Глава 1: Призрак прошлого

      Дым от потрескивающего камина медленно стелился под закопченными балками низкого потолка, смешиваясь с едким запахом дешевого табака, кислого эля и давно не мытых деревянных полов. Таверна «Последний приют» жила собственной жизнью. В углу кто-то проигрывал последние медяки в кости, за дальним столом двое наемников уже едва держались на ногах, продолжая спорить. Хриплый смех перемежался звоном кружек, руганью и скрипом старых половиц.       Прошел всего год с тех пор, как война с Королевством Хайберн закончилась. Год с момента, когда Притиания наконец перестала содрогаться от криков умирающих, запаха крови и черного дыма пожарищ. Лорды вновь заседали в своих дворцах, торговые пути постепенно оживали, а барды уже складывали песни о героях.       Этот захолустный городок, затерянный у самой границы Двора Ночи и Двора Дня, не знал ни победителей, ни проигравших. Здесь война закончилась только на бумаге. Люди по-прежнему исчезали в окрестных лесах, разбойники меняли лишь цвет плащей, а голод был куда более постоянным гостем, чем надежда. Здесь свобода пахла перегаром, мокрой шерстью, сыростью, дымом и медленно разлагающейся древесиной старых домов.       Именно такие места нравились Элиссе Фрей.       Никто не задавал лишних вопросов. Никто не интересовался чужим прошлым, если за выпивку было чем заплатить. А если кто-то все же проявлял ненужное любопытство... обычно очень быстро жалел об этом.       Элисса была ведьмой.       Не той, о которых матери рассказывали детям зимними вечерами, пугая их сказками о старухах на метлах. Эти истории были слишком простыми и безобидными. Настоящие ведьмы никогда не нуждались в метлах.       Они носили свою силу внутри. Она текла по венам вместе с кровью, передавалась от матери к дочери задолго до того, как первые Верховные Лорды возвели свои дворцы. Их магия не рождалась из света или звезд. Она приходила из вещей куда более древних.       Эта магия не знала милосердия. Она требовала плату за каждое желание и за каждое исцеление. И Элисса всегда собирала свои долги. Потому что обещания были самым дорогим товаром в мире. Особенно те, которые никто не собирался выполнять.       Элисса сидела в углу, медленно вращая почти полный бокал вина. Его терпкий аромат был лишь прикрытием; большая часть напитка давно пропитала половицы под столом, благодаря ловкому движению ее запястья. Трезвый ум — единственное оружие, которое никогда не подводило. И именно его она намеревалась проверить сегодня вечером.       Ее взгляд упал на фейца из знатного, но обедневшего рода по имени Каэлан. Высокий, статный, с чертами, что могли бы сойти за красивые, не будь они обезображены вечной спесью и глупостью. Он был уже изрядно пьян, его громкий смех резал слух. Их встреча взглядами была будто случайной. Элисса отвела глаза, сделав вид, что смущена. Он, конечно, клюнул.       Через полчаса он уже сидел за ее столом, его колено навязчиво упиралось в ее бедро. Элисса притворялась, что хмелеет с каждым глотком, ее речь становилась чуть более заплетающейся, смех чуть более звонким и глупым. Она ловила каждый его взгляд и каждый жест, подыгрывая этой жалкой пародии на соблазнение.       — Такая прелесть… одна, в такой дыре? — пробормотал он, его дыхание пахло вином и тмином. Его влажные пальцы обхватили ее запястье.       — А кто еще составит мне компанию? — пролепетала она, закатывая глаза с наигранной томностью. — Герои войны слишком заняты, празднуя победу.       Он фыркнул.       — Эти выскочки из Двора Ночи? Не смеши. Они думают, что спасли мир. А мы, истинная знать, знаем цену их подвигам. Она в крови наших павших.       «Какая трогательная патриотическая скорбь», — промелькнуло в голове у Элиссы, в то время как ее губы растягивались в сладкой улыбке.       — Здесь слишком шумно, — наклонился он к ней, его губы почти касались ее шеи. — Я снял комнату наверху.       Она сделала вид, что колеблется, потом кивнула с видом наивной овечки, ведущей себя на заклание.       Комната была такой же убогой, как и все остальное в этой таверне: узкая кровать, заляпанный свечной воском столик и дубовый сундук с оторванной петлей. Воздух был спертым и пыльным.       Его поцелуй был грубым и требовательным. Его руки скользили по ее талии, к бедрам, пытаясь сорвать ткань платья. Элисса отвечала с притворной страстью, позволяя ему прижать себя к стене, ее пальцы запутались в его волосах. Он рычал что-то похотливое на ухо, его тело прижималось к ней всем весом.       