Холодное тело.

Январь, 1984 год. Тело словно кукла падает на пол, издавая болезненный всхлип. Глаза медленно смыкаются, и лишь перед тем как потерять сознание она размыто видит как к столу бежит кто-то. Больше нет сил бороться, тьма поглотила её. Сердце медленно и постепенно останавливается. Из носа брюнетки тоненьким ручейком стекает кровь. Запахи смешиваются, так же как и их энергетика. Губы в один миг пересыхают и трескаются, но это не важно. Сердце делает последний удар и грудь больше не вздымается. Теперь это просто мешок с костями, скоро кровь свернëтся, и будет трупный запах. Вот так заканчивается её жизнь. Кто-то ласково поглаживает её по лбу, от чего хочется прильнуть словно кошка к руке. Серые глаза открываются осторожно. Сознание медленно приходит к ней, взгляд фокусируется. Теперь доходит, что лежит она той самой реке. Хлопья снега летят на её тело, но нет чувства холода. Мэрилин поднимает глаза. Перед ней на коленях сидит Аполлинария. Только лицо мамы здоровое, нет следов болезни. Женщина облачена в песочное платье. Дочь очень ярко помнит этот наряд, тогда они долго ходили по магазинам, в поисках чего то особенного. И девочка выбрала его. К сожалению надела его мама лишь один раз. В гроб. Тот день был очень дождливым, но светило яркое солнышко. Тогда отец сказал, что это как тропический дождь, а малышка лишь твердила о том, что мама смотрит на них. На похоронах он вёл себя достойно, был вежлив, всё время проводил со своей дочерью, но когда она легла спать, тот сел на кухне, налил себе стопку водки и заплакал так горько. Василий всегда любил свою жену, и он собирался вернуть её. Приехав к ним домой, он отворил дверь, а на полу лежала его красавица. Рядом с ней сидела Мэри, лицо её было красное от слез, а взгляд безумный. Когда приехала скорая, он с силой отрывал девчушку от тела матери. Сейчас Аполлинария выглядела такой умиротворенной, такой прекрасной. Эти веснушки достались дочери от неё. Василий часто сравнивал их, а когда сероглазая повзрослела, то схожесть была ещё больше. Становилось иной раз тяжело рядом находится. Дева приподнимается со льда, взгляд её блуждает по рукам, которые уже измазаны кровью, нет раны. Лишь кольцо на пальце осталось. Мама осторожно заправляет прядку волос за ушко дочки, и гладит по щеке. —Моя милая Мэрилин, —девушку бьёт дрожь, когда она слышит родной голос. Почти позабытый, но такой тёплый. —Мамочка, — она тянется обняться и женщина позволяет это сделать. Вновь ничего не чувствует, ни холода, ни тепла. Они сидят так долго, в абсолютной тишине. —Милая, ты не должна тут быть, ещё рано, — у матери слезы на глазах, когда она с трудом отрывает от себя дочь. —Нет мам, я хочу остаться, позволь мне это сделать, — голос её спокойный, даже немного холодный. Кто-то совсем тихо подходит сзади девушки, и так осторожно касается её плеча. Мэри поворачивает голову, её глаза сталкиваются с Анастасийкой. Только не злой. Перед ней абсолютный ангел. В ней всегда было одно хорошее, так считал Валера. Она подаёт руку Синицкой, и та медлит. Подолгу всматривается в раскрытую ладошку, но мама заботливо подталкивает её. Ведьма принимает её и встаёт. Теперь они одного роста. Сергушина улыбается той самой улыбкой, что и при их первой встрече. Аккуратно ведёт за собой, стоит обладательнице серых глаз повернуть голову назад, как мамы и след простыл. Девушки босыми ногами ступают по синему льду, к этому времени снег утихает и ясное небо озаряет их. —Ты очень храбрая, Мэри, — светловолосая очень ласковая, такая аккуратная, нежная. —Настя, куда мы идём? — голос Мэрилин отдаётся эхом, она хмурится, но девушка молчит. —Я хочу с тобой прогуляться и поговорить. Знаешь, Валерка наверное даже если бы я осталась жива выбрал тебя. Ты в буквальном смысле его идеал. Раньше мне казалось что это я, но нет. Я слишком много болтала