогать им, преступникам, что их и убили?!       Кто-то медленно прошёл мимо, грохоча, словно шепчущаяся процессия призраков. Тенара сверила лицо и повернулась. Очередной паладин? Сколько же их они положили?.. И застыла, уставившись на тех, кто шёл, звеня оружием.       Это были… скелеты. Самые что ни на есть настоящие — с безупречной анатомией, идеальными пропорциями, будто их рисовали в учебнике под микроскопом. Только кости у них были из золота, что сияло холодным, неживым светом, в глазницах черепов горели ярко-синие точки — звёзды, зажжённые в пустоте, — и они стучали челюстями, сжимая золотое оружие, украшенное письменами, которых Шейра никогда не видела. Они лезли волнами на пристань, спрыгивая с палубы корабля, где заполонили половину пространства, и, переплывая воду, затаскивали её с собой, направляясь к паладинам.       Тенара открыла рот и с полнейшим неверием уставилась на эту сюрреалистичную картину. Золотые скелеты и восставшие мертвецы шли в бой на паладинов — убивали их и шли дальше, не оборачиваясь, не останавливаясь.       Воины Света вначале орали, пытаясь докричаться до мёртвых товарищей, но те их не слышали. Да и не должны были по сути — они мертвы. Потом уже перестали и лишь отбивались, но и это было бесполезно. Скелетов было уйма, а убитые паладины, оседая на землю, вставали вновь и с мычанием шли на ещё живых.       Девушка перевела ошалелый взгляд на судно. Там картина повторялась, лишь некоторые воины, не желая умирать, бросались за борт — но их уже ждали в воде скелеты, встречая с холодным, клацающим приветствием.       Несмотря на численность, выучку и слаженность, паладины проигрывали группе из одиннадцати беглых проклятых преступников на магическом летающем корыте. Это был сюр, но в то же время — реальность. Тенара слабо улыбнулась, осознавая, что они победили…

***