И вот, когда его дыхание участилось, а сознание затуманилось желанием и хмелем, она начала свою игру.       — Каэлан… — прошептала она, ее голос стал тихим, заговорщицким. — А правда то, что говорят? Про ту девушку… из Двора Лета?       Он замер на мгновение.       — О чем ты? — буркнул он, его губы снова потянулись к ее коже.       — Ну, знаешь… — она сделала вид, что ищет слова. — Та, что исчезла после того, как ты… оказал ей внимание. Говорят, ее нашли в ручье. И лицо у нее было… обуглено.       Он отпрянул, будто его ошпарили. Хмель в его глазах рассеялся, уступая место злости и страху.       — Молчи, — прошипел он, его пальцы впились ей в плечи. — Кто тебе сказал эту чушь?       — О, тут все шепчутся, — продолжила она с наигранной глупостью, играя с прядью его волос. — Просто интересно. Магия огня такая редкая. И такая… разрушительная. Легко оставить следы, не так ли?       Его лицо исказилось. Невыносимое высокомерие знати, задетое за живое. Он вцепился ей в горло и прижал к стене так, что голова застучала о дерево.       — Я сказал, заткнись! — его рык эхом отозвался в маленькой комнате. Запах гари заполнил пространство. Воздух задрожал, и в его свободной ладони вспыхнул шар из багрового пламени. Он плясал и искрился, отражаясь в его безумных глазах. — Одно слово, одна попытка шантажа, и от тебя не останется даже пепла!       Элисса застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Но не от страха, а от предвкушения.       Слезы, которые она тут же выдавила из себя, блестели в уголках ее глаз.       — Пожалуйста… — простонала она, и ее тело обмякло. — Я… меня сейчас вырвет…       Он фыркнул с отвращением, но ослабил хватку на долю секунды, считая ее сломленной и жалкой. Огненный шар все еще пылал в его руке, в дюйме от ее лица.       Это был ее шанс.       Она сделала глубокий, судорожный вдох, будто пытаясь сдержать тошноту, а затем с отчаянным, горловым звуком выплюнула ему прямо в горящий шар ту самую струю вина, что все это время держала за щекой.       Раздалось шипение, будто раскаленный металл опустили в воду. Алкоголь, выплюнутый под давлением, не погасил магическое пламя, но взрывным образом его разбрызгал. Огненные брызги ударили Каэлану прямо в лицо.       Он закричал. Это был высокий вопль агонии. Он отшатнулся, закрывая обожженное лицо руками, его магия огня погасла, оставив в воздухе лишь едкий запах паленой плоти и волос. Он рухнул на колени, скуля.       Элисса вытерла губы тыльной стороной ладони, вся наигранная слабость исчезла без следа. Ее лицо застыло в холодной, безразличной маске.       — Глупец, — тихо проговорила она, подходя к нему. — Огонь так легко обращается против своего хозяина.       Из складок ее платья она извлекла тонкий шелковый шнур, сплетенный с волосами единорога — для прочности. Соскользнув ему на спину, она с профессиональной ловкостью связала его запястья, игнорируя его стоны.       — Кто ты? Что ты хочешь? — хрипел он, пытаясь вырваться.       Ведьма не ответила. Она достала из кармана маленький пузырек с мутной жидкостью и, зажав ему нос, влила содержимое в глотку. Его сопротивление быстро ослабло, тело обмякло, погружаясь в магический сон.       Она накинула на него темный плащ с капюшоном, скрыв его черты и перевязанные руки. «Пьяный друг», — подумалось бы любому, кто увидел бы, как она, почти неся его, вывела его через черный ход таверны в спящие переулки.       Она вела его долго, все дальше от огней городка, вглубь старого леса, где кроны деревьев смыкались, словно пытаясь скрыть небо и все, что происходило под ними. Там, в самой чаще, где даже лунный свет с трудом пробивался сквозь листву, она остановилась.       Она не произнесла ни слова обвинения, не прочла монолог о мести. В ее работе не было места личному. Была только цель и ее выполнение.       Когда все было кончено, Элисса отошла от бездыханного тела. Она не стала его прятать. Лесные твари и само время позаботятся о нем. Она стерла с рук следы земли, ее движения были спокойны и методичны.       Она бросила последний взгляд на свою работу, и в ее глазах не было ни торжества, ни сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной задачи.       Повернувшись спиной к тому, что осталось от Каэлана, Элисса Фрей бесшумно растворилась в предрассветной тьме леса.

