Бесконечное счастье
15 апреля 2025, 17:00Я потерял себя, и я не тут.
Ромео нет, Ромео не найдут.
Уильям Шекспир "Ромео и Джульетта"
Солнце яростно, требовательно и всевластно просачивалось сквозь стекла окон и узкие щели моей комнаты, настойчиво мне так намекая, что пора бодрствовать. Я пока не питал к нему взаимностью, только неспеша собираясь на запланированную встречу с Лукасом около деревни Сибецу и попутно зевая, прикрывая рот рукой. Мы, вместе с ним, должны принять сегодня нового гостя от американской стороны – президента Уилсона, человека, который, по мнению агента ЦРУ, возлагает большие надежды на отдых и прогрев своих косточек. Это был шестой день с того момента встречи с Эи, а также коротким, но полным серьезности разговором с Яэ Мико. Почти целую неделю назад я вдруг пропитался пессимизмом и паранойей, что успела за такой короткий срок чуть ли не полностью исчезнуть. Начну хотя бы с речи. Поездка в Сенат, могущественный и всем известный Капитолий, и так была для меня окрыляющей, так как я там никогда не был… Но то, что произошло внутри! Я смиренно ждал, пока меня представит спикер парламента как «Исследователя дипломатической школы США в новых векторах развития», и как это всё слушали десятки взрослых мужчин и женщин, вдвое, а то и втрое старше меня… Как я вышел к трибуне под неумолкающие аплодисменты, горячо поддерживающими и демократами, и республиканцами, словно они на пару минут позабыли о своей вражде, увидев меня… Как я решил сделать не протокольную речь по случаю открытия сессии со скучными пожеланиями хорошей работы, а рассказать вместе с формальностями и о своих идеях и мыслях – конструктивном диалоге между любыми сторонами, выбирая священное право на жизнь вместо насилия, поиски точек соприкосновения вместо вбивания новых щелей в единое общество, и под конец моих слов я услышал вместо «фуканий» поддерживающие аплодисменты… А ещё… Последующая встреча с Харрис и её ободряющие комплименты, называя мою позицию «освежающе мудрой на фоне усугубляющегося политического раздора в стране»… Во время таких воспоминаний я и сам не заметил, как оказался уже в городе. Ноги сами меня довели по маршруту, пока моё сознание было поглощено приятными воспоминаниями… Доносящийся даже отсюда бриз моря и запах свежих блюд из лавок рядом будто бы потворствовали такой забывчивости, не давая задуматься о плохом. – Попробуйте, только здесь и сейчас! – выкрикнул мужчина за одним из прилавков, радостно привлекая толпу, – Данго со вкусом земляники и мяты! Дам скидку детям! Я осторожно повернул голову в сторону этого отчётливого призыва, слегка прищурившись, рассматривая прилавок. Немного седой продавец бережно сворачивал сладости в бумажные кульки, улыбался всем подряд и заинтересованно, с любовью и страстью к делу рассказывал молодым парням про каждую из кругляшек. Да… Как только я выбрался из одних воспоминаний, тут же окунулся в новые. Передо мной всплыли лица Мико и Эи, то, как они по-разному смотрели на меня, когда я передавал им конверты с секретной информацией. Мико приняла тогда из моих рук плотную бумагу с до сих пор непривычным серьезным и даже угрюмым видом, сухо отбарабанив: «Вскрою, когда придёт время», и не стала задерживать меня… А через два часа я пришёл в Тэншикаку. Оказалось, Эи слышала наш с Мико разговор и, по интонации, даже слегка обиделась за то, что я додумался рассказать о конвертах не ей первой, но тем не менее, приняла буклет, сказав примерно те же слова. Я мог совершить ошибки и ненароком обидеть их, но… Тем не менее, чувство уверенности, что я сделал всё необходимое для их защиты, имея возможность помочь даже после моей кончины, вновь позволило почувствовать облегчение. – Я никогда не смогу отплатить вам тем же добром, что вы мне дали, – прошептал я про себя, всё ещё смотря на лавку со сладостями, – Но я приложу все усилия, последняя капля пота и крови будет отдана на то, чтобы сохранить мир. Я обещаю… – Милок, что ты там шепчешь? – внезапно спросил продавец, переместив взгляд на меня. – Мне уже семьдесят пять лет, ничего не слышу… Погромче. – А? – опомнился я, после чего помотал головой. – Я… Ох, ну и ситуация. Я посмотрел на продавца сначала взволнованными глазами, но через считанные секунды привёл своё лицо в нормальный, вежливый вид. Мужчина был на вид… таким хорошим и заботливым, что как-то было нехорошо просто извиниться и пойти в сторону. А если… А если он на самом деле услышал мой монолог, и просто притворяется? А что он тогда знает… Знает ли, что я Мидори но Сукуи или вообще Джордж Гринт… Брр! Я помотал головой, постаравшись избавиться от лишних тревожных мыслей. Ведь повод даже в таком случае задобрить мужчину я знаю. – Можете завернуть мне с собой десять шариков? – ответил я наконец с лёгкой улыбкой и положил на деревянную столешницу мешочек моры. – Это вам, без сдачи. Будет ещё чем первым делом угостить Президента. Одним выстрелом – двух зайцев, правда, если у него не будет аллергии на такое. Стоп, а у него вообще есть какие-то противопоказания? Мне не говорили о таком ни в Белом доме, ни сама Вице-президент при личной встрече, ни агенты ЦРУ… Я выдохнул, на мгновение закатив глаза. Если не будет есть – тогда разделю сладости с Лукасом. Товар не пропадёт, это гарантированно. – Ох-хо-хо… Ну что же это… – покачал головой продавец, осторожно взяв деньги в свои руки. – Тут намного больше цены за сладости… Я не смогу принять… – Примите, это вам в качестве невыплаченных пенсий, – легко пошутил я, одновременно настырный и юморной. – Пенсий? – задумался мужчина, – Это что такое, сынок? – Скоро узнаете, – тихо просмеялся я, – Прогресс шагает по Тейвату, ожидайте смело хороших новостей… Всё устаканится, в этом я теперь точно уверен. Столько было вложено сил, столько я провёл бессонных ночей, обдумывая, как и что мне нужно написать в докладах, подгонял каждую деталь этого смутного, но плана… Посмотрев вниз снова, я недолго разглядывал подвинутые в мою сторону, уже скрученные в кульки, шарики данго, пока продавец терпеливо ждал конца моего внутреннего монолога. И правда, хороший дядька… Если у меня всё и правда получится – надо сделать эти сладости каким-нибудь символом перемен и преображения, настолько у меня они отчётливо ассоциируются с чем-то хорошим и притягательным. Но надо идти дальше, взять данго и – навстречу с Лукасом. Этот… особый кадр может выкинуть что-то эдакое, но вряд ли теперь сделает нечто ужасающее. После аплодирующих конгрессменов мне и вправду кажется, что даже агенты разведки не пойдут против течения партийной реки. Остаётся только хорошо встретить президента, сделать его короткий отпуск здесь незабываемым и вновь вернуться к работе с бумагами. Но это потом – сейчас мой пункт назначения – деревня Сибецу, почти пригород столицы. Будущее – как всегда, у меня в руках, главное – не облиться перед этим маслом…--- ---
