Глава 4.

      Я так и не смогла уснуть. Просто бесцельно смотрела в потолок, прокручивая в голове события вчерашнего дня и ночи. Возможно, не будь я столь безрассудной, генерал выбрал бы другую Жрицу. Мне было легче думать так, хоть в глубине души понимала, это в любом случае была бы я. Чрезмерный талант к убийствам Охотников — именно то, что искала корона.       Немного поразмыслив, я пришла к выводу о том, что выбрать короля для богов вполне логично. Если его убьют, начнётся война за власть внутри страны. Погибших будет море и никто не станет разбираться с тем, кто именно убил того, или иного человека. Пир времени и душ для Охотников и полная неразбериха для Жриц. Эти твари даже смогут снять маски и убивать, не привлекая к себе внимания. Королевство захлебнётся в крови невинных. Хрупкий мир, достигнутый отцом нынешнего короля, будет разрушен.       Одного я не могла понять: почему другие боги отвернулись от нас? Они могли бы вмешаться и прекратить бесчинства Охотников. В их власти это остановить, не дожидаясь того, чтобы пророчество сбылось. Мы много сотен лет защищаем людей, наши руки по локоть в крови. А я в ней с головы до пят. И как бы ни пыталась её смыть, запах смерти всегда окутывает меня. Смерть — мой близкий друг.       Как я стала такой? Когда произошёл тот переломный момент? Что будет со мной, если пророчество Богини Любви исполнится и одна из нас встретит и полюбит Смерть? Я не умею ничего, кроме убийств. Моё сердце за эти годы стало чёрствым. Я не робею при виде вспоротого живота с вывалившимися из него кишками, ведь сама проделывала такое не раз. Я больше воин, чем женщина. Никогда не выйду замуж, не рожу детей и уж точно не буду читать сказки внукам. Рано или поздно я просто погибну в бою. И осознание этого вдруг навалилось на меня, выбивая воздух из лёгких. Почему раньше я не задумывалась об этом?       Примет ли меня после смерти Бог Времени? Получу ли я то, ради чего изо дня в день рискую жизнью? Что если никакого трона рядом с Богом Времени не существует? Сейчас я склоняюсь к тому, что меня не ждёт ничего, кроме пустоты. А данный мной обед безбрачия всего лишь способ полностью занять голову борьбой со злом. Всего лишь способ тотального контроля. Я — идеальный солдат, самозабвенно жертвующий собой, не имеющий за спиной ни семьи, ни сердечных привязанностей. Просто оружие в руках тех, кому выгодно пользоваться мной. Во мне нет сожалений о том, чем занимаюсь, спасать жизни невинных людей — это честь. Но я могла бы жить иначе...       Поток моих мыслей был прерван стуком в дверь. На пороге появилась Джинни, чья бледная кожа за несколько часов стала ещё бледнее. Под глазами легли серые тени, она тоже не смогла уснуть. Её длинные рыжие волосы были собраны в высокий хвост, поверх чёрной рубашки и штанов в тон ей, она облачились в боевые доспехи. Подойдя ко мне, подруга положила такую же форму на край кровати, на которой я лежала. Наши взгляды встретились. И я увидела в теплоте её очей глубокое сожаление. Она тоже осознала, что нас отправляют умирать и наши жизни не имеют особой ценности. — Конюх уже подготовил наших лошадей, одевайся, все ждут внизу, чтобы попрощаться, — тихо произнесла подруга. Печаль в глазах выдавала её с головой. Она не хотела ехать. Джинни жила в столице до того, как стала Жрицей в восемь лет. Там жили её родители, с которыми нам по правилам нельзя будет встретиться. Она всегда старалась держаться подальше от Далэна. Ни при каких обстоятельствах не соглашалась ехать туда. Но вот теперь судьба вынуждает её отправиться в город детства и пройти мимо родного дома, не ступив на его порог, не увидевшись с родными, не вдохнув запах матери. Это слишком жестоко. — Если ты захочешь увидеться с родителями, я нарушу правила вместе с тобой, поэтому не печалься, сестра, — я улыбнулась ей и раскрыла руки для объятий, которые она охотно приняла. Раз нас ссылают на верную смерть и не пытаются бороться за наши жизни, то какой смысл в том, чтобы соблюдать указания? К чёрту всё!       