***

      Воздух в гостиной Дома Ветра был мягким и обволакивающим, наполненным ароматом свежих цветов и сладкого печенья, которое Фейра всегда заказывала к чаю. Ризанд расположился в глубоком кресле рядом с супругой, их пальцы крепко сцепились. Напротив, уютно устроившись и болтая ногами, сидела Морриган и беззаботно швыряла финиковые косточки прямо в камин. Амрена, устроившись на диване, с размеренной грацией начинала лезвие короткого кинжала.       Идиллию разорвала тишина, что вошла в комнату вместе с Азриелем. Он возник на пороге беззвучно, но Ризанд по легкой скованности в его плечах и сжатым кулакам сразу понял — дело серьезное.       — Ризанд, — низкий голос Азриеля был обращен напрямую к нему, без титулов, как и положено среди своих.       Фейра мгновенно насторожилась, ее взгляд стал острым и собранным.       — Что произошло?       Азриель посмотрел на нее, затем на остальных.       — Мы кое-что нашли. Вернее, кого-то. Каэлана. Из знатного рода Двора Увядания. Его нашли в лесу, в двух лигах от «Последнего приюта».       В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина.       — Каэлан? — переспросила Морриган. — Но он же... всего неделю назад был в своем поместье, хвастался новой покупкой.       — Теперь он мертв, — безразличным тоном констатировал Певец Теней. — И кто-то над ним поработал. Его лицо обожжено его же огненной магией. А сердце... заморожено. Не криомагией. Чем-то иным. Более древним.       Фейра медленно выдохнула и отставила чашку.       — Это жестоко. Но... кто? Кто способен на такое?       Ризанд и Азриель обменялись многозначительными взглядами. Морриган фыркнула, подбрасывая в воздухе очередную косточку.       — О, Фейра, дорогая, ты многое пропустила, пока была смертной, — с притворной печалью произнесла она. — Знакомься — призрак, кошмар и заноза в заднице нашего дорогого шпионмейстера. Элисса Фрей.       Фейра нахмурилась, переводя взгляд с Морриган на Азриеля.       — Элисса Фрей? Я не слышала этого имени.       — Потому что ее не существует, — Азриель произнес это так тихо, что тени в углу вздрогнули и зашевелились. Фейра почувствовала внезапный холодок. — Официально. Неофициально... она потомственная ведьма. Ее магия не подчиняется нашим законам. Она старше и могущественнее.       — Она водит за нос всех, — Амрена отложила кинжал, ее ровный голос звучал с оттенком уважения. — Дворы, лордов, шпионов. Она возникает из ниоткуда, вершит свое... правосудие и растворяется в пустоте. Уже четыреста лет.       — Четыреста? — Фейра с изумлением уставилась на Азриеля. — И ты все это время не мог ее поймать?       Скулы Азриеля залил румянец. Тени за его спиной резко качнулись, будто от невидимого ветра.       — Она не охотится, — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто большее, чем холодный гнев. — Она играет. Она оставляет следы, ведущие в тупик. Она знает мои сети лучше иных моих шпионов. Как-то раз она оставила на моем столе букет засохших волчих ягод после нашей встречи в лесу. В другой раз... провела под носом у двух лучших теней, переодевшись уличной торговкой.       Морриган не сдержала счастливого хихиканья.       — О, я помню! Ты тогда две недели ходил с таким лицом, будто тебя лимоном накормили! Ты чуть не перерыл в поисках нее всю Притианию!       — Мор, — предупредительно сказал Ризанд, но в уголках его рта дрогнула улыбка.       — Она играет с тобой, Азри, — продолжала Морриган, не обращая внимания. — И тебе это нравится. Наконец-то нашелся тот, кто бросает тебе вызов.       Азриель бросил на нее взгляд, способный испепелить, но Морриган лишь беззаботно улыбнулась в ответ. Тени у его ног сгустились.       — Она не играет, Морриган, — его голос вновь стал ледяным и ровным, но Фейра заметила, как напряглись его пальцы, впиваясь в предплечья. — Она — угроза. Непредсказуемая и опасная. И да, — он перевел взгляд на Арчерон, — все эти четыреста лет она ускользала. Но всему приходит конец.       Ризанд тяжело вздохнул, нарушая напряженное молчание.       — Мне не нравится, когда кто-то самовольно вершит суд на моей земле. Пусть даже над такими, как Каэлан. Азриель, сделай что должен.       Певец Теней резко кивнул, его темные глаза горели решимостью, смешанной с чем-то прошлым и личным.       — Она сама выбрала свой путь, Ризанд, — Азриель скрестил руки на груди. — Она перешла черту. Если раньше ее жертвами становились истинные чудовища, то теперь она стала непредсказуема. Я усилю наблюдение и патрули. Она где-то рядом. И на этот раз я ее не упущу.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и бесшумно скрылся, как и появился. Тени сомкнулись за его спиной.       Фейра смотрела на захлопнувшуюся дверь.       — Четыреста лет, — тихо прошептала она. — А тени... все еще вздрагивают от ее имени.       Ризанд смотрел на огонь в камине, его лицо было серьезным.       — Некоторые раны, — так же тихо ответил он, — не заживают веками. А некоторые охоты превращаются в нечто личное гораздо раньше, чем мы готовы в этом признаться.