Я неспешно ступал по каменной дороге, петлявшей вниз от столицы Электрорегиона. Было, кстати, легко понять, где кончается городская черта столицы, даже если не смотреть на всякие знаки – на месте границы сразу, резко заканчивалась каменная укладка дороги, продолжая путь в другие населённые пункты протоптанной дорожкой среди густой зелени. Но это так, понятные мне издержки отсутствия коммунальных служб и надобности поддержания профицитного бюджета в непростые времена. А в моей руке всё так же был большой кулёк с данго, и этот жест, признаться, придавал моему походу некий флёр романтики, словно я иду на свидание к своей любимой. Но выражение моего лица вряд ли выдавало что-то подобное. Скорее, я казался сосредоточенным, может, даже немного угрюмым и сердитым на всё происходящее в регионе, наверняка так и доделывая мой общественный образ из легенд. Вряд ли кто-то мог сказать, что подобный вид был вызван хоть и сдержанной, но не прекращающейся головной болью – врачи в Вашингтоне просто тогда развели руками и предложили пройти обследование, на что времени у меня пока не было. Надо было сначала закончить дела. Например… ох… Стоило мне только отвлечься от размышлений, как я увидел возле скромных ворот в деревню одетого всё в ту же фонтейнскую одежду Лукаса. Слава Богам, рядом не было ни одного человека – люди в деревне занимались своими делами, работали, дети бегали в пределах деревни и озорно смеялись, а этот скрытный агент стоял на своих двоих и с серьёзным видом что-то записывал себе в блокнот механической ручкой. Да, у обычной ручки были видимые шестерёнки, быстро крутившиеся вокруг своей оси. Да, я до сих пор не понимаю, как с такими чертами характера он не только является агентом, но ещё и возглавляет миссию по Тейвату. Я остановился в шести-семи шагах от него, скрестил руки и стал очень… очень недовольным взглядом смотреть на этого парня, который будто бы меня и не заметил. Мне нужно было накопить злобу и хотя бы чуть-чуть, совсем немного, но испугать его и предложить агенту действовать хотя бы в следующий раз не так открыто и глупо. А он, видимо, и не был против – так и продолжал что-то неторопливо писать в блокнот диковинной ручкой, иногда стуча стержнем по бумаге в моменты размышления. – Лукас, не понял, ты офигел? На свой наряд хоть раз б посмотрел! – не выдержал я, показав ладонью на его наполеоновскую, чёрно-золотую шляпу. В тот самый момент, когда слова вырвались на волю, я затаился в ожидании чего-то нехорошего. Ох, чёрт возьми, слова сами по себе были по делу, но то, что они случайно получились в рифму, навлекло на меня приступ предчувствия: что сейчас произойдет. И поначалу парень не оправдал моих опасений – он неспешно повернул голову от своих скорых записей в блокноте на меня, осматривая мой наряд и… С какой-то даже тоской и грустью, на секунду стеклянными глазами невербально сообщил мне какие-то ужасающие новости. В это мгновение, показавшееся неприлично длинным и морально тяжёлым, у меня проступили мурашки и оцепенение – я никак не ожидал такой реакции парня на критику подбора одежды, если не было других, более серьёзных поводов так отвечать мне вместо приветствия. Однако, не успел я вдохнуть ещё раз воздуха в надежде успокоить нервы, как Лукас кардинально поменял свой образ, ухмыльнувшись. Что это только что с ним было – останется для меня загадкой на весь оставшийся день. – Йоу, бро, это Вашингтонские китайцы, про меня с батей писали старцы, – начал заливать псевдо-рэп Лукас, жестикулируя как «типикал гэнгста» из хайлайтов MTV, – Знает весь посёлок, я великий соблазнитель тёлок! Дай мне только пушку с мушкой, я принесу потом красотке тушку, а типа раньше, в старину, я мог Титаник подтянуть ко дну! Господи, он как был, так и останется Лукасом Эвансом. Я понимаю, после Арлекино и тюрьмы в Снежной у парня, наверняка, творческий кризис и большое желание выпендриваться… Я попытался не пойти на поводу эмоций, даже псевдо-заинтересованно покивав, но не смог сдержать закатывающихся вверх глаз, продолжая слушать подобное… – Крутые китайцы с американским паспортом, доставят кофе латте к тебе любым транспортом, – всё ещё не унимался Лукас, зорко смотря ещё и в мои глаза, – Мой прадед строил Капитолий, другой – Китайскую стену, ты х*р мне, крошка, когда-нибудь найдёшь замену! И даже если типа мир будет мёртв – из глубин сознания буду вещать я – MC Джо-о-ордж! Когда он буквально пропел, протянув моё имя на несколько секунд, я мысленно поблагодарил Богов за то, что он наконец-то закончил. Последовавший за этим мой тяжёлый выдох, будто я выпускал из груди целую стаю бабочек негодования, был на тот момент последним проявлением моего раздражения. Не хотелось в этот день ссориться, ругаться, говорить парню напротив все те вещи, что я уже успел ему высказать… Тем более, агент ЦРУ будто светился счастьем, работая вместе с солнцем в одной команде по освещению Инадзумы. Это сильно контрастировало с моим… в лучшем случае, безэмоциональным выражением лица – будто ледяной щит против прожорливого пламени огня. – Ты знаешь, где будет президент? – сразу перешёл я к сути, не усугубляя тему нашего недопонимания. – О, ну разумеется! – тотчас же покивал Лукас, сбавив улыбку до маленькой, – Я многое знаю. Но если мне самому доложат о таких событиях – то будет ещё лучше. Если бы тут можно было где-то постоянно заряжать телефон, то… На секунду задумался парень, отведя взгляд. – Нет, слишком было бы новаторски. Даже для Фонтейна, – разочарованно помотал головой Лукас. – Круто, пошли? – не переставал говорить я с ним исключительно по делу. Мне не особо хотелось давать парню поводы на раскручивание подобных рэп-выкрутасов. Только бы не тратить время на подобные шоу, когда президент должен был появиться с минуты на минуту. Сам же агент мне говорил, что Уилсон ориентировочно прибудет по шлему ровно в час дня, а сейчас… Да чёрт его знает, сколько сейчас времени – в номере было ещё 12 часов утра, значит, и правда немного осталось. – Ты чего-то такой настороженный сегодня… – пристально посмотрел на меня агент, а затем резко развернулся, – Ну ладно тогда. Пошли, если задница чешется. И, собственно, без лишних разговоров он отправился в путь, предварительно положив блокнот с ручкой к себе в широкие карманы брюк. Он в прямом смысле повёл меня за собой: сначала в заросли травы, иногда щекотавшими, а иногда и больно бившими по щекам, а после – просто по голой земле, без протоптанных дорожек, напролом ведя нас обоих к лесному массиву. С ним точно что-то произошло… Он не начинал диалог, не свистел, а просто шёл впереди. На секунду заглядывая ему в лицо, когда я мог догнать и оставить между нами расстояние в шаг или два, можно было увидеть на парне очень сосредоточенный вид, будто бы даже со злостью в сторону чащи леса. Перемены настроения, по сравнению с вполне ожидаемым рэп-батлом и уже не такой прогнозируемой серьёзностью, настораживали и меня. Было как-то… непривычно, что ли? В таких ситуациях я чувствовал себя неважно, будто бы моя персона являлась причиной такого поведения. Как бы… Я хотел, конечно, чтобы агент ЦРУ был более серьёзен, но, по виду, даже он на меня обиделся и словно бросал вызов. А это не совсем то, чего я сам желал… Может быть, я и правда уж слишком драматично реагирую на подобные выходки? Тем более с тем, кто два раза «покидал» этот мир, заставляя меня переживать и лить слёзы… Хоть это и не отменяет его предательства по отношению ко мне, я ещё долго буду помнить пять лет моей абсолютной уверенности, что я больше его никогда не увижу. – Как ты… узнал, где конкретно будет Уилсон? – попробовал уже я завязать диалог. По началу я не получил никакого ответа. Агент ЦРУ будто бы тщательно выбирал слова, перед тем как их высказать мне, или же смаковал мою редкую попытку завязать с ним разговор. Он так и не повернул ко мне голову, продолжая устремленно идти вперёд, несмотря ни на какие препятствия. – Старикашка отправится по отработанному шлему, – начал объясняться Лукас плавным голосом, – у новой модели есть фиксированная точка входа и выхода. Нового ничего не разрабатывали, мои коллеги постарались. – Вот оно как… – покивал я, переведя взгляд на агента, – А почему тогда мне не выдадут эту новую модель? Стоило только мне спросить что-то подобное, как казалось мне – абсолютно справедливое, как парень впереди меня замер, будто его околдовали неизвестные чары. Лукас затем медленно и осторожно обернулся ко мне, и я смог увидеть в его глазах… чувство тревоги. Предчувствие того, что сейчас он что-то такое выдаст, было огромным, отчего я даже