Мы спустились вниз в помещение, где обычно все вместе завтракали по утрам. Стол был накрыт и пустовали только два наших места. Я ненавижу прощания. С того самого дня, как родители оставили плачущую меня на пороге храма, мне не приходилось ни с кем прощаться навсегда. Да, они не любили меня, в какой-то степения я ненавидела их, но всёже были моей семьёй.       Сидящие за столом выглядели так, словно это не общий приём пищи, а ужин после похорон. Ясно. Для них мы уже мертвы. Мы заняли свои места. Я обратила своё внимание на старуху. Только на лице настоятельницы было абсолютно безразличное выражение. Одета в своё чёрное длинное платье, аккуратно уложенные в хвост волосы, ни следа недосыпа. Её не беспокоит то, что произойдёт с нами в столице. Она просто отправляет свиней на убой и, если понадобится, то сошлёт и остальных во дворец после того, как мы с Джинни отойдём в мир иной. В то время, когда толпа Охотников будет терзать нас, настоятельница наверняка уже найдёт новых жертвенных барашков. За все эти годы ни одной из нас не удалось узнать её имени. Мне очень хотелось спросить напоследок, но Джинни схватила меня за руку под столом, предугадывая мои намерения. Её пальцы сжали мою ладонь крепче, ногти впились в кожу, словно это могло меня остановить. Она всегда так делала, не давая мне открыть злой рот. Если бы не подруга, настоятельница уже давно сослала бы меня в храм в горах Бедллоу, поближе к шакалам, в надежде, что те меня сожрут. Мне нравилось трепать нервы старушке. И я собиралась напоследок снять с её лица эту лживую маску спокойствия.       Все ели в тишине, которую нарушал лишь звук скрежета серебряных вилок по фарфоровым тарелкам. Все эти золотые каёмочки на блюдцах только подливали масла в мой огонь. Джинни то и дело бросала на меня взволнованный взгляд, сжимая мою руку всё крепче. Она понимала, моему терпению скоро придёт конец. Через огромное овальное окно в зал проникал солнечный свет, в лучах которого танцевали пылинки. Было бы увлекательно следить за ними, но увы. Устав от этого притворного спокойствия, я неподобающе шумно отхлебнула чай из кружки. Ну, давай же, карга.       Мне было прекрасно известно, какой эффект это возымеет. Я успела мысленно досчитать до семи. Мой новый рекорд, обычно она держалась до десяти. Маска беспристрастия на лице настоятельницы треснула. Старуха сердито ударила кулаком о стол и бросила на меня гневный взгляд. — Где твои манеры, девчонка? Если ты выкинешь нечто подобное при короле, тебе зашьют рот! — рявкнула она, теряя самообладание. — Лучше бы его зашили раньше, потому что я собираюсь сказать то, что знают все в этой комнате! Вы считаете, что мы не вернёмся, вы все! Зачем это притворство? Сидим здесь как на ужине после похорон, вот только мы ещё живы, могли бы собраться поминать нас после того, как уедем. Знаете что? Мы обязательно вернёмся и я займу Ваше место! — я рассерженно выврвала руку из мёртвой хватки Джинни, бросила салфетку на тарелку и с громким скрипом отодвинула стул. Ярость бурлила внутри меня, норовя вырваться наружу поломанными осколками фарфорового сервиза. — Конечно ты вернёшься! Больше некому здесь трепать мои нервы, поэтому реши проблему в столице и продолжай загонять меня в могилу. Я застыла на месте, не веря своим ушам. Похоже она сошла с ума на старости лет. Настоятельница поднялась со стула и подозвала служанку, стоявшую подле дверей с чем-то в руках. Женщина подала старухе два свёртка и вернулась на своё место. Я внимательно наблюдала за происходящим, не понимая в чём подвох. Зашурщала обёрточная бумага. Из меня вырвался прерывистый выдох, когда настоятельница подошла и набросал мне на плечи содержимое свёртка. Ну точно свихнулась. Это был белый парадный плащ с капюшоном, ткань прошита золотыми нитями, даже пуговицы из драгоценного металла. Очень дорогая и искусная работа. Старуха погладила меня по волосам и произнесла молитву на удачу. То же самое она сделала и для Джинни. Похоже, она больна  и её мы точно больше не увидим. Оно и к лучшему, пусть проведёт последние дни в спокойствии.       Долгих прощаний не было. Мы вышли на улицу, где нас уже ожидали два чёрных коня. Храм покупал их для каждой Жрицы в честь окончания обучения. Ухаживая за ними самостоятельно, мы налаживали контакт, поэтому лошади понимали нас без слов.       