***

      Вечерний воздух на тренировочной площадке Дома Ветра был прохладен, но Азриель был мокрым от пота. Он не тренировался — он изничтожал. Массивная кожаная груша, набитая опилками и песком, отскакивала от его ударов с глухим стоном, ее металлическое крепление скрипело под напором. Каждый удар кулаком, каждое движение тренировочного меча сопровождалось яростным выдохом. Его крылья, обычно плотно прижатые к спине, были напряжены и слегка расправлены, а тени вокруг него не просто колыхались — они бились в конвульсиях, извиваясь вокруг его ног и запястий, словно пытаясь сдержать бурю, кипящую внутри него.       Именно таким его и застал Кассиан.       Главнокомандующий армией Двора Ночи стоял в проеме арки, заложив руки за спину, и несколько минут молча наблюдал за этим яростным спектаклем. Пыль оседала на его походных сапогах, а усталость от недели на полигоне была написана на его лице, но сейчас все его внимание было приковано к другу.       — Знаешь, если бы эта груша была настоящим противником, он бы уже умер от жалости к самому себе, — наконец прокомментировал Кассиан, переходя на площадку.       Азриель замер на мгновение, его плечи напряглись. Он не обернулся, но его тени рванулись в сторону Кассиана, словно щупальца, прежде чем отхлынуть.       — Не сейчас, Касс.       — О, как раз именно сейчас, — иллирианец подошел ближе, остановившись в паре шагов. Он скрестил руки на груди, демонстрируя полное спокойствие, хотя настороженно следил за непредсказуемыми тенями. — Мне передали новости. Каэлан. Мерзкий тип, не спорю. Но стиль... очень узнаваем. Говорят, наша любимая кошечка-убийца вернулась.       Азриель с силой ударил по груше, та отлетела и с грохотом вернулась.       — Она не кошечка.       — А что? Мышка? — Кассиан приподнял бровь. — Хотя нет, мышек ты обычно ловишь без проблем. Эта... определенно кошка. С когтями. И, судя по твоему состоянию, она снова поцарапала наше непробиваемое эго.       Азриель резко обернулся. Его карие глаза пылали в полумраке, а по лицу струился пот.       — Ты хочешь пошутить? Иди к Мор, у нее как раз настроение подходящее.       — Я уже был. Получил свою порцию смеха, — Кассиан вздохнул, и его голос стал серьезнее. — Серьезно, Аз. Это длится уже слишком долго. Четыре столетия. Она словно заноза в твоем крыле, которую ты не можешь вытащить. Что на этот раз?       Азриель отвернулся, упираясь руками о колени, его дыхание было тяжелым. Тени медленно успокаивались, обвивая его руки, словно пытаясь утешить.       — Она насмехается надо мной, Касс. Все эти годы... она не просто прячется. Она играет. Она знает мои сети, предвосхищает каждый ход. Я чувствую ее! Я чувствую ее запах в воздухе, отголоски ее магии в камнях... а потом она растворяется, словно туман. И оставляет мне... сувениры. Волчьи ягоды на подоконнике кабинета. Перевязанный отчет о ее последнем... «подвиге». Однажды она подсунула мне карту с отметкой следующего места преступления, пока я обедал в таверне. Под видом служанки, — голос Азриеля звучал хрипло от гнева и бессилия. — Я не охотник в этой игре, Касс. Я — мышь в лабиринте, который она построила.       Кассиан присвистнул.       — Да... Она... с чувством юмора. Мрачным, но все же.       — Это не смешно! — Азриель с силой выпрямился. — Это психоз! И она становится опаснее. Раньше она охотилась на монстров, которых и мы бы с удовольствием прикончили. Теперь ее жертва — Каэлан. Мелкий мерзавец, да, но что дальше? Кто следующий? Она ставит себя выше закона, выше нас!       — А может, она просто делает ту грязную работу, на которую у нас не хватает доказательств? — мягко предположил Кассиан. — Я не оправдываю ее, но, черт возьми, после того дела с лордом Бриаллом... многие в дворе вздохнули с облегчением.       — И это делает ее правой? — Азриель снова ударил по груше, на этот раз со сломанной капитуляцией. — Мы строим правовое общество, Касс! Не царство террора, где каждая обиженная ведьма может вершить суд по своему усмотрению!       — Я знаю, — Кассиан подошел вплотную и положил тяжелую руку на плечо друга, заставляя того посмотреть на себя. — Я знаю. И я на твоей стороне. Всегда. Но посмотри на себя. Ты не просто хочешь ее поймать. Ты помешан на ней. Это уже не охота. Это одержимость.       Азриель замер, его взгляд стал отстраненным. Тени за его спиной затихли, словно прислушиваясь.       — Она единственная, кто меня не боится, Касс, — тихо сказал он. — Все остальные... они видят Шпиона, разведчика, Певца Теней. Они видят ужас, который я несу. А она... она смотрит сквозь это. И смеется.       Кассиан смотрел на него с растущим пониманием.       — О, я начинаю видеть картину целиком. Это не просто дело чести для тебя, да? После стольких веков... она стала для тебя чем-то личным. Почти... как пассия.       Азриель резко дернул плечом, сбрасывая его руку.       — Не будь идиотом.       — Я не идиот, я твой друг. И я вижу, как ты трещишь по швам каждый раз, когда она появляется. Твои тени сходят с ума. Ты... живень только тогда, когда она где-то рядом, бросая тебе вызов. Признайся.       Азриель отвернулся и с силой провел рукой по лицу.       — Я ничего не признаю. Кроме того, что я должен положить этому конец. На этот раз она оставила след. Она действовала слишком близко от дома. Я найду ее. И на этот раз... на этот раз она не уйдет.       — Ну, что ж, — Кассиан хлопнул его по спине, заставляя того сделать шаг вперед. — Тогда давай, Гроза Ведьм. Составь план. Используй нас. Меня, Мор, кого угодно. Но сначала — в душ. Ты воняешь поражением и потом. А кошечек, даже таких опасных, лучше ловить с холодной головой.       На мгновение Азриель казался готовым возразить, но затем напряжение в его плечах немного спало. Кивок был почти незаметным.       — Холодной головой, — повторил он тихо.       — Именно. А теперь пошли. Мор сказала, что на кухне есть свежий трех-ярусный пирог. Давай сначала подкрепимся, а потом уже будем решать, как поймать твою неуловимую мучительницу.       С этими словами Кассиан поволок его прочь с площадки. Азриель позволил себя увести, но его взгляд был по-прежнему прикован к темнеющему горизонту. Где-то там была она. И охота, длившаяся четыреста лет, наконец подходила к своему финалу.

***

      Город на юге Двора Ночи спал, укутанный холодным туманом. Особняк лорда Вальтасара, одного из старейших и наиболее уважаемых членов знати, возвышался на скале, его остроконечные шпили пронзали низкие облака. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине библиотеки.       Лорд Вальтасар, мужчина почтенного возраста с седыми волосами и лицом, испещренным морщинами, сидел в своем кожаном кресле у огня. В его руках дрожал лист пергамента — донесение из столицы. В нем говорилось о смерти Каэлана. И о предполагаемой виновнице. Пальцы старика сжали бумагу так, что костяшки побелели. Он потянулся к бокалу с вином, когда услышал тихий шорох.       — Кто здесь? — его голос, некогда громовой, теперь был хриплым от возраста и тревоги.       Из тени за высоким стеллажом с книгами выплыла фигура. Платье цвета запекшейся крови, бледное, как лунный свет, лицо. Элисса Фрей. Она шла бесшумно, ее шаги не издавали ни звука. Воздух в комнате застыл, а пламя в камине внезапно погасло, оставив их в сиянии единственной масляной лампы на столе лорда.       Вальтасар отшатнулся, его глаза расширились от ужаса.       — Ты... — он попытался встать, но его старые кости не слушались. — Стража!       — Они нас не услышат, — голос Элиссы был мягким, почти ласковым, как шелест шелковой петли. Она провела рукой по воздуху, и пространство вокруг них словно сгустилось, поглощая любые звуки. — Мы можем поговорить по-хорошему, лорд Вальтасар. Наедине.       — Убирайся из моего дома, ведьма! — просипел он, пытаясь выдать себя за грозного, но страх пронзал его насквозь.       — «Ведьма», — повторила Элисса, приближаясь. Ее губы тронула холодная улыбка. — Это слово когда-то кричали другой женщине, не так ли? Лет двести назад. Ее звали Алисия. И у нее была сестра. Марина.       Имя, произнесенное в тишине библиотеки, сильно подействовали на старика. Он побледнел, его дыхание стало прерывистым.       — Я... я не знаю, о чем ты.       — О, знаешь, — Фрей остановилась перед его креслом, склонив голову набок, как любопытная птица. — Ты был тогда моложе. Амбициознее. Они отказались продать тебе свои земли — последний клочок дикого леса, где росли редкие травы для их зелий. Ты пытался договориться. А когда не вышло... ты обвинил их в колдовстве против твоей семьи. В порче скота. В болезни твоей жены.       — Это была правда! — выкрикнул он, сжимая подлокотники кресла. — Они наслали порчу!       — Они лечили твою жену, старый дурак, — голос Элиссы потерял всю мягкость. — А болезнь скота была из-за отравленного ручья, который ты сам же и загрязнил отходами с новой шахты. Ты знал это. Но тебе нужна была их земля. И ты привел солдат.       Она сделала паузу, давая ему прочувствовать тяжесть каждого слова.       — Алисию сожгли на площади. Марина пыталась бежать. Ты догнал ее сам. Говорят, ты лично вонзил ей в сердце железный кинжал. Ведь железо так эффективно против нашей магии, не правда ли?       Вальтасар затрясся, его глаза наполнились слезами — не раскаяния, а животного страха.       — Это было так давно... Я был другим человеком!       — Ты был моложе. Но внутри ты всегда был тем же трусливым убийцей, который прячется за титулами и богатством, — Элисса подняла руку. В ладони у нее не было оружия, только легкая дымка инея, струящаяся между пальцев. — Каэлан думал, что его положение и магия огня спасут его. Они не спасли. Твоя старость и былые заслуги тебя тоже не спасут.       — Пожалуйста... — захрипел он, откидываясь назад. — Я все отдам... Земли... деньги... Все верну ее семье!       — У них не осталось семьи, Вальтасар. Ты позаботился об этом, — ее голос снова стал тихим и смертельно спокойным. — Осталась только я. И долг, который нужно вернуть.       Морозный ветерок, которого не могло быть в запечатанной комнате, прошелся по коже старика. Он почувствовал, как лед сковывает его грудь, проникает глубже, к самому сердцу.       — Прощай, лорд. Передай привет Каэлану в преисподней. Надеюсь, вам будет о чем поговорить.       Его глаза остекленели, широко раскрытые в безмолвном крике. Рука, сжимавшая бокал, разжалась, и хрусталь со звоном разбился о ковер. Тело Вальтасара застыло в кресле в неестественной позе, лицо замерло в маске ужаса. На его губах и ресницах искрился легкий иней.       Элисса постояла несколько мгновений, глядя на свою работу. Ни гнева, ни торжества — лишь холодное удовлетворение от завершенного дела. Она провела рукой по воздуху, снимая звуковой барьер.       Затем она так же бесшумно, как и появилась, растворилась в тенях, оставив за собой лишь мертвую тишину, запах мимолетного мороза и второго знатного трупа, чье сердце было навеки остановлено древней магией. Охота продолжалась.

***

      Библиотека в особняке Вальтасара была теперь залита неестественно ярким светом — десятки магических сфер, вызванных Фейрой, выжигали каждую тень, в которой могла бы спрятаться хоть капля подсказки. Воздух, еще недавно пахнущий старыми книгами и дорогим вином, теперь был тяжелым от запаха смерти и ледяного озноба, что исходил от застывшего в кресле тела.       Лорд Вальтасар сидел, откинув голову на спинку кресла, его глаза остекленело смотрели в резной потолок. На его губах и на безупречном шелковом жилете лежал тонкий, словно сахарная пудра, иней. Но самое жуткое было не это. Грудь старика была вскрыта — не варварски, а с хирургической точностью, обнажая ледяную пустоту на месте сердца. Оно лежало на столе рядом, завернутое в изящную салфетку, как диковинный фрукт, превращенный в идеальный хрустальный шар.       Ризанд стоял поодаль, его лицо было гранитной маской. Фейра, бледная, но собранная, держалась за его руку, ее взгляд скользил от ледяного сердца к неподвижной фигуре Азриеля.       Он не двигался. Певец Теней стоял над телом, спиной к ним, но по его крыльям — напряженным до дрожи, с перьями, ощетинившимися словно у разъяренной совы — было ясно, что творится внутри него. Его тени, обычно послушные, теперь метались по освещенной комнате, сталкиваясь со стенами и мебелью, как слепые летучие мыши, не в силах найти укрытия от ярости своего хозяина.       — Ну что ж, — раздался голос Кассиана, нарушая гнетущее молчание. Он скрестил руки на груди, изучая сцену с видом знатока. — Должен признать, в ее работе есть определенный... стиль. Эстетика, я бы сказал. Ледяное сердце как сувенир — это уже личная подпись. Напомни мне никогда не приглашать ее на ужин. Боюсь, мое простое армейское вино не впечатлит столь утонченный вкус.       Азриль даже не пошевелился, но тени у его ног с такой силой рванулись в сторону Кассиана, что тот инстинктивно сделал шаг назад, поднимая руки в защитном жесте.       — Ладно, ладно, слишком рано для шуток. Понял.       — Это не шутка, Кас, — тихо, но твердо сказала Фейра. Ее взгляд был полон тревоги, но не за мертвого лорда, а за живого друга. — Она входит в дома высшей знати, как в свою собственную гостиную. Она убивает одного из старейших лордов двора и оставляет... это. — Она кивнула в сторону ледяного сердца. — Это уже не тайная казнь. Это демонстрация силы. Наглость.       — Это вызов, — поправил ее Ризанд. Его фиолетовые глаза мерцали с холодным огнем, устремленные на спину брата. — Лично тебе, Азриель. Она показывает, что знает твои следственные методы. Что она была здесь, делала свою работу, и ушла, пока ты расставлял сети на другом конце города. Она играет с тобой.       — Она издевается надо мной.       Азриель резко обернулся. Его лицо было искажено такой немой яростью, что Фейра невольно еще сильнее сжала руку Ризанда. Его карие глаза пылали, а тени за его спиной взметнулись к потолку, на мгновение поглотив свет магических сфер.       — Она знала, что я буду здесь! — его голос был низким, хриплым рыком. — Знала, что я изучу дело Каэлана, выйду на его связи и приду к Вальтасару! Она была здесь, возможно, всего за час до нас! Она оставила это... это послание для меня! Зная, что я его увижу!       Он с силой ткнул пальцем в сторону ледяного сердца, и магия в воздухе задрожала.       — Спокойно, брат, — Кассиан снова попытался отшутиться, его голос потерял всю насмешливость. — Она хочет, чтобы ты вышел из себя. Так ты будешь делать ошибки.       — Она уже заставила сделать меня ошибки, — тихо произнес Азриель. — Четыре столетия ошибок! Я, как щенок, бегу по ее следу, а она сидит в укромном уголке и смеется.       Он тяжело дышал, его крылья медленно опадали. Ярость сменялась леденящим, абсолютным холодом.       — Все кончено, — тихо сказал Азриель, и в его голосе была такая решимость, что по спине Фейры пробежал холодок. — Игры окончены. Я отзываю всех теней. Закрываю все внешние дела.       Он посмотрел прямо на Ризанда.       — Я ухожу в тень. Полностью. Я не буду есть, не буду спать. Я буду охотиться. Только охотиться. Пока не сорву с нее эту самодовольную маску и не заставлю смотреть на меня без тени насмешки в глазах.       Ризанд долго смотрел на него, оценивая. Затем медленно кивнул.       — Делай, что должен. Но помни, кто ты. Не дай ей превратить тебя в монстра.       — Слишком поздно, — прошептал Азриель, и его взгляд снова стал отстраненным, устремленным в невидимую точку за стенами особняка. — Она уже это сделала. Много лет назад.       Он развернулся, и его тени, словно почуяв новую цель, сгруппировались вокруг него, готовые к движению. Он не попрощался, не оглянулся. Он просто шагнул в самый темный угол библиотеки и растворился в нем, оставив троих друзей в комнате, пахнущей смертью, морозом и горьким осадком от осознания простой истины: самая опасная охота в их жизни только что перешла в свою финальную, смертельную стадию.

