Ладно, Вот План

      Неудобный почти месяц с поступления Курогири был очень, очень занят. Или, по крайней мере, так он говорит себе, придумывая задачу за задачей, чтобы занять руки и разум и не думать о том, что он труп ребенка или о том, что через неделю он внедрится в старшую школу... будучи взрослым.       Он не знает, что более жутко – все пребывание по-сути-зомби или то, что он взрослый мужчина, который долго будет притворяться старшеклассником.       Так или иначе то, что раньше было тупым ужасом на задворках разума Курогири – таким, который Курогири мог игнорировать с помощью рутинных задач – теперь стало чем-то, что почти непрерывно ползает под кожей.       Так что когда Все за Одного и Уджико зовут Курогири с Томурой на встречу, чтобы обсудить "предстоящую миссию" Курогири немного хочется взять Томуру и швырнуть их обоих в окно, сквозь портал, который выплюнет их в Тихом океане, где они смогут начать новую жизнь среди рыб.       Однако где-то в процессе реанимации Курогири Уджико, должно быть, удалил его хребет, потому что Курогири уже ждет за стойкой с стоящим рядом любимым напитком Уджико, когда он заходит внутрь.       — Здравствуй, Курогири! — радостно говорит Уджико, подходя к столу, на котором стоит телевизор Все за Одного и прикатывая его к стойке.       — Здравствуйте, Доктор, — отвечает – не холодно – Курогири.       Томура вскоре пришаркивает в бар, где, к моменту, когда он садится, Курогири уже подготовил яблочный сок.       Как только Томура устраивается на стуле, телевизор жужжит и включается, и на экране появляется Все за Одного.       — Томура, Уджико, Курогири, — говорит он с неизменной улыбкой на лице и в интонации, — Добрый день.       Томура и Курогири повторяют, словно школьники:       — Добрый день, Сенсей.       Уджико лишь жутко помахивает пальцами.       — Курогири, — говорит затем Все за Одного, и Курогири вполне уверен, что будь у него его туман, по нему прошла бы волна. В этих разговорах Курогири всегда был низшим приоритетом – к нему никогда не обращались первым. — Как ты себя чувствуешь?       Курогири буквально неспособен напрямую соврать Все за Одного, но он также провел годы, учась с этим жить.       — В основном полон предвкушения, — говорит он – никому не нужно знать, что это предвкушение является в форме чего-то вроде пауков, ползающих и внутри и снаружи. Затем Курогири добавляет несомненную правду: — Эти дни могут быть невероятно важны для миссии Лиги.       — В самом деле, невероятно важны, — отвечает Все за Одного, улыбаясь немного шире, — И, Курогири, что именно пытается сделать Лига?       — Убить Всемогущего.       — Правильно, — говорит Все за Одного, — Разумеется, одолеть Символа Мира непросто. К счастью, до меня дошла информация об идеальном моменте для нападения.       Рядом с Курогири Томура опускает свой яблочный сок и подается вперед.       — Как оказалось, — продолжает Все за Одного, — Администрация Юэй связалась с U.S.J., надеясь провести практическое занятие с первогодками-       — Погодите. Что? — перебивает Томура, и Курогири чувствует прилив паники из-за того, что Томура перебил Все за Одного, — Почему Курогири может пойти в Юниверсал Студио Джапан, а я нет?       Уджико кряхтит, а дыхательный аппарат Все за Одного шипит от его вздоха.       — Нет, Томура, не Юниверсал Студио Джапан, — говорит Все за Одного, — U.S.J. в контексте тренировок героев означает Unforeseen Simulation Joint, Зону Непредвиденных Катастроф. Это учебный центр героев, который симулирует стихийные бедствия с невиданной точностью.       — А, — говорит Томура, начиная чесать шею, чем заслуживает резкий тц от Курогири. Он понуро убирает руки и вместо чесания дергает рукав кофты.       — Тем не менее, Томура, ты тоже там будешь, — говорит Все за Одного, и это, похоже, устраивает Томуру – по крайней мере в какой-то степени. Он продолжает: — В электронных письмах Всемогущий указан как один из сопровождающих и помощник учителя во время выездного занятия. Как следствие, Лига Злодеев воспользуется этой возможностью и предстанет публике, убив их любимого Символа Мира.       — Так круто, — шепчет Томура себе под нос.       — К сожалению, — продолжает Все за Одного, — Точная дата поездки еще не определена. Мой сподвижник, который обнаружил данную информацию был выявлен директором Юэй, и вместо того, чтобы оказаться под арестом – в случае чего я бы его просто вызволил – похоже, исчез с лица Земли. Поэтому, Курогири, в один из первых дней школы, когда выдастся возможность ускользнуть, не вызывая подозрений, ты украдешь копию расписания Всемогущего, чтобы мы могли должным образом планировать его казнь.       — Разумеется, Сенсей, — непроизвольно говорит Курогири. На другой стороне бара Томура поднимает руку вверх.       — Да, Томура, — говорит Уджико после паузы, во время которой они, похоже, все вместе забыли, что у Все за Одного, что очень заметно, больше нет глаз.       — Но если Курогири уже в Юэй с Всемогущим, почему он не может просто убить его там? — спрашивает Томура. Это хороший вопрос, Курогири и сам им задавался. Будет довольно легко убить Всемогущего одним-единственным неожиданным порталом, разрубающим его пополам.       Зубы Все за Одного сияют на свету, и когда он говорит, от Курогири не ускользает снисходительный тон его слов:       — Понимаешь, Томура, наша цель – это не просто убить человека. Мы пытаемся закончить эпоху и начать новую, нашу собственную эпоху разрушений и страха. Неожиданное, простое убийство Всемогущего? — его слова переполнены отвращением, — Простота их шокирует, но на этом все закончится – не будет страха, не будет обещания хаоса. Для того, чтобы возвестить нашу новую эру, нужен спектакль, — он делает паузу, — Томура, ты хорошо это понимаешь. Это то, к чему ты готовился. Ты станешь символом страха и разрушения. И тогда, чтобы возвестить нашу новую эру, смерть Всемогущего станет спектаклем разрушения, что-то полное хаотичной красоты и ужаса. Симуляциям катастроф U.S.J. не обязательно быть простыми симуляциями. Это катастрофы, которые равняли с землей цивилизации, и у нас есть сила выпустить их на новое поколение героев, на тех, кто символизирует надежду на будущее. Это дарует нам хаос, который мы жаждем, и напоминание о неизбежности разрушения. Это задаст тон нашей новой эре.       Курогири смотрит на Томуру, чей видимый глаз блестит от эйфории, чья улыбка расползается по лицу, заметная даже под Отцом.       — Теперь ты понимаешь, Томура?       — Да, Сенсей, — выдыхает Томура с благоговейным трепетом, — Мы покажем этому бесполезному, сломанному обществу шоу.       Все за Одного тихо смеется, и этот смех звучит как что-то вроде гордости в миноре.       — Да, Томура, именно так, — говорит он. Затем, после короткой паузы: — Записи с камер в U.S.J. предоставят кадры для новостей, но на всякий случай, возможно, я дам тебе ГоуПро, чтобы ты смог снимать от первого лица.       — От первого- — с неверием повторяет Томура, прежде чем посмотреть на Курогири, мысленно крича "Ты же тоже это слышишь, да?"       — Это будет гораздо более тонкая операторская работа, — встревает Уджико, — И она не будет мешать, Томура. Мы достанем тебе такую, которые цепляют на голову.       — Погодите, что-       Все за Одного игнорирует Томуру.       — Что важнее, Курогири, это значит, что ты должен оставаться под прикрытием как можно дольше – ты можешь раскрыть себя только во время атаки на Всемогущего в U.S.J. Только в самом худшем сценарии ты должен будешь убить Всемогущего в самой Юэй.       — Да, Сенсей, — говорит Курогири, чувствуя, как выжигаются приказы в его подсознании.       — Так, — встревает Томура, — Я же все равно смогу убить Всемогущего, да? Просто в U.S.J.       — Это хороший вопрос, Томура, — говорит Все за Одного, — Нет, не сможешь.       Томура побледнел, практически соскакивая со стула.       — Что? — шипит он, его прежний восторг сменился яростью.       — Курогири нанесет последний удар.       — НЕТ- Я- — Томура вскидывает руку в непонятном жесте, — Но, Сенсей, — скрипуче говорит он, — Вы тренировали меня для этого всю мою жизнь-       — Томура, — перебивает Все за Одного резким голосом.       Томура надрывно вздыхает и, постояв секунду, садится назад. Он смотрит ровно на телевизор, сжимая стакан с яблочным соком. Пока он продолжает свои гляделки с Все за Одного – каким-то образом проигрывая человеку без глаз – стакан распадается, остатки сока разливаются по стойке.       Курогири мысленно возвращается к мысли о том, чтобы сброситься в Тихий океан.       — Это все ради спектакля, Томура, — говорит Все за Одного, — Подумай о символизме: один из многообещающих будущих героев убивает самого Всемогущего. Это их сокрушит.       — Но-       — Послушай, Томура, — говорит Все за Одного, респиратор шипит с каждым словом, — Как я хотел сказать: Варп-Врата – это слишком просто. Да, если разрезать Всемогущего пополам, это шокирует, но не приведет в ужас. Томура, ты будешь тем, кто предоставит ужас. Ты, разумеется, символ разрушения. Ты сразишься с Всемогущим, заставишь его медленно распадаться, почти убивая – по-настоящему заставишь заплатить за свои провалы. Ты покажешь, насколько хрупок даже сильнейший герой.       Курогири видит, что Томура изо всех сил старается не чесаться.       — Убийство Всемогущего Курогири будет чем-то вроде вишенки на торте. Но настоящий ужас будет от тебя, Томура. Ты будешь тем, кто наполнит страхом сердца Японии.       Томура не отвечает.       — Как тебе мысль, Томура? — спрашивает Все за Одного.       Томура делает глубокий вдох и с шипением выдыхает.       — Ладно, — говорит он, — Без разницы.       Курогири сложно не вздрогнуть. Опыт подсказывает, что вымещать свою фрустрацию Томура будет на нем.       — Уверен, что в свое время ты поймешь, Томура, — говорит Все за Одного, — К тому же, у вас с Курогири будет помощь. Я собираю команду из заинтересованных злодеев, – ну, головорезов, если честно – чтобы само ваше присутствие давило. Они лишь расходный материал, и я сомневаюсь, что они как-то помогут в бою, но у Уджико есть чудесный маленький проект, способный это компенсировать, и о котором, уверен, он рвется вам рассказать.       — Благодарю, Шигараки, — говорит Уджико, — Я и в самом деле, — он моргает Курогири, — Умираю как хочу рассказать вам обоим о нем, — Уджико (один) хихикает над собственной шуткой прежде чем продолжить, — Я создал, если так можно сказать, анти-Всемогущего, чтобы помочь вам.       Томура немного приободряется, отвлекается от своей хандры.       — Оно не только может соперничать с Всемогущим в скорости и силе, но так же две его причуды делают его практически неразрушимым: одна позволяет поглощать шок любой атаки, а другая позволяет излечить почти любое ранение – даже ампутацию – за считанные секунды.       — Разумеется, Всемогущего будет сложно как-либо задеть, — говорит Все за Одного, — Это Ному сможет защитить вас обоих и ослабить Всемогущего, чтобы у тебя была возможность для атаки, Томура.       Томура медленно кивает. Он все еще сворачивается калачиком на стуле, дуясь, но в его голосе чувствуется интрига, когда он спрашивает:       ­— Я могу его увидеть?       — Я все еще дорабатываю его, — говорит Уджико, — Но я проведу вас с Курогири, когда оно будет готово.       Томура бросает мимолетный взгляд на Курогири, и Курогири не совсем понимает частично скрытое выражение его лица. Он поворачивается назад к Уджико.       — Так это Ному, да? Как Курогири?       Уджико светится от его слов.       — Именно! Это лишь более свежая версия Ному. Говоря твоим языком, Томура: новейшее обновление.       Томура кивает.       ­— Ты покажешь нам как только закончишь, так?       — Покажу, Томура, — смеясь говорит Уджико.       Все за Одного перебивает их:       — Разумеется, с приближением дня поездки мы проработаем детали плана. Пока что просто знайте, что гибель Всемогущего уже видна.       Уджико поднимает стакан.       — За эпоху разрушения!       Томура неловко тянется к месту, где стоял его стакан, рука касается комка мокрой от сока пыли. Курогири быстро переносит им с Томурой по стакану.       — Да, — говорит Все за Одного, пока они втроем пьют, — За разрушение. -       До первого дня школы остается всего два дня, когда Уджико звонит им, чтобы сказать, что Ному готово, пока Курогири, в целом не по своей воле, смотрит, как Томура играет в какой-то шутер.       — БЛЯТЬ, — кричит Томура, который только что испугался рингтона, пропустил удар от человекоподобного ящера и умер.       — Здравствуйте, Доктор, — отвечает Курогири, переключая телефон на громкую связь, чтобы Томура тоже мог его слышать.       — Здравствуй, Курогири! — говорит Уджико с привычной жизнерадостностью, — Ну, я просто звоню, чтобы сказать, что Ному готово-       — Да наконец-то, блять, — хрипит Томура, бросая джойстик.       Курогири вздрагивает, когда Уджико замолкает.       — Это было грубо, Томура, — говорит Уджико через несколько секунд, — Я бы посмотрел, как ты бы провел точную настройку реанимированного слияния мертвецов всего за три дня-       — Томура приносит свои искренние извинения, — перебивает Курогири. Напротив него Томура хихикает в манере совершенно противоположной искренним извинениям, — Полагаю, эти слова были адресованы игре, в которую он играл.       — Ну, Томуре не помешало бы следить за языком-       — Мы сейчас придем, — торопливо говорит Курогири поверх Уджико, — Скоро увидимся, Доктор, — и с этими словами он вешает трубку, обрывая Уджико, что бы он там ни говорил. Курогири поворачивается к Томуре:       — Серьезно?       Томура пожимает плечами и идет заканчивать свою игру.       — Да: наконец-то, блять. Ному классное, а эта игра все равно тупая, — он замолкает, — Типа, тут все враги ящеры. Это пиздец странно.       Курогири хотел уточнить, что он говорил про неуважительные выражения Томуры в адрес очень опасного человека, но ответ Томуры его прерывает.       — С каких пор ты начал замечать дискриминацию причуд в медиа?       Томура снова пожимает плечами.       — Просто всплыло, когда я играл с тем парнем.       — С тем, которого мы ограбили?       — Ага, — говорит Томура, — Так вот, Ному-       Пока Томура говорит о том, какое Ному "классное", явно желая сменить тему и не обсуждать больше своего нового друга, Курогири чувствует маленький прилив гордости. Похоже, Томура правда завел друга, и ему важно, что этот друг говорит. Курогири о таком даже и мечтать не мог. И ничего, что этого друга по сути силой заставили взаимодействовать с Томурой. По шагу за раз, думает Курогири.       — Курогири, раз ты тоже Ному, это значит, что эта штука тебе, типа, как брат?       Курогири хмурится.       — Полагаю? — говорит он, хотя слова звучат больше как вопрос. Это подразумевает, что Уджико его родитель, и хоть так и есть согласно его документам в Юэй, вся эта идея до сих пор кажется ему очень неприятной. — Ты готов? — спрашивает он.       — Ага, — говорит Томура.       И Курогири, который ни капли не чувствует себя готовым, открывает портал в лабораторию Уджико. -       Воздух в лаборатории Уджико тяжелый. На самом деле Курогири знает, что это просто влага в воздухе, вечная влажность лаборатории. Но пока Уджико ведет Курогири и Томуру сквозь нее, Курогири непроизвольно думает, что этот удушающий вес вызван огромным количеством душ, подвешенных в каком-то ужасном чистилище здесь, в этом подвале.       Курогири довольно часто вызывают в эту лабораторию для медосмотров с Уджико; хотя он редко помнит, что именно происходит в эти встречи. Тем не менее, медосмотры проводятся в передней части лаборатории, где интерьер хотя бы отдаленно сочетается с больницей, под которой, как знает Курогири, лаборатория и находится – за исключением нескольких отрицающих естественный порядок вещей безделушек, разбросанных по полкам: трахея, покрытая волосами, сердце с торчащими из него зубами, ступня, пришитая к руке и чрезмерное множество других.       Теперь же Уджико ведет их глубже в свою лабораторию, чем, как Курогири довольно уверен, он когда-либо был.       Курогири игнорирует то, что он должен быть абсолютно уверен в этом заявлении.       Эта часть лаборатории, думает Курогири, словно вышла из научной фантастики. Огромные стеклянные капсулы выстроены в ряды у стен, со дна светит резкий фиолетовый свет. Большие, шипящие трубы раскинулись по потолку и стенам, соединяя капсулы с множеством бурлящих цистерн, баллонами с сжатым газом и центральной системой компьютеров. С их приближением две вещи становятся всеподавляюще ясными: во-первых, в этой части лаборатории воняет формальдегидом, и во-вторых, в каждой стеклянной капсуле подвешен человекоподобный силуэт.       И тогда Курогири понимает, что он уже был в этой части лаборатории. Что-то в нем знает эти капсулы, это шипение, этот цвет, эту ужасную вонь. И эта часть Курогири говорит ему бежать.       Но у Курогири есть рассудок, и он знает, что это не вариант. Так что он просто начинает идти в шаг с Томурой.       — А это... — Томура оставляет вопрос висящим в воздухе.       — Ному ранней стадии, — говорит Уджико. Он широко улыбается, — У меня готовится много интересных проектов для тебя, Томура.       — О, — говорит Томура, уставившись на особенно маленький силуэт. И через секунду: — Спасибо.       — Разумеется, разумеется, — говорит Уджико со взмахом руки, заводя их за угол, — Но по-настоящему интересные вещи для тебя ждут здесь.       Здесь целая стена, сделанная из укрепленных клеток, каждая из которых закрыта толстыми стальными прутьями. Клетки уходят далеко в даль, дальше, чем могут светить тусклые лампы над головой. Несмотря на это, пока Уджико ведет их по коридору, Курогири может поклясться, что за ними следят, что он чувствует каждую пару глаз на них, пока они проходят клетку за клеткой.       — А здесь, — говорит Уджико, когда они останавливаются у самой дальней клетки, — Ному, которое будет участвовать в твоей миссии, — он переключает выключатель на стене – прямо над тележкой с разными инструментами, стоящей у стены, – и тут же флюоресцентные лампы озаряют клетку резким, почти синим светом.       Ному – это масса плоти и дергающихся мускулов, сидящая в углу с руками, положенными на колени и склоненной головой. Глубокие, толстые шрамы крестами сидят на практически фиолетовой коже – откуда они взялись, учитывая, что Ному еще не покинуло лабораторию, Курогири знать не хочет.       Но еще хуже его голова. У Ному, похоже, нет черепа. Вместо этого его мозг – розовый и мясистый, – лежит, ничем не прикрытый, тонкий слой жидкости вокруг него отражается в флюоресцентном свете. Кожа, которая должна закрывать его, оттянута назад, рваная у концов, дергающаяся и сложенная кривыми углами, словно ее беспечно разрубили и дернули назад.       