нервно взглотнул. – Джордж, ты не боишься умереть? – внезапно с холодным голосом спросил у меня агент, зорко смотря в глаза. – А… Что? – я проморгался, убрав зарождавшуюся улыбку. – Скажи мне без лишних мыслей. Да или нет, – был настойчив Лукас, продолжая сверлить меня взглядом. Вот тебе и на… Казалось бы, сегодняшний день и так обещает быть полным волнений, так этот ещё и про мою кончину говорит. Шутить по этому поводу я и не думал – раз уж даже у агента ЦРУ такое деловое настроение, то мне нужно всё высказать честно. – Мне не страшна смерть… – так же с серьезным видом ответил я, добавив: – Только если за мной не последуют мои родные и драгоценные люди. Лукас ещё несколько секунд сверлил меня своим холодным взглядом, пока на его лице не промелькнула тень облегчения. Мои слова его, видимо, полностью удовлетворили – только вместо привычного ответа в виде очередных дразнений я получил от парня маленькую и грустную улыбку. Что с ним произошло за неделю? Какая жалость, что я не могу залезть к нему в голову и разузнать кроющиеся там секреты… И, вероятнее всего, ожидающие меня сюрпризы. – Красавчик… – тихо прошептал агент этот красноречивый комплимент. – Лукас, ты меня начинаешь уже… Не успел я донести до Лукаса суть своих новых претензий, как сбоку от нас разорвался резкий и дерзкий всполох света. Мгновение спустя раздался взрыв, подобный взрыву петарды, и заставил меня схватиться за сердце. – А-а! – вздрогнул я, осматриваясь по сторонам. Я обернулся, ожидая увидеть в стороне звука нечто ужасное. Однако… ничего я так и не увидел – будто это была моя всё не прекращающаяся шизофрения. Сразу же это опроверг сам агент, разделив со мной компанию по исследованию неизвестного. Но, в отличие от меня, парень был невозмутим. Он стоял на месте как столетний дуб, переживший всякое и словно рефлексировал на несильное дуновение ветра. В его взгляде было лишь мимолётное любопытство, в то время как мои глаза скорее походили на кошачьи, почувствовавшие захлопывание дверью хвоста. – А вот и я… – закряхтел старческий голос, где-то между двух сосен. Чувство дежавю, будто нагло сворованное из моего знакомства с Эвтюмией, так же нагло обосновалось в моих мыслях. Как уже мне привычно, «слышу звон, да не знаю, где он». Это ведь был точно Господин Президент Уилсон, но… – Господин президент, вы невидимы, – просто констатировал факт Лукас, почесав подбородок. – Да? Ну-ка… – удивился мужчина, затаив паузу на несколько секунд, – И правда. Парни, а ну-ка скажите мне, что с этим делать надо, чтобы… Ой… Ох-хо-хо… Чтобы я себя увидел хоть? Как только закончил кряхтеть Президент, затаив паузу для нашего с Лукасом ответа, я попытался быстро что-нибудь придумать. Я перемещался из пространства в пространство в шлеме уже третий десяток раз, но такого я никогда не ощущал! Но, не успел я в панике даже и отговорку придумать, как Лукас спокойно выдохнул и направился вперёд, качая головой в размышлениях. В этих шагах навстречу… ничему, Лукас так и пропитывал меня энергией уверенности, что он знает, что делать в таких ситуациях – и разберётся в этом сам. Он же, вскоре, внезапно остановился, обогнул в уме построенный круг и стал щупать и трогать воздух, как мим, делая вроде иллюзию того, что перед ним… Голова, и на ней что-то есть. Он потыкал по воздуху пальцами несколько раз, после чего совершенно внезапно перед агентом буквально из воздуха материализовался президент. Это настолько невероятно лицезреть своими глазами! – Вот и всё, – покивал довольный Лукас, осматривая затылок Президента. – Ох, как хорошо… – прокашлялся Уилсон, натягивая улыбку, – Солнце греет так же ярко, как у меня в школе в тысяча четвёртом году. Я даже не успел отойти от шока такого неожиданного появления нашего представителя власти, как мужчина тут же сразил нас с Лукасом своей историей. Мы с Лукасом простояли некоторое время, осматривая то друг друга, то Уилсона, пока я не прокашлялся, завязывая диалог. – Тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году? – на всякий случай переспросил я, одновременно с Лукасом по этикету улыбнувшись. – Не-ет, в шестьдесят четвёртом году я был сенатором… – не согласился Уилсон, облокотившись на сосну, – Как сам помню, тогда был этот вирус… Как его… Ну, неважно. Я вообще имел в виду тот вирус, который стал недавно распространяться по всему миру… А мы внимательно с агентом слушали его, пока что не перебивая. Лукас даже встал в задумчивую позу, всем своим видом показывая, насколько последующие слова будут для него важны. Я же тоже мог только незначительно поправить президента, но раз он всё это отвергает, то только и приходится, что смириться. – На борьбу с этим вирусом предыдущая администрация выделила сотни миллиардов долларов налогоплательщиков, и это всё ужасно… – не останавливался в собственных мыслях Уилсон, – И я не о выделении средств. Я про то, что мне было сложно всегда носить эту маску. Как и сотням миллионов американцев, я мучился и пытался надеть эти… стринги? Выглядят как стринги, нет… Я к тому, что нация Америки страдает, страдает и страдает не только из-за недостатка денег, но и человечности. У меня не было масок, а вот у Вице-президента… – Господин президент, – посмел я прервать размышления Уилсона, осторожно протянув ему руку и держа на лице улыбку, – Вы не хотите отведать вкусностей Инадзумы? Так сказать, начать ваше путешествие с приятной ноты. Пока ситуация не стала до конца комичной, я и решил воспользоваться своим главным козырем. Аккуратно, показывая свою заботу об избранном президенте, я протянул кулёк в сторону мужчины, который только и ждал подарка. Он без задней мысли улыбнулся, с некой жадностью взял у меня сладости и распробовал первый кусочек. Ещё раз переглянувшись с Лукасом, я дал ему понять, насколько я в шоке от такого личного знакомства. – М-м… Как вкусно, это напоминает мне… – насладился Уилсон, даже закатив глаза и широко улыбнувшись, после чего запнулся и погрустнел, – Забыл. Это не здорово… … Он вообще хоть что-нибудь помнит? Мои глаза на мгновение дали слабину, показав своё искреннее впечатление – немного сузившись. Хотя бы не вздохнул, и то хорошо… – Но я понимаю, как это здорово. На этом можно сделать много денег, это неплохо, – покивал Президент, задумавшись, – Спецпредставитель, попробуй договориться с Сёгуном насчёт фабрики сладких шариков. Вот тебе задание. Я деликатно промолчал первое время, даже не зная, как ответить на такой приказ. Это всё выглядело как погребальный звон по остаткам моего здравого смысла. Культурные слова? Они испарились, словно роса на раскаленном асфальте. Совершенно очевидно, что президент вообще никак не знаком с контекстом островов. Он, наверное, даже не знает, что официально никаких американцев на севере Инадзумы нет, поэтому не предложил бы подобную чушь с постройкой целой фабрики, скрытой ото всех… Хотя, зная опыт Фатуи… Нет, решительное нет. Я отмел от себя эти мысли, способные на компромиссы со здравым смыслом. Осталось только как-то помягче сказать это президенту. – Да, сэр. После остальных государственных дел, обеспечивающих безопасность Соединённых Штатов, – уклончиво пообещал я. – Ты весь в свою мать, такой же… – вновь задумался Уилсон, кивая, – преданный патриот американской идеи. Как только он рассказал про своё отношение к моей маме, я ненадолго впал в ступор. Не помог мне в этом и Лукас, осматривая президента с ног до головы и хранивший молчание… Прошло только несколько секунд, растянувшихся в сознании, как натянутая до обрыва резинка, как раздался никем не ожидавший смех президента. Он аж прямо покраснел, пригнулся и хохотал от собственных произнесённых слов, выражая гениальность своих юморных слов глухими шлепками себе по