***

      Дверь в их покои закрылась с тихим щелчком, отсекая суету дворца и давящую тяжесть произошедшего. Фейра сбросила нарядный плащ на спинку кресла и повернулась к Ризанду, ее глаза были полны тревоги и непонимания.       — Что с ним происходит, Ризанд? — выдохнула она. — Я видела его ярость, видела, как он сражается... но это... Это нечто иное. Это личное. Слишком личное. Что между ним и этой ведьмой? И почему... почему она вернулась сейчас, после стольких лет тишины?       Ризанд тяжело вздохнул, подойдя к столу с графином. Он налил два бокала вина, но его взгляд был далек. Он протянул один Фейре.       — Это не началось сегодня, Фейра. И даже не столетие назад. Это началось вскоре после Войны.       Он отхлебнул вина, словно ища в нем нужные слова.       — Тогда был другой лорд. Жестокий, алчный. Он похищал молодых фей с магическим даром и... выжимал из них силу, как выжимают сок из фруктов, чтобы подпитывать свои предприятия. Он был хитер, как змея, и прикрывался знатным именем. Доказательств не было. Только слухи. Исчезнувшие дети.       Фейра смотрела на него, не отрываясь, с растущим ужасом.       — Азриель бился над этим делом годами. Он был в ярости. Это ведь его территория — тени, секреты, наказание для тех, кто думает, что им все дозволено. И он ничего не мог поделать. А потом... потом этот лорд был найден. Мертвым. — Ризанд сделал паузу. — Его сердце было заморожено. Первый раз. Как визитная карточка.       — Элисса, — тихо прошептала Фейра.       Ризанд кивнул.       — Да. Азриель пришел на место преступления. Он был вне себя. Не от жестокости, а от унижения. Кто-то сделал его работу за него. Кто-то, кого он не мог найти. Он поклялся найти этого убийцу. Он рыскал по всей Притиании, не спал неделями... И он нашел ее. Вернее, она сама вышла к нему.       Фейра замерла, бокал в ее руке застыл в воздухе.       — Что произошло?       — Он загнал ее в тупик. В старых руинах на севере. Он думал, что победил. Но она... она не стала сражаться. Она стояла там, на обрыве, и смотрела на него. И она засмеялась, Фейра. — Ризанд снова отпил вина, его взгляд стал остекленевшим от воспоминаний. — Это был не смех страха или безумия. Это был... насмешливый, почти восхищенный смех. Она сказала ему... «Ты идешь по моим следам, как прирученная собака, Шпион. Но ты никогда не поймаешь ту, что бросает тебе кость».       Фейра закрыла рот рукой.       — О, Боги...       — Она шагнула с того обрыва. Азриель бросился за ней. Но ее и след простыл. Только легкий морозец в воздухе да эта... эта фраза, витающая в тишине. С тех пор это стало их игрой. Она появляется, вершит свой суд над теми, до кого он не может дотянуться по закону, и исчезает, всегда оставляя ему какую-нибудь насмешку. Ягоды. Записку. Карту. Она дразнит его. Она стала его навязчивой идеей, его единственным провалом, который длится веками.       — Но почему сейчас? — настаивала Фейра. — Если она скрывалась все эти годы, что заставило ее выйти из тени?       Ризанд помолчал, его взгляд стал мрачным.       — Я думаю... это связано с тем, что случилось шестьдесят лет назад. Место, которое называлось Лунное Убежище.       Фейра нахмурилась, перебирая в памяти знания о географии Притиании, но ничего не узнала.       — Я не слышала о таком.       — Его и не было на картах. Это было... святилище. Последнее пристанище ведьм, где они могли жить в мире, передавать свои знания. Говорили, оно было скрыто мощнейшими чарами где-то в горных долинах на востоке. Элисса, по слухам, была одной из его хранительниц. Шестьдесят лет назад оно было уничтожено. Полностью. Стерто с лица земли.       — Кем? — прошептала Фейра, леденящий ужас сковал ее душу.       — Никто не знает. Вернее, никто не хочет знать. Слишком могущественные силы были замешаны. После этого ведьмы исчезли. Их не было ни видно, ни слышно. Даже Элисса пропала. Мы думали... мы думали, она могла погибнуть там.       Он посмотрел на Фейру, и в его глазах читалась тяжелая догадка.       — А теперь она вернулась. И начала убивать тех, кто, по ее мнению, виновен. Сначала Каэлан. Теперь Вальтасар. Я проверял старые отчеты. Оба были замешаны в делах об убийстве ведьм в разные времена. Она не просто вернулась, Фейра. Она вернулась с миссией. Она начала мстить за уничтожение своего дома, за ведьм. И, боюсь, ее охота только начинается.       Фейра смотрела на него в ужасе, осознавая масштаб трагедии.       — Значит, она не просто убийца. Она... последняя из своего рода. И она объявила войну тем, кто это сделал.       — Да, — тихо подтвердил Ризанд. — И Азриель оказался на пути этой войны. Он охотится на нее четыреста лет, но теперь она сама ведет охоту. И ее добыча — не просто преступники, а те, кто уничтожил ее народ. И я не знаю, что страшнее — поймать ее на конец... или понять, что все эти годы у нее были веские причины для всего, что она делала.       Он обнял Фейру, и они стояли в тишине, глядя на огонь в камине, в то время как за стенами дворца разворачивалась охота, корни которой уходили в трагедию шестидесятилетней давности. Охота, которая могла изменить все.