Глаза Ному – тихий голос в разуме Курогири говорит беги – сидят прямо в мозгу, каждый сбоку, обрывая, как предполагает Курогири, важные нейронные связи. Несмотря на неожиданный свет или присутствие их группки, глаза Ному не сфокусированы, каждый из них смотрит вдаль своей стороны.       Структура, поддерживающая лицо Ному вместо черепа – это какое-то золотое, похожее на намордник приспособление, придающее его лицу форму клюва. Подо ртом лужица слюны блестит на свету.       И, похоже, Уджико решил нарядить это порождение неэтичной науки в шорты цвета хаки.       Уджико поворачивается к Томуре и Курогири с улыбкой на лице.       — Это Ному, созданное, чтобы противодействовать Всемогущему во всех отношениях, – пока что моя лучшая работа. Это продукт многих лет различных итераций Ному. Оно сложнее, чем все его предшественники, с множеством физических компонентов и причуд – некоторые пересажены, другие я совершенствовал месяцами, — Уджико вздыхает с нежностью — Это правда моя лучшая работа.       Прислоненное к стене Ному глубоко вдыхает через рот. Не похоже, замечает Курогири, что ему были дарованы ноздри.       И Курогири, который знает, что он далеко не лучшая работа Курогири, отводит миг, чтобы насладиться воздухом, с легкостью проходящим к его легким.       — И, — медленно говорит Томура, скрестив руки, — Это та же штука, что и Курогири?       — Да! — отвечает Уджико, — Хотя эта сделана с совершенно другой целью, да и лучше во всех отношениях. Не только сложнее устроена, но и ее мозг гораздо эффективнее.       Томура, стоящий рядом, сглатывает, посматривая на открытый мозг Ному. Курогири мог бы поклясться, что он видит пыль и волосинки, осевшие на его поверхности.       — Да, да, — говорит Уджико, — В его голове особо-то ничего и не происходит. Но у этого Ному, — он хлопает Курогири ладонью по спине, — У Курогири мозг совершенно не эффективен. Я тогда еще не понимал, что к чему – пытался скорректировать его поведение, добавляя новые нейронные связи. Какая глупость! Гораздо проще их все обрубить.       Лицо Томуры дергается под отцом, и Курогири вполне уверен, что его выражение сейчас довольно неприятное.       — Так Курогири другой? Он все еще, — видно, как Томуру слегка передергивает, когда слова слетают с его губ, — личность?       Уджико машет рукой в жесте так-и-так.       — Дай ему правильные приказы, и не будет.       Тогда лицо Томуры дергается. Он открывает рот. Закрывает его.       Тихий голос в голове Курогири кричит беги, пожалуйста, беги, пожалуйста, пожалуйста, БЕГИ-       — А, точно. Томура, боюсь, я тебе не рассказал, — говорит Уджико, улыбка медленно расползается все шире по его лицу, — Главное свойство Ному, не считая того, что они мертвецы, это то, что они восприимчивы к командам. Когда ты приказываешь им, они обязаны подчиниться.       Глаза Томуры под отцом расширяются до размера блюдец.       — Все Ному? — спрашивает он, его пальцы дергаются от, как Курогири уверен, порыва чесаться.       — Да, да! Все они! — Уджико восторженно шаркает, — Сейчас! Позволь продемонстрировать на нем, — он поворачивается, чтобы широким жестом показать на Ному в клетке, — Ному. Посмотри сюда.       С хлюпаньем, от которого у Курогири мурашки по коже, глаза Ному вращаются в мозгу, расфокусированный взгляд по бокам уходит, и они теперь прикованы вперед, к Уджико.       — Ному. Встань.       