и мечтала. Не считалась с его мнением. —Бред, — трясёт головой кудрявая. — Я делала ему больно, а он всё равно прощает. Разве это любовь? —Любовь, — начинает Анастасийка. —Вы нужны друг другу, вам нельзя поразнь. Прошу подумай об этом, я не напрасно с тобой диалог веду. Сероглазая кусает нижнюю губу, ощущая металлический привкус на языке. Только сейчас она замечает, её одежда совершенно иная. Сергушина в белом, мама, но не она. Тёмные брюки и блузка похожая на корсет. Мысли путаются сильнее, как в эту же секунду вновь завывает вьюга. —Ещё одна попытка, — поднимает палец вверх Настя, указывая на небо. —Попытка чего? — тёмные волосы колышатся от сильного ветра, лезут в лицо. Девушка принимается руками убирать их, но длинные ногти царапают нежную кожу. С трудом удаётся это сделать, но девочки перед ней уже и нет. Она мечтается по кругу, надеясь увидеть её, но только лед и ели перед глазами. Страх подкатывает к ней, липко прижимаясь. «Закрой глаза. » Как ребёнок закрывает веки, в надежде хоть немного успокоиться. Но её кто-то подхватывает и берёт на руки. Сильнее жмурится, но руками обнимает за плечи человека. Мужские плечи. —Я такой страшный?, — бархатный шёпот над ушком заставляет вздрогнуть. Знакомые черты лица так близко, так манят прикоснуться. Губы девы приоткрываются, а к щекам подступает кровь. Денис Лагунов переносит её на своих сильных руках по льду к берегу. Они оба не могут оторвать друг от друга глаз. Его хлопковая рубашка вновь измялась, и женская ладонь разглаживает складочки, но она замирает, кого в неё что-то ударяется. Тук тук.Ресницы задрожали, а глаза широко распахнулись. Это сердце. Оно так ровно бьётся. —Твоё... —голос пропадает, а тот усмехается. Денис с нежностью опускает девушки на песок, его руки опускаются ей на плечи. Теперь она ещё сильнее чувствует себя маленькой. Взгляд становится серьёзным, и тот начинает. —Мэри, тебе надо вернуться сейчас, и лучше добровольно. Я не хочу чтобы ты стала... — сглатывает ком. — мертвой. Ты должна прожить яркую жизнь, пусть сейчас будет больно. Нам всем когда то бывает больно. Даже мне сейчас очень больно, знаешь, иногда я боюсь, что каждая наша встреча станет последней. Но ты так крепко меня держишь, почему? —Я по другому и не могу, ты очень мной любим, — её улыбка грустная, а глаза наполнены слезами. — Я не хочу уходить, но.. Валера. Ты сам знаешь. Темноволосый кивает, наклоняется и целует в щеку. Дыхание у той перехватывает от эмоций, одинокая слезинка скатывается по щеке. Вьюга усиливается. —Дальше пойдёшь одна, я тоже тебя люблю, — бывший пиявец отходит. Последний раз взглянув в голубые глаза, разворачивается и медленно шагает к лесу. Каждый её шаг даётся с трудом, нельзя поворачивается назад, иначе навсегда останешься здесь. Умирать рано, они не простят её. —Лëва, — после вспышки Носатов бежит в столу, на котором лежит окровавленный мальчик. Шарит по нему руками. Рита заливается слезами, не знает к кому подойти, из за чего Корзухин на руках вытаскивает её из гаража. Врач наконец нащупывает пульс на шее шатена, грудь едва заметно вздымается. —Живой! — Лагунов тоже вбегает, сдерживая зверя внутри. Красные глаза медленно осматривают помещение, и находят безжизненное тело. Голова брюнетки лежит не естественно, лицо и одежда окровавлены. Стратилат вдыхает запах. Нет, тут не только кровь Хлопова, здесь и её. Глаза девы закрыты, словно та спит. Но она не вздыхает, не двигается. —Мэри, — рычит вампир и падает перед ней на колени. Поднимает её голову, трясёт за плечи. Сейчас ему всё равно на жажду крови. — Мэри, очнись прошу тебя! Рычание заполняет гараж, лихорадочно шарит руками по её телу. Совсем холодная, такая красивая даже сейчас. Он мотает головой, Игорь садится рядом с ним и осматривает брюнетку. —Надо ей помочь, помоги! — кричит парень, по его лицу катятся слезы. Саныч смотрит с сожалением на мальчика. Она не дышит. Пытается надавить ей на грудную клетку, но ничего. —Валер, она умерла, — рука ложится на плечо, но Лагунов скидывает её с себя. —Не смей так говорить, — выпускает жало, но тот сидит неподвижно. —Кровь.. Надкутывает своё запястье и шипит от боли. Из раны начинает выбегать демоническая кровь, и он уже готов поднести руку к губам возобновленной, но блондин перехватывает её. —Угомонись, даже если это поможет, ты сам знаешь кем сделать её. Она ведьма, а если всё смешается? Она может быть сильнее тебя.— трясёт товарища, и кажется пониманием мелькает в красных глазах. Валерка снова смотрит в лицо возобновленной. Настя, Денис, Мэри. Почему он теряет самых близких ему людей? Чем он всё это заслужил? Целует девушку в лоб и прижимает тело к себе на последок. Утробно рычит от злости и резко вскакивает на ноги, кровавыми руками утирает слезы и идёт помогать товарищу. Перед глазами их самая первая встреча с девушкой, то как она смотрела на него. Лагунов хорошо запомнил их первый поцелуй, пьяный, страстный, таким он помнит до самых мелочей. Увидела зверя в ней, и не отвернулась ни на секунду. Всегда выбирала его. Даже когда уходила. Её веснушки он каждый раз пересчитывал. Такая любимая, и теперь такая холодная. —Он жив, ему нужно в больницу, — Валентин идёт к аптечке и достаёт шприц. — Лидокаин сейчас нужен, иначе не дотянет. Наконец Шарова заходит к ним, и сразу же спешит к любимому. Глаза его закрыты, но ресницы дрожат, словно вот-вот проснётся. Сжимает её руку, но он неподвижен. —Нам нельзя его в больницу, тем более сейчас, — бесится физрук, пачкаясь кровью. Тихий вздох никто не слышит. Грудная клетка девушки высоко поднялась, и та жадно начала хватать воздух ртом. Глаза её широко распахнулись, а раненая рука схватилась за сердце. Мэрилин трясёт лихорадкой от ужаса и боли. Глазные яблоки неприятно болят, успели пересохнуть. Рана начинает кровоточить вновь, но сейчас это не волнует. Синицкая водит глазами, но видит лишь свою лужу крови, и следы ног. Лёгкие жгут, а сердце болезненно бьётся. Постепенно эмоции возвращаются к ней, обида и боль застилает разум. Не тронутая рука напрягается и пламя вздымается вверх. Стратилат бежит к ней, слезы бесконечно льются из голубых очей. Он облизывает свои полные губы и приподнимает деву. Одной рукой она проводит по щеке, смахивая ручейки. —Прости меня, — едва произносят её губы, тот мотает головой и целует её лоб. —Мэри, это я виноват. Я чуть с ума не сошёл... Что произошло? — брюнет льнет к её ладони словно кот, готовый замурчать вот вот. В голове обрывки происходящего, кусает губу до крови и только ощутив привкус металла слегка толкает в грудь. —Тебе ведь нельзя, — снова неприятная боль в лёгких, но та силится подняться. Валерка лишь мотает головой, и помогает, странная картина. Оба перемазанные кровью, а ведь ему нельзя даже близко находится, но тот терпит. Ради друзей должен. Дева видит как тот мучается, и делает неловкий шаг к металлическому столу. Игорь и все смотрят на неё растеряно, ведь пару минут назад она лежала перед ними без пульса. Стратилат замечает рану на предплечье брюнетки и морщится. Нельзя. Мэри проводит рукой по лицу Льва, и тот словно чувствует тянется. — Получилось, — улыбка трогает её губы, рана на шее его затягивается на глазах. Синицкая переводит взгляд на кровь и тошнота настигает её. Нет, это не она. Это что-то другое, так неприятно сосет под ложечкой и сводит желудок. Глаза наливаются алым цветом. Облизывается словно хищник. —Валер... — голос Риты проводит в чувства парня, и тот тоже замечает перемены в возлюбленной. —Черт, — но жало она не выпускает, стоит ровно, не двигается. Лишь вся дрожит то ли от злости, то ли от холода. —Уведи меня отсюда, прошу тебя! — кричит она и поворачивается лицом к стратилату, обмякая на нём.