Когда-то я дала своему коню имя Смерть и сказала, что это единственное существо с таким именем, в которое я влюблена. Кобылу Джинни назвала Тьмой. Из Смерти и Тьмы получилась прекрасная команда. Мы запрыгнули на лошадей и помахав всем на прощание, отправились в путь.       До Далэна мы должны были добраться к вечеру, желательно до заката, но с учётом естественных потребностей могли опоздать. Погода оказалась очень удачной. Солнце сияло высоко в небесах, а тёплый ветер приятно обдувал кожу лица. Мы останавливались лишь для того, чтобы справить нужду, перекусить и дать животным несколько минут отдыха.       Как и задумывалось, на закате нам удалось добраться до ворот в столицу. Это был мой второй визит в Далэн. Ранее я была там два года назад вместе с наставницей, но видела дворец только издалека. Город особо не отличался от Сэёра. Просто он был в два раза больше и с одной стороны скрыт горами, а с другой его омывало Тёмное море. Очень выгодное расположение для торговых отношений. Потому именно Далэн и стал столицей. Дома в нём выглядели так же, как в моём родном городе. Сделаны из камня, серые крыши, небольшие окна. Архитектор, рисующий планировки зданий, был одним и тем же человеком. Знати в Далэне было больше, однако это неудивительно, так как многие из них жили во дворце. Держаться подле короля считалось безопаснее всего. Правда, в нынешней ситуации, их рвение быть ближе к короне, могло закончиться печально.       Я спешилась с лошади и подошла к гвардейцам, которые стояли у каменных ворот. Они склонили головы, завидев парадный белый плащ. Морской ветер растрепал мою косу, я раздражённо убрала выбившиеся пряди за ухо. Натянула на голову капюшон и подала им письмо, доказывающее, что король нас ожидает. Стражники ударили себя рукой в грудь в приветственном жесте и приказали своим сослуживцам, несущим караул на стене, открыть ворота. Джинни спешилась со своей кобылы и подвела ко мне Смерть. Мой конь был с характером. Он несколько раз ударил копытом о каменный пол, показывая своё нежелание заходить в Далэн. И я его понимала, но мы уже были у ворот. Назад пути нет. Я погладила коня по гриве и достала из кармана кусочек сахара. Подкуп удался. Смерть забрал съедобную валюту шершавым языком с моей ладони и двинулся вперёд.       Мы вошли в город. Жизнь за воротами бурлила, искря яркими красками. Люди не замечали нас, занимаясь своими делами. Мимо проезжали повозки с грузами, спешащие в порт. Торговцы громко зазывали народ к своим прилавкам и небольшим магазинчикам. Одинокий музыкант наигрывал знакомую мелодию на дудке и прохожие бросали монеты в деревянную кружку у ног артиста. Пахло солёным морем и сладкой карамелью, которую ели пробегающие мимо дети. Я заметила, как Джинни начала вертеть головой по сторонам, вспоминая своё детство и сравнивая нынешний город с тем, каким он казался ей тогда. Она провожала взглядом людей, вероятно ища в толпе знакомые лица. По досадному тяжёлому вздоху подруги я поняла, что среди людей не оказалось её родителей. — Тут почти ничего не изменилось, даже пахнет так, как я помню, — негромко произнесла она. Мне сразу же вспомнились карамельки, которыми она угостила меня в день нашего знакомства. И вот мы стоим, возможно, рядом с тем же самым прилавком, где их купили её родители. Мы шли медленно. Я хотела дать подруге возможность окунуться в ностальгию по родным местам. Она имела на это право и плевать даже если опоздаем. Вдалеке показались дворцовые башни.       Мы немного ускорили шаг, так как люди начали замечать наше появление и могли просить о благословении, а это бы нас существенно задержало. К счастью, они лишь удивлённо таращились, не решаясь подойти поближе. Перешёптывались между собой, провожая нас странными взглядами. Возможно, мы более не казались им избранными Богом Времени, ведь многие из нас сложили головы в их городе за очень короткий срок своего пребывания. Жриц ссылали в столицу со всех храмов страны и вот очередь снова перешла к Сэёрскому храму. Насколько мне было известно из письма с указом явиться, последняя из тех, кого сюда отправили, не успела даже встретить свой первый рассвет во дворце. На их месте я бы тоже смотрела с недоверием. Солнце на западе село, подводя день к завершению.       