коленкам. Наверное, так и нужно было реагировать – я слегка поднял уголки губ и попытался максимально реалистично сымитировать смех, отведя взгляд в сторону. Последовавший моему примеру Лукас проявил меньше энтузиазма, лишь немного похихикав… Ой, Господи, пора с этим разобраться… – Лукас, можно тебя на секунду? – спросил я, держа ещё натянутую улыбку. Агент ЦРУ даже слова вставить не успел, как я требовательно взял парня за предплечье и оттащил в сторону, сам отойдя от президента на три шага. Убрав искусственную улыбку, я теперь смотрел на Лукаса со слегка агрессивным взглядом, будто бы он был ответственен за подобное шоу. Хотя, справедливости ради, мне только хотелось знать виновных за подобное. – Лукас, скажи мне, что происходит, – требовательно шептал я, зорко смотря агенту в глаза. – Я и правда не думал, что всё настолько плохо… – со вздохом парень помотал головой. – Я в курсе, что ты переоденешь его и всё такое… Но он же первому встречному будет про Ближневосточный кризис говорить! – всё ещё стоял я на своём, под конец выдохнув, – Может, давай его отправим обратно? Скажем, что тут ситуация резко накалилась, и его убить могут? Агент ЦРУ задумался над моими словами, мельком взглянув на стоявшего в недоумении Уилсона. – Нет, так не пойдёт, – помотал после размышлений головой Лукас, – Всё в силе. С тебя была культурная программа, с меня – его безопасность. Список ты уже составил, и про него президент в курсе. – Лукас, твою медь! – взвыл я, чуть ли не закричав. Как только я повысил голос от негодования, я почувствовал, как на меня с подозрением смотрит Уилсон. Надув щёки, я постарался быстро успокоиться и снова перешёл на шёпот, смотря на Лукаса с надеждой – он ведь должен что-то придумать, раз отвечал за его безопасность. Наверняка, дело было в факторе невидимости шлема. Что-то щёлкнуло у президента в голове, оттого и поведение странное… – Всё в порядке будет. По крайней мере, пока он будет в городе и со мной, – успокоил меня агент, – Закончим сегодня на пляже. Подходи на берег к восьми часам вечера, а там и разберёмся. Ладно? Деваться всё равно было некуда. Я и так вспылил, нагнав на президента немного жути, так что придётся не идти на поводу у своих предрассудков. Когда кто-то брал ответственность на себя, мне становилось легче на душе. Давящее предчувствие, что что-то не так и не совсем клеится – ещё присутствовало, однако при хотя бы примерном плане я мог выдохнуть и отсрочить своё участие в няньченье Президента самой великой страны на Земле. – Ладно… – сдался я, смирившись с неизбежными хлопотами. Закончив наши скрытые и не очень переговоры, мы с Лукасом синхронно кивнули и отошли друг от друга на один шаг. Агент ЦРУ вернул свою искусственную, вежливую улыбку и, будто бы перезагрузившись, был готов к выполнению своей спецмиссии. Хоть бы всё прошло удачно… – Итак, господин Президент… – прокашлялся Лукас, неспеша подойдя к Уилсону, – Если вы готовы, то мы можем начать наше путешествие прямо сейчас. – А? Уже? – открыл глаза Уилсон, выйдя наконец из дремоты, – Что такое… А, точно, да. Да, да, да, да, путешествие. А куда идти-то, мистер Лэбанс? – Эванс, – без чувства обиды поправил ошибку агент и легко выдохнул, – Я вас поведу. Не беспокойтесь, просто идите за мной. Агент развернулся в последний раз ко мне, ещё раз для убедительности кивнув. – До вечера, Джордж! Увидимся у пляжа в восемь вечера! – помахал на прощание Лукас. А президент, уже развернувшийся ко мне спиной, был, видимо, погружен в свои мысли и даже не попрощался со мной. Ох, как же дурно от всего этого… Будто взбалмошные кошки играются с моим сердцем, царапая и кусая его, как бумажку на верёвочке. Так… неспокойно. – Да, давай! – натянул я маленькую улыбку, помахав в ответ, – Береги его, слышишь? На этот раз даже Лукас мне ничего не ответил, не кивнул и ничего не сказал. Маленькая компания из агента и президента двинулась в сторону пригорода, неспеша переставляя ноги, оставив меня одного посреди тишины рощи. Только эта тишина была другой. Она больше не утешала и успокаивала, она давила. Давила, как современный пресс, делая из меня нечто дёрганное. Вздохнув, я закрыл глаза и стал тихо, с выражением, про себя читать молитву. Выученные мною наизусть ещё со времён бабушки Ли Хуа, они всегда были со мной на экстренный случай и сейчас давали мне хотя бы иллюзию прогноза на будущее, что всё будет хорошо. Лукас, только не смей ничего придумать… Пожалуйста.--- ---
Прошло уже несколько часов с того момента, как я пришёл к себе в номер и принялся вновь за работу над документами. Под тихий ход настенных часов, висевших на свободной от книжных полок и гравюр стене, медленно проходил день, самая яркая и солнечная его часть… Листая в очередной раз десятки страниц с написанным от руки текстом, я ловил себя на осознании приятной рутины. Как я искренне ненавидел эту волокиту раньше, и как эта ненависть обрела форму только на моих словах. На деле же, за прошедшие полгода здесь, я нашёл для себя в этом написании текстов своеобразную отдушину. По сравнению со всем, что я испытывал, с кем приходилось видеться и взаимодействовать потом, белоснежный лист бумаги был, есть и будет самым лучшим слушателем моих переживаний и мудрых, и не очень, изречений. На бумаге я мог написать обо всём, а потом рассмотреть текст и принять решение – пойдёт ли оно в дело, или нет. Чувство контроля над хоть чем-то. Тихо выдыхая через нос, я ненадолго перевёл взгляд на эти самые настенные часы. Хоть они и выглядели обычно и никак не выделялись на фоне местной обстановки, я их на самом деле взял в Америке, у себя дома, из магазинчика на восточный манер. Без стереотипных бамбуков и драконов, утончённые часы, которые были способны даже на маленькое перемещение во времени. Засматриваясь, я мог вернуться в тот день, когда только заехал в номер и расставлял вещи по своему усмотрению, думая глубоко в душе, что буду тут ненадолго – месяц, не больше. Как я тогда лежал на кровати, не сняв с себя выходную одежду, и рефлексировал насчёт произошедших событий. Как с каждой новой неделей здесь, я чувствовал, как мне становилось тяжелее внутри, и отбрасывал сомнения – ведь всё определённо будет хорошо. Ведь внешне всё и правда складывалось благоприятно, меня поддерживала Харрис, Лукас, Мишель, другие видные американские люди. Как они, вроде бы, разделяли со мной те же ценности, но потаённое чувство постоянно подсказывало мне, твердило настойчиво: Одно действие – и каменная крепость рухнет, оказавшись карточным домиком за ширмой крепких стен. – Я так хочу в отпуск… – тихо и жалобно прошептал я, закрыв глаза и откинувшись на спинку стула. Вспоминается ещё и то, как в моём сознании медленно стирались границы «своих» и «чужих». Как ещё в ноябре для меня было ясно как день – наши с полосатым флагом со звёздочками, все остальные – чужие. Однако мечтатели-колонизаторы были из США. Габриель Санчес, полгода назад бывший для меня легендой и примером подражания, а сейчас мой враг, что просит у Харрис и Сената убрать меня с Тейвата, вообще мой де-юре начальник. А жрица из Великого Храма, знающая меня как чужака и с интересом рассказывающая о местных традициях, молящаяся за мир и в том числе моё благополучие, – чужая. Яэ Мико, не без дразнений и шуток надо мной, но давшая мне на первое время помощь со своими подчинёнными, искренне видевшая во мне путь к освобождению своей подруги, – тоже чужая. И, конечно же, сама Эи с Райдэн, после всего между нами пройденного, давшая хотя бы больше стимулов не бросать свою работу, уйдя с этой нервотрёпки к себе в офис… Друзья из Америки, друзья из Инадзумы и ещё и ещё – все они были для меня ценны, но кто мне сможет ответить на обычный вопрос: как победить чёрное белым, если