Тут же Ному ставит руку на землю, опираясь на нее, чтобы встать. Сейчас, пусть они стоят немного поодаль, становится ясно, что Ному нависает над всеми ними – даже над Курогири. Когда оно поднимает голову, его зубы отблескивают в свете флюоресцентных ламп, и Курогири впервые может хорошо рассмотреть лицо Ному. Похожее на намордник приспособление оттягивает его кожу от зубов, оставляя на лице вечную улыбку, показывающую слишком много слишком острых зубов.       Уджико улыбается Ному, весь восторженный и радостный.       — Попробуй ты, Томура, ­— говорит он, осторожно подталкивая Томуру, который едва не отпрянул, — Оно запрограммировано слушаться тебя.       — Эм, — говорит Томура, мимолетно колеблясь, — Ному, ударь кулаком... стену, очень сильно.       Ному поворачивается к ближайшей стене, замахивается кулаком, готовясь к, как на вид, совершенно поражающему удару, когда Уджико кричит:       — Ному, нет! — тут же кулак Ному падает, словно тряпичная кукла, — Давай будем осторожнее, Томура, — говорит Уджико, — Это Ному очень сильное, и я не хочу потом разбираться с треснутой стеной.       Томура, явно разочарованный отсутствием насилия, бормочет тихое:       — Ну и ладно.       — Но ты только что помог мне продемонстрировать, — невозмутимо продолжает Уджико, — Что существует цепь командования. Мои команды стоят выше твоих, а последнее слово остается за Все за Одного.       — А мои команды выше Курогири? — спрашивает Томура.       Уджико смеется.       — Курогири и есть Ному, Томура. Он не может приказывать другим Ному.       — Ага, — говорит Томура. И потом, тише: — Точно.       — Попробуй еще раз. Менее опасный приказ.       Томура выдает совершенно лишенное изящества "Э-э-э." Затем, через несколько секунд он останавливается на неуверенном:       — Ному, станцуй?       — Ну, это довольно размытый приказ, — встревает Уджико, — Такое я совсем не вкладывал. Возможно, тебе придется уточнить-       Ному перебивает его, начиная безупречно танцевать хип-хоп.       Рядом с Курогири Томура задыхается от удивленного смешка.       — Потрясающе! — говорит Уджико, пока Ному продолжает, — Остаточные знания от основного физического компонента!       Ному к тому времени спустилось на пол и начало – каким-то образом, учитывая его громоздкое телосложение – исполнять эйр твисты. Его техника при этом была невероятно хорошей (и почти пугающе быстрой). Каждый раз, когда его руки ударяли пол, Курогири чувствовал раздающуюся через него силу.       Через несколько секунд, что, думает Курогири, наверное является слегка напуганным трепетом, Томура вскрикивает:       — Ному, хватит!       Как только срываются эти слова, Ному падает на землю с громким стуком, и Курогири почти уверен, что от этого падения треснул пол.       Уджико хмурится от звука.       — Помни, что надо быть осторожным с приказами, Томура. Это Ному сильно, но может быть неуклюжим, — за его спиной Ному медленно, словно двигаясь под водой, возвращается в сидячее положение, — Ному не способны особо думать сами по себе.       От Курогири не ускользает брошенный на него взгляд Томуры.       — Наконец, ­— говорит Уджико, — У этого Ному есть еще одна черта, которую я хотел бы продемонстрировать, — он разворачивается, чтобы вырыть что-то из стоящей рядом с клеткой тележки, — Ты же помнишь, что я говорил про его способность к регенерации?       И это вновь возбуждает в Томуре интерес.       — Ага, — говорит он, — Оно может исцеляться. По сути непобедимо.       — Именно! — Уджико выпрямляется и разворачивается к Томуре с Курогири, теперь с – голос в голове Курогири давно затих, но Курогири чувствует порыв сбежать – большим ножом в руке, — И это наша последняя демонстрация!       Нож острый, лезвие сверкает. Курогири кажется, что его сейчас стошнит. Несомненно, даже если оно может себя излечить, Ному должно чувствовать боль.       — Ному, встань и подойди к клетке, — Ному подчиняется, — