• • •

      Кэйл продавал ровно семьсот пятьдесят четыре гитары, которые удивительно быстро расходились для средневековья, где о том, что такое гитара, знать не знают. Как до такого дошло?       Что ж. Бог Смерти очень, очень назойливо писал ему в последние дни. Надоедливый божок всё никак не мог смириться с мыслью того, что перспектива оказаться его святым Кэйла совсем не прельщала. И что его жрецом или ребёнком Кэйл тоже не будет. И что дел с Богом Смерти он иметь также не хочет. Кэйл был в шаге от того, чтобы натравить на этого сумасшедшего ублюдка Чхве Чжон Гона, но, увы, средств для связи с ним не было, что печально.       Тогда Кэйл решил действовать по-другому. Он посовещался с Кэйдж по поводу того, что Бог Смерти на дух не переносит. Как оказалось, все боги в какой-то степени питают отвращение к человеческим телам. Освободившись от них однажды, они никогда не захотели бы очутиться запертыми в них вновь. Тогда Кэйл и придумал свою гениальную аферу – он нашептал верующим Бога Смерти, что тот вне себя от радости при виде таких подношений, как спутанные волосы, ногти и прочая чепуха. Наивные послушники церкви, бедолаги, конечно поверили бывшему главнокомандующему, герою двух континентов и войны.       Кэйдж со счастливыми слезами на глазах рассказывала, как Бог Смерти кричал прямо ей в голову после этого на протяжении нескольких часов, и торжественно пригласила Кэйла выпить за их маленькую победу.       Однако это был далеко не конец. Однажды Кэйл проснулся в куче странного современного барахла, очевидно, присланного Богом Смерти. Излишне говорить о том, что в итоге всё это было подожжено за его виллой огнём разрушения. Там были самые абсурдные вещи: и восемьдесят девять бутылок пива (которые Кэйл втридорога продал Баду), и шестьдесят девять кроватей (чему Кэйл на самом деле был рад), и тридцать девять бобрят, о чём Кэйл даже думать не хотел, но семьсот пятьдесят четыре гитары стали действительно огромным удивлением, как минимум из-за своей многочисленности.       Что ж, по крайней мере он заработал.