Снаружи дворец выглядел просто огромным. Он был построен из красного туфа. Остроугольные башни с чёрными пиками доходили до неба. Множество квадратных окон разных размеров сияли, отражая свет уличных факелов, которые зажигались с уходом солнца. В моей голове промелькнула мысль о том, что внутри уместилось бы всё население Сэёра и людям не было бы тесно. Мощёная камнем дорога к дверям во дворец с двух сторон была украшена фонтанами с ангелочками. Тихое журчание воды привлекло наших лошадей и нам пришлось приложить усилия, дабы не дать им пить воду оттуда. Смерть вновь упёрся копытами, не желая отходит от фонтана, выторговывая ещё один кусочек сахара. Он нещадно топтал газон его величества, вгоняя меня в краску. И мне пришлось вновь пойти на поводу у коня. Оно и хорошо, что не успею родить детей, я даже с воспитанием лошади справиться не смогла.       Джинни хихикала, поглаживая Тьму, которая вела себя прилично. Я метнула в её сторону обиженный взгляд, бурча себе под нос колкости в адрес коня.       К нам подбежал мальчишка лет шестнадцати, он представился конюхом и повёл наших друзей отдыхать после проделанного ими длинного путешествия. Смерть, получивший желаемое, смиренно проследовал в конюшню, изредка оборачиваясь на меня и фыркая.        Внезапно дворцовые двери распахнулись, из них хлынул поток людей, пытающихся перекричать друг друга. Они в панике толкались и визжали, стараясь как можно скорее покинуть территорию замка. Меня насторожило отсутствие гвардейцев. Мы посторонились, пропуская обезумевшую толпу, бегущую прочь. Кто-то больно пихнул меня в плечо и я рассерженно зашипела, проклиная его аристократическую тушу. Джинни подле меня остановилась и замерла. Её глаза покрылись серой дымкой. Я прислушалась к собственным ощущением, внутри нарастал характерный гул. Вот дерьмо! — Мы слегка опоздали, они внутри, по ощущениям трое, либо четверо. Там много людей, тяжело сказать точнее. Второй этаж, восточное крыло! — прокричала она, стараясь звучать громче придворных, вопящих и в ужасе уносящих ноги.       Кажется, так быстро я не бежала никогда, прорываясь через хаос из напуганных придворных. Они яростно отпихивали меня, забыв про приличия и манеры. Вот тебе и светское общество. Преимущество было не на нашей стороне. Территория огромная. Найти их непростая задача. Джинни забежала следом за мной, рукой указывая мне на лестницу справа, под ней лежали тела мёртвых гвардейцев. Я ринулась наверх, расталкивая обезумевшую толпу, которая стремилась выбраться на улицу. Верные слуги короны, бегущие как крысы с тонущего корабля. На месте его величества я бы пересмотрела отношение к своему окружению после этого происшествия, если, конечно, все выживут. Восточное крыло пустовало. Подруга нагнала меня и кивком головы указала на двери напротив огромного окна во всю стену. Я подозревала, что это чьи-то личные покои. И, видимо, шумоизоляция в них была идеальной, поскольку в коридоре царила тишина. Ну не стучать же в такой суматохе.       Я вышибла дверь с ноги и влетела в комнату. На меня уставились две удивлённые пары глаз. Драко Малфой стоял спиной к спине со смутно знакомым мне мужчиной. У обоих в руках были мечи. Они двигались в сторону открытого балкона медленными шагами. Мебель в покоях была переломана, на полу красовались осколки от зеркал и разбитая хрустальная люстра. Целыми остались лишь шторы кремового цвета. Эх, всё интересное пропустила.        Трое Охотников кружили вокруг своей добычи, даже не обращая внимания на моё появление. И это было очень оскорбительно. Зато меня заметил генерал, ведь для него я как бельмо на глазу. На этот раз он был без маски и я могла увидеть шрам, разделяющий его широкую левую бровь, ничуть не портящий красоту лица. Улыбка коснулась губ мужчины. Я выдавила из себя ухмылку в ответ. Это он надеялся на встречу, мне было бы предпочтительней, если бы его сожрали шакалы в горах. — Ваше величество, я хотел бы представить Вам её при иных обстоятельствах, но извольте познакомиться, Ваша личная Жрица из Храма Бога Времени красавица Гермиона, — торжественно произнёс самодур, который каким-то чудом получил должность генерала.       Охотники соизволили меня заметить. Один из них покинул своих собратьев и бросился на меня. Я отскочила в сторону, выманивая его в коридор, дабы уравнять количество противников, по одному на каждого. Джинни отступила в бок, бросив небольшой топорик в стену рядом с головой мужчины, отгоняя его от дверей и позволяя мне делать то, что у меня получалось лучше всего. Охотник вновь метнулся ко мне, его клинок просвистел в опасной близости над моей головой, не пригнись я вовремя, скоропостижно отошла бы в мир иной. Эту тварь нужно было воспринимать всерьёз. Он продолжал без изящества размахивать своим мечом, загоняя меня в угол. Я отчётливо понимала, если ему это удастся, ублюдок победит. Мне пришлось позволить гаду подойти ближе, чтобы я смогла воспользоваться единственным своим преимуществом. Ударом в лицо он разбил мне нижнюю губу. Я зашипела от боли, языком слизывая проступившую кровь. Необходимо было стерпеть, струйка горячей жидкости протекала по подбородку. Я мысленно поблагодарила богов за то, что зубы остались целыми. Постепенно отходя от Охотника, расстёгивала золотые пуговицы плаща. Когда до стены оставалось всего лишь несколько шагов, я быстрым движением швырнула свой плащ ему в лицо, пронырнула между его ног и, выхватив кинжал, с приятным хрустом воткнула оружие между шейных позвонков. Хвала Богам за низкий рост и не крупное телосложение. Тварь упала на колени, выронил меч, не в силах пошевелиться. Он был парализован, но в сознании и прекрасно понимал происходящее. Я возвысилась перед ним, стирая перчаткой кровь с разбитой губы. Ублюдок издавала то ли хрипы, то ли жалостливые всхлипы, разобрать было сложно, его удар меня слегка оглушил. — Я должна бы предложить тебе бежать, но во мне нет столько великодушия, — отпихнув ногой свой плащ в сторону, приставила меч к его горлу. Глаза ублюдка были прикованы к моему лицу, в них горела неприкрытая ничем ненависть. На бледной коже проступили первые капли крови, когда моя рука по счастливой случайности слегка дрогнула. Я сняла маску со зверя и взглянула в глаза цвета льда. — Однако я выслушаю твои последние слова. — Гори в аду, грёбаная сука!— прорычал Охотник, сплёвывая на мои ботинки. Со вздохом я взглянула на Джинни, которая скривила лицо в отвращении. — Займи там для меня соседний котёл.       Я подняла с пола его клинок, в последний раз заглянула в полные ненависти глаза и отсекла ублюдку голову. Та с глухим звуком упала на пол и покатилась к моим ногам. Две льдинки продолжали смотреть на меня с прежним выражением злобы. Брызги крови разлетелись в стороны, пачкая светлые стены. Я пнула безголовое тело и рукой, обтянутой перчаткой, вытерла красные капли с лица. Теперь эти перчатки годятся только на выброс. — Впечатляюще! — громогласно произнёс Малфой.        Я бесцеремонно уставилась на него и на короля стоявшего рядом с ним. Это был тот самый человек, который отказался продолжать бой с генералом во время праздника весеннего равноденствия. Приглядевшись, я его узнала. Чёрные волосы были распущены и доходили почти до плеч мужчины. В зелёных глазах мелькал интерес. Он разглядывал меня также открыто, как делал это его советник в день нашего знакомства. И вновь я оказалась права, думая что они близко знакомы.       Джинни тихо проскользнула ко мне, кашлянула, привлекая моё внимание, и почтительно поклонилась. Опомнившись, я повторила её жест. В нескольких шагах от нас стоял сам король Рэнделла собственной персоной, а между нами лежал обезглавленный труп. Идеальное знакомство. — Отбросьте формальности, кланяться стоит мне, я в долгу пред вашими сёстрами и теперь уже пред вами. Мы с Драко вытащим тела этих тварей наружу, знаю, что только вы можете избавиться от них так, чтобы они не воскресли, — король похлопал генерала по плечу и направился обратно в комнату. Советник последовал за ним. Я проводила их недоумевающим взглядом. Если где-нибудь расскажу, что король самолично выносил трупы из дворца, мне навряд ли поверят.       Они оба были перепачканы кровью, это означало, его величество Гарри не боится замарать руки. Он импонировал мне всё больше. Умение подопечного сражаться значительно увеличивало его шансы выжить. Мужчины выволокли все части тел Охотников на улицу и бросили на землю сбоку от стен дворца. Я попросила их принести немного дров, они охотно выполнили просьбу.       Генерал то и дело искоса поглядывал в мою сторону, внимательно наблюдая за тем что я делаю. Масок на двоих убитых ими Охотниках уже не было. Ими оказались светловолосые близнецы, похожие как две капли воды. Красивые, хоть и ублюдки. Возложив древесину на тела, я достала камни из кармана штанов и добыла искру. Пламя занялось довольно скоро. Трупы медленно сгорали, источая уже привычный запах. Я отошла дальше от пламени и встала рядом с Джинни, которая усиленно делала вид, что не заинтересована в Гарри. Подруга искоса наблюдала за ним, проявляя доселе невиданное мною любопытство на лице. — Эти камни особенные?— поинтересовался король. — Да, Ваше величество. Они сделаны из костей первой Жрицы, она была Ведающей, как и Джинни, — ответила я, сжав ладонь подруги в жесте поддержки. Неприятно знать, что после смерти твои останки используют таким образом даже, если и в благих целях.       Малфой предложил нам всем вернуться в замок, привести себя в порядок и встретиться на ужине в столовой. К нам с Джинни приставили прислугу. Седовласая женщина проводила нас на второй этаж и разместила в западном крыле, в комнатах, которые, как она сама нам с гордостью сообщила, находились напротив покоев короля. По пути нам попадались придворные, решившие вернуться во дворец, когда миновала опасность для их драгоценных жизней.        Я нерешительно повернула серебряную ручку двери и вошла в покои, отведённые мне. Убранство помещения было великолепным. Стены зелёного цвета оттенялись мебелью цвета слоновой кости. Огромная кровать занимала чуть меньше половины комнаты, рядом с ней стоял небольшой стол, в углу шкаф, по другую стену от которого находился туалетный столик с зеркалом. Но сердцем этих покоев был камин, по обе стороны от которого стояли два кресла. В очаге горел огонь, согревая комнату. Смежная дверь вела в личную купальню с ванной, которая по размеру была точно как моя кровать в храме. От воды в ней исходил манящий пар.       Недолго думая, я сняла сапоги, ступив на холодную плитку мятного цвета, сбросила с себя всю одежду и окунулась в воду. Тело приятно заныло после долгой дороги и недавнего сражения. Намылившись мылом с хвойным запахом, я смыла с себя всю грязь и кровь. Какое же блаженство. Мне редко удавалось полежать в тёплой воде, в храме всегда хватало работы и никого не волновало, что я несколько часов назад сражалась за жизни невинных. Быть лучшей в бою — не означает иметь привилегии.       Раздался стук в дверь. Я нехотя выбралась из воды, обернулась большим пушистым полотенцем, кем-то заботливо оставленным на стуле подле ванны и вышла из купальни. От перепада температур по влажной коже пробежали мурашки. Комната ещё не успела полностью прогреться.       В кресле рядом с камином спиной ко мне сидел Малфой. Я узнала его по запаху мяты и древесины витающему в воздухе ещё до того, как нашла глазами. Ситуация была щекотливой, но, если бы я показала смущение, он начал бы по-идиотски шутить. — Чем обязана? — как можно более безразличным тоном спросила я. Настроения с ним спорить у меня не находилось, потому хотела скорее спровадить наглеца и проверить насколько мягкий матрас у моей кровати. — Полагаю, мне не стоит оборачиваться и смущать тебя ещё больше. Твои вещи из седельной сумки уже висят в шкафу, также там есть несколько платьев, я выбрал на свой вкус, но, если тебе не понравится, портниха сошьёт всё, что пожелаешь, — обыденным тоном произнёс он, словно делал это для каждой предыдущей Жрицы. Так. Стоп. Я что ревную? — Вы видите моё отражение в зеркале, разве не так?— я уставилась на него через зеркало над туалетным столиком, уверенная в том, что он смотрит. Генерал оскорблённо хмыкнул и покачал головой. — Во мне гораздо больше благородства, чем тебе кажется. Но, раз уж ты сама предложила, — он поднялся с кресла и повернулся ко мне лицом. На его идеальном лице не было ни одной эмоции. Он смотрел с завидным безразличием.       Я сложила руки под грудью, наблюдая за тем, как он медленно проходит мимо меня к столу возле кровати. В этот момент его можно было сравнить с тигром, грациозно ступающим по своим владениям. Я кожей ощущала превосходство над собой. Нахал действительно не разглядывал меня и это не принесло мне удовлетворения. Как бы абсурдно ни звучало, всё внутри меня желало, чтобы он обратил внимание на голые ключицы и ноги, всё ещё покрытые каплями воды. Я отчаянно хотела, чтобы он был заинтересован во мне. И мне была непонятна природа этих чувств. Малфой взял что-то со стола и, возникнув предо мной, указал мне на кресло, в котором ранее сидел.       Наверное, из всех неловких ситуаций, в которых я оказывалась, эта заняла бы первое место. Сама не понимая, почему не выгнала его, я послушно села в кресло, сведя ноги вместе. Полотенце доходило мне до середины бедра, но это только в положении стоя. Смущаясь, я бросила взгляд на его руки. Он держал в них мазь для заживления ран. Только тогда до меня дошло, что именно мужчина собирается сделать. В свете камина генерал выглядел ещё более соблазнительным. Его светлая кожа, на пару тонов светлее моей, словно светилась. Красиво. Очень красиво. И безумно привлекательно. Я почувствовала покалывание во всём теле.       Драко встал передо мной на колени и, не отводя глаз с моего лица, открыл флакончик с мазью. Я застыла, словно разучившись дышать. Наши глаза встретились. В омуте его тёмных глаз можно было утонуть и больше никогда не увидеть света. Набрав небольшое количество мази на большой палец правой руки, советник короля осторожно нанёс лекарство на мою нижнюю губу и слегка подул на рану. К моим щекам прилила кровь, а внизу живота предательски потеплело. Я судорожно набрала в лёгкие воздух. Моё тело реагировало на него, это нужно было признать, хоть мне и не хотелось этого делать. — Надо же какой смущённой и послушной ты можешь быть, — улыбнувшись, прошептал советник короля. На долю секунды я была очарована этой улыбкой.       На меня будто вылили ушат холодной воды. Моя ладонь просвистела в воздухе, Малфой среагировал раньше, чем я ударила его, отойдя подальше. Только потом ко мне пришло осознание, что руки не закрыты перчатками. Я бросила на мужчину гневный взгляд, в котором не было ни капли благодарности. — Таким способом ты говоришь мне «спасибо»? Надо признаться, я польщён, ты сама пожелала ко мне прикоснуться уже во второй раз. Знаешь, если это произойдёт и в третий, я посчитаю тебя своей судьбой, — его взгляд блуждал по комнате в поисках моего оружия. Однако, у него не было причин для беспокойства, мои меч и кинжал остались в купальне. Я физически бы не успела взять их до того, как он выйдет из комнаты. Вода расслабила не только моё тело, но и мозг. — Проваливайте, господин советник! — процедила я, плотнее обхватывая себя руками. — Душа моя, я уйду, но у меня есть просьба. На ужине, как и положено Жрице, ты должна будешь прикоснуться к королю Гарри и связать себя с ним нерушимыми узами что, насколько я знаю, довольно болезненный для тебя процесс, — Малфой спиной прошёл к двери, не отводя взгляда с моего лица. Он не позволил себе ни на одно мгновение опустить взор ниже. — Его Величество предложит тебе выбрать самой, делать это или же нет. Откажись. Мы и без того знаем, что ты смелая и не сбежишь с поля боя, а срок, отведенный Охотникам для похищения его времени и души, всего лишь месяц. Буду с нетерпением ждать тебя внизу в столовой.       Он испарился раньше, чем я успела что-либо на это ответить. Предложение казалось вполне себе заманчивым, но мне нельзя было его принимать. Это одно из важнейших правил, нарушать которое я бы ни за что не стала. Без установившейся связи, в слишком рискованной ситуации, мой инстинкт выживания мог взять верх над долгом. Только узы могут заставить меня защищать короля ценой собственной жизни без лишних сомнений. И только эта связь позволит мне чувствовать, когда король Гарри находится в опасности. Я не могла исполнить просьбу генерала.