вокруг тебя только оттенки серого? Где-то больше яркого и светлого, где-то больше тьмы – но в моей жизни больше не было сугубо правильных поступков. – Одни графики и громкие слова… – осмотрел я ещё раз присланные мне документы, тихо ворча. Я застыл так, с сильной неохотой вернувшись к бумагам. Я осмотрел все эти написанные мною же лозунги посреди блёклого текста, смешивающегося в одну чёрную произвольную линию, пока из меня не вырвался слегка раздражённый выдох. А знаете что? К чёрту! Я и так уже написал больше двадцати страниц, десять из которых были по делу Комиссий. Мне нужно размять ноги после трёх часов сидения на стуле и немного отдохнуть, пока я не вспомнил о надвигающейся сегодня вечером встрече с президентом. Пройдусь снова до Тэншикаку, отдам мною написанное и будь что будет. Рука с лёгкой дрожью потянулась к папке с готовой рукописью – сокровищницей моих трудов, моих ночей без сна в буквальном и переносном смысле. С осторожностью, достойной хирурга, я извлёк несколько листов из тонкой кожаной обложки и бегло перечитывал содержимое. Глаза быстро скользили по строчкам, выискивая в последний раз неточности… или мои рисунки. Да, в моей голове были ещё свежи воспоминания о карикатурных рисунках – и хоть Эи отнеслась к этому с великодушием и пониманием, во второй раз я не мог ожидать подобной тёплой реакции на банальную халатность. И, как таковых, я не нашёл – то удовлетворенно выдохнул. С отобранными документами в руках, я, наконец, ненадолго сбросил с себя груз секретности и переживаний. Теперь осталось только подняться со стула, расправить плечи, подтянуться и выйти из убежища. Впереди меня уже манил свежий воздух, расслабленная обстановка и Тэншикаку! Находясь ещё в номере, я представлял, как буду бродить по улочкам, смотреть на уличную активность, слушать пение птиц… На моё удивление, добираться одному до дворца показалось куда быстрее, чем с компанией. Помня разговоры с Мико, офицером, неловкие ситуации, мысленные соревнования – я представлял путь до ворот куда более длинным и витиеватым. А сейчас, подойдя чуть ли не вплотную к воротам за шесть с небольшим минут… Я ведь, получается, даже толком воздухом свежим не подышал. И от того, уже привыкнув к незначительному зуду и боли в висках, не получил каких-то преимуществ. Пока что один провал. Ноги сами несли меня дальше по улице, преследуя выполнение той задачи, что уже казалась мне не особо то и нужной… Однако, мои недолгие пессимистичные мысли развеяла Генерал Куджо. Она стояла у начала белокаменной лестницы и что-то крайне экспрессивно, по её меркам, рассказывала и объясняла троим самураям. Видеть то, как она спиной к бойцам сжимала кулаки и резко поднимала палец вверх, будто пытаясь дотянуться до небес – сразу отбило у меня этот маленький поход. По итогу её рассуждений, поставив жирную точку в инструктаже отряда, она развернулась и… оторвала от каменной укладки деревянный штык с боевым знаменем, вручила это одному из бойцов – даже чуть толкнув того от себя – и дождалась, пока парни не поклонятся ей. Стоя в сторонке и наблюдая за такой сценой, я не мог не подумать про аналогию с «боевой женщиной». Нет, теперь уже вопрос был в том, что она сначала с силой и злостью вонзила эту деревянную палку в камень, что-то объясняла, и потом с такой же лёгкостью вынула это из дорожного покрытия. Самураи же, глубоко поклонившись ей и согнувшись, как тростник после урагана, спешно удалились в сторону, сверкая своими доспехами от полуденного солнца. Уверен, они не только знамя взяли с собой, но и частичку этой пылкой энергии и решимости Куджо. Только после того, как я перестал слышать громкий скрежет железных пластин друг об друга, я осторожно приблизился к Саре, сначала задумав вообще незаметно обогнуть её и не попадаться под глаза. Мало ли, вдруг и мне прилетит? Но даже так, несмотря на мои попытки быть скрытным и незаметным ниндзя в тени маленьких домиков, Сара, как хищная акула – учуяла запах лёгкой трусости и желание обойти проблемы стороной. Её голова, до того момента погруженная в лабиринт собственных мыслей, резко развернулась ко мне, и погрузила меня на секунду в оцепенение. Её взгляд, сначала острый и пронзительный, пристально изучил меня от макушки до пят, каждую дрожащую ноту в моём молчании. А затем я увидел уже привычную на ней маску разочарования. Всё те же глаза, полные пустоты надежды увидеть во мне приятные для неё детали и поведение. – Здравствуйте, генерал! – неглубоко поклонился я со скромной улыбкой. Она не сразу ответила мне, намеренно держа паузу и продолжая давить взглядом ещё некоторое время. Она даже нахмурилась, скрестив руки на груди, перед тем как развернуться ко мне полностью. – Господин Гуринто… – начала Сара с сосредоточенным взглядом, – Что на этот раз вы делаете на территории дворца? Как же я её бешу… По этим глазам и простой мимике лица мне было несложно сделать очевидные выводы. Какая же она всё-таки злопамятная, но невербально откровенная со мной. – Я бумагами поделиться… – виновато осматривая пол, вымолвил я такое оправдание. В то время как у меня с местными жителями всё складывалось более или менее хорошо и прогрессировало, с Куджо у нас оставалось множество противоречий и недосказанности. Само её имя для меня звучало как что-то нехорошее, была прямая ассоциация с тюрьмой, погоней от неё в лесу. Недосказанность между нами – это не просто тень, это глубокая пропасть, разверзнутая амбициями и упрёками, однако… Я никогда не желал ей зла. Наоборот, в глубине души, за маской моего вынужденного цинизма и притворства ради выполнения задач Госдепа, во мне росло уважение к её непоколебимой воле, к титаническому труду, который она взвалила на свои плечи. И эти расследования о коррупции… Я понимал, как она, словно античная трагедия, разрывалась между долгом и семьей, вынужденная шпионить за собственным приемным отцом, главой комиссии. Наверняка она хотела честным способом доказать его невиновность, но не мешала следствию. Каково это – носить такую ношу? – Госпожа Генерал, то, что между нами постоянно происходит, меня тоже не приводит в экстаз, – объяснился я, посмотрев ей в глаза, – И во многих ситуациях, которые были почти доведены до конфликта, виноват был только я. И да, я ещё не извинялся перед вами за всё это… Слова извинений я подкрепил неглубоким поклоном, сомкнув глаза. – Я надеюсь, что могу рассчитывать на ваше доброе сердце Тэнгу, и вы сможете меня понять, – промолвили мои губы виноватым тоном, не отгибая спину. Казалось бы, ничего после этого не последовало. Её взгляд на мне всё ещё был холодным и колким, будто иглы. Это я мог увидеть только после того, как открыл глаза и ждал её реакции – ведь какой-то эффект мои слова должны были принести? Я мог только гадать сейчас, что было внутри неё самой. Взгляд генерала медленно опустился вниз, полный раздумий. Всё же улыбки не было и в помине, но что-то… всё же неуловимо изменилось в её ауре. Будто ей нужны были эти слова, вот только как с ними поступить – она не знает и потерялась. – Я отвергаю вас, – тем не менее холодным голосом вымолвила она. Мда, не всё коту масленица. Я тихо выдохнул, отогнув спину и быстро приготовившись к новым для себя последствиям. Никакой надежды в том, что у меня получится… – Вы не должны говорить мне таких слов, равно как и кланяться мне при встрече, – через несколько секунд продолжила она с более тёплым взглядом, – И я нисколько не злилась на вас. Кто вам такую чушь вообще мог рассказать… … Нет, это всё какой-то сон. Не прекращающийся на протяжении шести дней сон. Её тон, лишённый привычной колкости и разочарования, был таким… нереальным. Я хоть и не поверил ей, что она на меня не злится и не злилась – местами в истории я мог читать по её нахмуренным глазам желание закопать меня на безлюдном острове, однако… тем не менее такой тон вселил в меня больше уверенности. Не всё так со мной потеряно. – Что же… – с лёгким выдохом выпрямился я, снова посмотрев ей в лицо, – Могу ли я пройти дальше, во дворец, для встречи с сёгуном? – Госпожи сейчас во дворце нет, – почти моментально ответила мне Сара, вернув свой холодный и расчётливый взгляд. – Нет? – удивился я, приподняв одну бровь, – Она… вышла из дома? То есть… дворца? – Всё верно, – кивнула Сара, держа голос ровным, – Вместе с отрядом сопровождения сёгун отправилась в «Деревню вторжения», печально знаменитую Такабару. Ох… То место и правда печально известное. До сих пор нежилая деревня, из которой эвакуировали людей ввиду близости американского десанта, носит мистический статус. Американские солдаты, приехавшие на несколько часов в ещё жилую деревню на колёсной технике, описывались очевидцами как «зелёные демоны», которые мотались вверх и вниз по дороге и пугали неосведомленных жителей своими лицами в камуфляжной краске и грохочущей техникой. Люди, жившие в этом маленьком и на вид уютном местечке, так боялись и боятся до сих пор возвращаться в свои дома из-за легенд и притч, что это уже пропитало инадзумское общество ощущением вторжения. Об этом я всё знал, читая документы и расспрашивая жителей, знакомых беженцев. В той же деревне ровно через сутки, ночью, мы и встретились с сёгуном, обсуждая, что мы будем делать дальше и как решать такую одиозную проблему. С тихим выдохом я поймал себя на мысли, что было бы правильно посетить то место снова. Но не сейчас. Эи там и правда лучше побыть одной и не отвлекаться на заботы с моим появлением. Я понимаю, как важно самому разобраться в своём прошлом. – Ясно… – немного раздосадованный, я всё же принял такое положение вещей. – В таком случае, можно ли мне подождать её здесь? Было бы неплохо, если бы мы смогли обсудить важные детали из новых данных. – Мэдока мне про это рассказывал, что вы поставляете Правительнице важные документы, – кивнула Сара, отведя взгляд в сторону. Куджо задумалась, смотря то на стоявшие слева от неё ворота во дворец, то на меня. А после произнесённой ею фамилии уже знакомого мне офицера, который, по-видимому, уже успел доложить ей всё на свете обо мне и моих делах, – даже стало легче на душе. Она вряд ли сможет отказать, раз Мэдока, помимо беспорядка у меня в номере, упомянул мою ответственную профессиональную деятельность. – Я думаю, Её Высокопревосходительство Наруками Огосё не будет возражать, – по итогу покачала головой генерал. Ну что я и говорил? Ох, если бы мои прогнозы были всегда такими точными, то мне бы и цены не было. Выдохнув с облегчением, я ещё до слов признательности зашагал в сторону ворот, легко улыбаясь. – Ох, благодарю… – взяв покрепче папку, я ещё раз неглубоко кивнул ей. – Я не буду шуметь. Последнее было скорее моей правдивой гарантией, а не какой-то издёвкой. По крайней мере, никаких злобных намерений у меня не было, когда я помахал ей ладошкой и открыл ворота, не снимая с генерала взгляд. Что при её виде, что при виде уже закрывавшей её для меня плотной, вытянутой высоко вверх пластины из чёрного дерева, – я чувствовал вернувшуюся энергию осуждения и недоумения. Она так деликатно и молчала, дождавшись пока я не закрою дверь и оставлю её одну. – Ну и ну… – тихо вымолвила Сара, смотря на входные ворота с долей пессимизма. – Хоть такие гарантии…--- ---
Пока солнце, и его лучи медленно окрашивались красным оттенком, и медленно гасли, я сидел на краю длинного татами, словно пленник собственных просьб, перелистывая скрепленную серию документов, предназначенных для Эи. Время тянулось медленнее патоки, но… Пока ничего необычного. Бумага же шуршала под пальцами, показывая и доказывая мне надобность моей работы. Мои же строки, написанные когда-то с горячностью, когда-то с холодным расчётом, теперь, при свете закатного солнца через окна дворца, казались даже выцветшими символами истории. Того раздела большой истории человечества, который я сам попытался написать и легитимизировать. От скуки я иногда щелкал пальцами, слушая, как эхо разносится по огромному залу, напоминая местами чьё-то недовольное цоканье, клацанье шпилек высоких каблуков. Мне было теперь настолько нечего делать, что я после каждого щелчка пальцами пытался услышать в этом эхо что-то новое и самодовольно ухмылялся, когда в этом преуспевал. Но я был готов ещё ждать и ждать, ведь до восьми часов вечера ещё не дошло… Ох, Господи, точно… Президент и Лукас. Я уже и забыл о них, но про обещание быть в двадцать часов на пляже помнил безукоризненно. И вот, после такого затянувшегося ожидания, ворота Теншикаку, словно веки какого-то древнего исполина, наконец распахнулись. Едва услышав звук отпирания дверей, я мгновенно улыбнулся и вернул себе бодрый вид, ожидая увидеть немного уставшую, но довольную своим походом правительницу Островов. Но… Словно обухом по голове, передо мной предстала такая же уставшая, но точно недовольная Куджо Сара. И какой же у неё сейчас недовольный, раздражённый вид… Медленно спадающая улыбка с меня трансформировалась в удивление… И интригу. – Сара? – оглянулся я, после чего покачал головой в лёгком смущении, – То есть… Госпожа Генерал Куджо, вы… – Господин Гуринто, мне нужно вас всё же вывести из дворца, – на лёгком выдохе обратилась ко мне Куджо, – Госпожа Сёгун будет тут ещё очень нескоро. – Вы уверены? – удивился я, мельком взглянув на уже уходящее в закат солнце. – Она в деревне уже второй час, может быть, с ней что-то случилось? – Не в деревне, – покачала головой Сара. – Сейчас Её Высокопревосходительство находится в Великом Храме Наруками. Она дала мне определённые задания перед этим… Моё выражение лица, бывшее сначала счастливым, затем удивлённым, после последних слов преобразилось вновь. Всё то время, пока я сидел здесь, перелистывал страницы и пытался себя подбодрить, оказалось просто потраченным впустую? – А что я тут делаю тогда? – нахмурился я, выглядя скорее обиженным, чем озлобленным. – Вы хоть сказали ей, что я тут её жду? Генерал Куджо и так не славилась проявлением эмоций, поэтому её опустившиеся вниз глаза и хранимое молчание как бы… очень робко извинялись передо мной. От этого я не мог на полную силу разозлиться, ведь неправильно, наверное, после моих косяков в отношении Куджо ругаться на Сару. Разочарование быстро сменилось каким-то подобием апатии, пока я сам не мог определится с последующей реакцией. – Ох, вот же… – взвыл я, после чего всё-таки встал на ноги. – Это не очень мило с вашей стороны, знаете? – Вы можете передать мне документы, если поручение очень срочное, – попробовала найти компромисс Сара, выглядя уже обеспокоенной. – Да ладно… Завтра так завтра, – успокоился я, даже слегка улыбнувшись. – Я тоже иногда забываю подобное, ничего страшного. Мда, вот тебе и встреча, разговор по душам и так далее. Я и правда рассчитывал, что подобная встреча с Эи, как тогда, будет повторяться по моему желанию и хотению каждый день? Я мог и правда только себя винить, как бы выразившись по-простому: зажрался. Сегодня ускользнула от меня Эи, но не должен соскочить целый важный день. Я коротко попрощался с Сарой, вместе выйдя из дворца и разомкнувшись на одной из улочек столицы Электрорегиона. Звонкий щелчок каблучков о каменную кладку больно резанул по ушам, разорвав тишину, к которой так привыкли мои уши, уже успевшие привыкнуть к нежным звукам деревянного пола. Кажется, весь последующий час будут напоминать мне о таком горьком поражении и возвращении в суровую реальность. Однако, не время унывать. Всё же, с кислым лицом желание судьбы мне как-то помогать наверняка поубавиться – а её поддержка мне сегодня точно понадобиться. Под вечернюю городскую атмосферу, будто бы сам город зазывает тебя заканчивать свои дела и ложиться спать, я направился в сторону моего убежища, как я его сам называю. А там… терпеливо подождать до восьми часов вечера, встретиться с самым важным человеком в Америке и начать планировать его второй день нахождения в Инадзуме. Всего несколько минут прогулки, и я уже плел кружево дальнейших планов, не позволяя времени утекать сквозь пальцы: Президенту нужно будет как-то посетить храм, только маленький и неприметный. Не дай Боже он заведёт с кем-то там разговор, особенно с Мико. Нужно как-то показать, облечь все те культурные особенности так, чтобы у Уилсона не было соблазна всё захватить, но в то же время важно, чтобы он остался очарован этими местами. Вариант с Великим Храмом Наруками отпадёт сразу – он, во-первых, туда не залезет, а во-вторых… а во-вторых. Да что я голову ломаю, просто перелистаю свои же рукописи, вспомню что-нибудь, и завтра с утра вместе с стариком начнём погружаться в местный фольклор. Пройдясь ещё немного по улице, я с облегчением выдохнул. Да, главное просто в целости и сохранности дойти до своего номера. А там и видно будет. Завернув за угол, я внезапно для себя увидел Лукаса, стоявшего, скрестив руки на груди и облокотившись на стену здания. Он смотрел куда-то вверх, еле шевелил губами и что-то проговаривал про себя. "Наверняка, просчитывает у себя в голове новую идею", – подумал я первым делом. Неторопливо, с маленькой улыбкой, я подошёл к агенту и приготовился к очередному диалогу. – Ох, это ты! – воскликнул я, стараясь придать голосу непринужденную радость. – Чего теперь такой задумчивый? Моё сердце встрепенулось испуганной птицей в клетке, когда Лукас резко повернул ко мне голову, а его взгляд, блуждавший где-то в своём сознании, теперь прожигал во мне дыру. Сначала я увидел в глазах парня настоящий испуг, затем сменившийся пристальным взором, будто он пытался меня о чём-то серьёзном предупредить. – Лукас? Эй? – Мой голос дрогнул, выдавая растущее беспокойство. Я судорожно сглотнул и огляделся по сторонам. – А… где президент? Ты его потерял, что ли? Его продолжавшееся молчание делало ситуацию только хуже. Он не двигался с места, только подтянул меня ближе к себе, как задира из средней школы – крепкой хваткой за воротник. В висках запульсировала головная боль, словно только и ждавшая этого момента, а во рту пересохло, как в пустыне. Казалось, что мир вокруг перестал существовать, но это была далеко не романтичная обстановка. Я осматривал непоколебимое лицо Лукаса, пытаясь найти в нём хоть какой-то признак его затянувшейся шутки, дёргающейся щеки, подмигиваний… Ничего обнадеживающего не было, и это только добивало меня. – Джордж, мне нужно, чтобы ты пошёл за мной, – холодным, леденящим голосом пробурчал агент, смотря мне глубоко в душу. – Лукас, где президент? – не выдержал от напряжения я и взвыл. Агент ЦРУ, казалось, задохнулся на мгновение, словно от удара в солнечное сплетение, лицо исказила гримаса боли. Я был готов ко всему, к любым кошмарам, но… – Он мёртв, – односложно ответил Лукас.--- ---
Уже смеркалось, когда мы с Лукасом пришли на дикий пляж. Мы шли ровно, в одну линию по песчаной полосе, напоминая мне всё те же старые дни. Где-то рядом, километрах в двух отсюда, я полгода назад сильно устал. Заснул прямо на холодном от ветра песке, пока меня не разбудил глава клана Камисато. Я, как наивный дурак, всё ещё цеплялся за иллюзорную надежду, что это всё была давно затянувшаяся шутка. Тупая, уродская, очень чёрная и совсем не смешная шутка. Однако, увидев перед собой целую груду опавших листьев, выложенных в линию, я всё осознал. Мои глаза закатились, будто перегруженные шестерни старого механизма, готовые вот-вот сломаться под бременем отчаяния. Лукас, этот… агент, молчаливый страж и защитник Америки, чувствовал, как волна нервного напряжения накрывает меня с головой. Парень смиренно молчал и следил за моей реакцией, понимал, осознаю ли я всю серьёзность произошедшего и что это за куча листьев перед нами, так неестественно лежащая на белом песке. Агент ЦРУ подошёл ближе к одной из горок листьев, присел на корточки и аккуратно смёл первый зелёно-коричневый слой. После второго движения ладони из листьев показался морщинистый нос, а после третьего я увидел и закрытые навсегда веки президента Уилсона. Он… Он ещё был розоватым… – Опознаёшь? – тихо спросил Лукас, не поворачиваясь ко мне. Господи… Из моей головы будто вынули разум и оставили без мыслей. Все те переживания, стресс, воспоминания, любовь, смех – всё это принудительно вытащили и оставили меня стоять одного на пляже. – Да, он, – коротко подтвердил я, не снимая глаз с бледной кожи. Я не мог избавиться только от одной мысли. Этого просто не может быть. Этого просто не может быть, так не должно было произойти. Пусть бы лучше умер я. Лукас. Мишель. Кто угодно, но только не Президент на территории Инадзумы, пока я писал… Да какие к чёрту сейчас бумаги? Какие к чёрту мною заполненные договоры, речи, контакты с ЦРУ и Белым Домом? Всё это вмиг потеряло свою ценность и значимость, как только я сам опознал лежащего среди раскинутых листьев пожилого мужчину, уснувшего навсегда. Лукас же после моего ответа смиренно выдохнул, кивнул головой и вновь накрыл защищающими от вечернего неба лицо мертвеца листьями. Бережно и аккуратно, будто бы боялся, что Президент сейчас встанет и начнёт мстить. – Как это произошло? – тихо, еле вымолвили мои губы. Я спросил скорее даже не Лукаса, а самого себя. – Шприц с ядом, где-то на этом пляже, – моментально ответил Лукас, не поворачивая головы. – Был стрелок, запустил шприц с помощью арбалета. Его я нашёл и обезвредил, его тело рядом. Надо показать? – Не стоит, – безэмоционально ответил я, качая головой. Он сейчас смотрел куда-то вдаль, явно сам не рассчитывая на то, что у парня хватит моральных сил подвести меня к убийце. Лукас даже отошёл от замаскированного тела на несколько шагов, после чего сел с горьким выдохом на песок и замолчал. А у меня… также не было моральных сил расспрашивать поподробнее. Целую минуту мы хранили тишину, отдавая таким образом последний наш знак уважения и почтения Президенту. Не важно уже было, кто виноват в этом – для нас с Лукасом было гораздо сложнее после этого как-то жить… Но каким образом – мы не могли дать ответа. – Лукас, сколько будут лететь ракеты с Сейрая до Наруками? – тихо вымолвил я. – Не наговаривай, – покачал Лукас головой, взбесившись будто только от моих слов. На секунду я горько усмехнулся, понимая абсурдность успокоений Лукаса. Он мог бы… И правда, он мог сейчас только сказать какую-то чушь, у которой слабые шансы на правдивость. Но я же не был круглым идиотом, к сожалению… Глядя на бесконечное море, смешивающее свои фиолетовые оттенки с наступающей тьмой со стороны юга, я понимал весь символизм происходящего. На Южных островах виднелись яркие лепестки света, кипела жизнь наших, американских, военных, погруженных в свои заботы. Там точно готовы к атаке, офицеры разработали множество вариантов на всякий случай. А от агрессии сдерживали… Я, пацифист Майор Адамс и Харрис, поверившая мне. Поменяется ли их мнение после сегодняшних новостей? По этой причине я и жалею, что не являюсь круглым идиотом. Так у меня хотя бы была внутренняя уверенность в себе и мире вокруг… – Пятьдесят километров… Плюс-минус пятьдесят километров… – проговаривал я размышления, будто математическую задачу. – Если так подумать, то меньше трёх минут. Местные люди не успеют добежать до укрытий. – Джордж, твою же! – взвыл Лукас, встав на ноги. – Прекрати немедленно! Я выпал из разговора и, скорее, сейчас говорил сам с собой. Ещё два часа назад я расстраивался от той мысли, что не увиделся с Эи… Просто смешно… Это я во всём виноват. Мне нужно было брать на себя ответственность, нужно было отговорить президента от поездки в Инадзуму. Во всём был виноват только я, поверивший, что и правда могу отпустить несколько моментов, не боясь за ценные мне души. Я предал доверие Эи, Мико… Я солгал детям с Сейрая, что теперь они будут жить дома и в безопасности. Младшей жрице Хитоми, что мы теперь все одни больше друзья… И ничего из хорошего, что мне дарили эти прекрасные люди, кицунэ и даже Архонты, я не заслужил. В этот момент я будто бы чувствовал, что хочется рыдать и биться головой о песок, но… Внутри меня была одна пустота, лишившая меня ожидаемых эмоций. Очень странное явление: после такого просто смотреть вдаль с безэмоциональным лицом и не шевелиться… Лукас же, видя мою на вид равнодушную реакцию, сам ненадолго погрузился в свои размышления и убрал на время злобу. Парень через несколько мгновений потянулся рукой в карман, достав оттуда два маленьких разноцветных леденца. Два крохотных осколка былого веселья на фоне полнейшей безнадёги… – Будешь? – протянул Лукас один кругляшок, приговаривая: – Сейчас такое оцепенение ни тебе, ни мне не поможет. И то правда. Если я не хотел ещё более худших последствий, мне нужно было взять себя в руки и думать. Как бы это тяжело на первый взгляд ни было. Я любезно взял предложенную сладость и положил её за щёку. Немного приторный вкус маракуйи, будто в маленькую пластинку заложили шесть кубиков сахара, был таким не к месту… Но в то же время помогал не так сильно фокусироваться на своём положении. Как смешно… – При моём деде Арнольде убили Кеннеди, – начал рассказывать Лукас, смотря на холодный песок, – После этого ЦРУ и ФБР жестоко репрессировали, сделали полупонятные реформы и выгнали борцов с продвижением коммунизма. Мне точно п**дец, это я должен за голову браться и хныкать, а не ты. – Ты знаешь, что самое страшное? – вымолвил я, закрыв глаза. – Не томи, – поинтересовался Лукас, впервые посмотрев на меня. – В Инадзуме скоро будет праздник, – произнёс я сухими губами, затянув долгое молчание, – Фестиваль фейерверков Нагонохары… Фейерверки… Мисс Нагонохара наверняка сделает множество пиротехники с чистой, безвозмездной заботой и любовью к людям. Я не зря задумался о ракетах, быть может, местные жители перепутают их и будут встречать взлетевшие стрелы с Южных островов, принимая их как ещё один подарок в такой день? Жизнь разыграла со мной такую мерзкую игру… и почти победила. Сон с самолётом и ядерной бомбой в день праздника, очевидно, также появился в моих воспоминаниях, затмевая ещё больше веру в то, что это было не предначертано. – Значит так, Джордж, – не сводя с меня глаз, звуча очень грозно, – По телефонной линии тебе надо хранить молчание. Будут звонить – не бери трубку. В отчёте для Вашингтона ничего об этом не писать. ЦРУ само возьмёт на себя эту ношу. Вот и инструкции пошли, что делать в такой ситуации. Я легко кивал, приоткрыв вновь глаза и не видя ничего нового. Всё такая же безмятежная вокруг нас атмосфера заканчивающегося дня… Если не смотреть направо, а потом чуть ниже – на гору листьев. Чёрт, даже на такой юмор силы появляются… – Фактически, сейчас в США нет легитимного представителя власти, так что если ты кому-то передашь эту вопиющую информацию – заинтересованные холуи попытаются убрать и Харрис, – поведывал мне Лукас, тяжело вздохнув, – Труп мы сами увезем, надо переговорить на эту тему с ФБР… – Лукас… – всё ещё безэмоционально говорил я, еле отрывая губы от друг друга. – Нужно расследование, понимаешь? Я… Поговорю на этот счёт с Генералом Куджо, а ты… – Завались ты наконец! – с большой силой топнул ногой Лукас, накрыв волной песка меня до подбородка, – Без тебя разберёмся! Тебе надо просто закрыть рот и не возникать, понял? Иди в номер и не высовывайся оттуда, грёбанный… Без меня разберутся… Грёбанный рот… Этот человек позволил президенту умереть, но завалить лицо должен был я… Тихо выдохнув, абсолютно не желая ссориться в такой ситуации, я послушно покивал и прижал губы в знак своего молчания. Всё равно эмоции тут мне не помогут… А вот Лукасу, видимо, за такие резкие слова даже стало стыдно – наблюдая мою абсолютно спокойную реакцию. Он взглотнул, опустив взгляд и попытался стабилизировать дыхание, плавно вдыхая и выдыхая через рот. Находящийся в смятении и панике агент ЦРУ, на которого я даже когда-то полагался, был ещё одним неприятным зрелищем… – Просто… Не возникай! – как бы оправдался Лукас, добавив: – Вот, ещё тебе таблетки от головы, тебе пригодится. После леденцов, парень достал из другого кармана уже блистер с ещё меньшими кругляшами. В отличие от леденцов, я сразу осознал, что пластиковая упаковка в целом не была тронута и не использовалась, будто бы Лукас предполагал отдать её кому-то по случаю надобности… Откуда он знает про мои боли в голове? И… Почему после того, как я сам задался этим вопросом, боль в висках возобновила своё наступление на мою бедную нервную систему? Я с неохотой, скепсисом и недоверием, но всё же взял в свои руки два блистера по 6 кругляшей в каждой. Странно… Когда я начал разглядывать эту упаковку, вертя ею вверх-вниз, то даже не увидел отпечатанную на пластике компанию производителя с наименованием лекарства… – И прикрой себе чем-нибудь свои веки… – добавил под конец агент, развернувшись, – Стресс на тебя негативно влияет. Иди. Быстро. Что… Теперь ещё и веки? Негативное влияние стресса? Я окончательно потерялся на месте, но одно я понимал точно – мне сейчас срочно нужно вернуться в номер и следовать плану ЦРУ. Как бы они не провалили задание по охране Президента – у меня под рукой не было никого ближе, чем эта организация. И заодно… Надо будет в номере принять таблетки с водой. Голова будто скоро начнёт разламываться по двум сторонам… Я встал на ноги, и без прощаний с Лукасом, в одиночку пошёл прочь от столь трагичного места. С этим нужно как-то переспать, ждать завтрашнего дня и целиком и полностью выполнять указания Разведывательного Управления. Дальше будет только хуже, но есть риски запустить ситуацию ещё больше. Под тихий бриз моря, я с большим трудом шёл по холодному песку Инадзумы и смотрел только вперёд. Каждый шаг отдавался глухим эхом, который уходил будто бы куда-то вниз… Мир вокруг вроде бы оставался тем же, спокойным и умиротворённым, только сейчас и только в таком положении всё казалось таким зловещим и жутким, страшным до натурального ужаса без конца. Потерявшись в своих мыслях, я не сразу заметил вышедшую навстречу Сару Куджо со связанным мешком мусора в руке. Первое время она смотрела только вниз, собирая остатки мусора. Это, видимо, и было новое задание от Электроархонта, по которому Сара и выгнала меня из Тэншикаку. Поэтому у неё был немного раздосадованный, но готовый ко всему взгляд. Когда Сара взяла в руки очередную бумажку, запачканную чем-то зелёным, и направила взгляд вперёд, в поисках нового мусора, то внезапно обнаружила перед собой силуэт «Величественного Мидори но Сукуи». Она широко распахнула глаза, когда увидела что-то на моём лице и… с ужасом рассматривала его. Увидела что-то неприятное и неожиданное, даже от такого, как я. Так я и простоял над ней в течении нескольких секунд, с грустной улыбкой смотря то на неё, то на песок вокруг. Хотелось рассказать ей, как я был безмерно рад её видеть в любом состоянии духа и каким беспомощным типом оказался я на самом деле. Но мне было нельзя… Нельзя ради оставшихся шансов на её же выживание и других людей вокруг. – Сара… – тихо вымолвил я со стеклянными глазами. – Помоги мне вернуться домой…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!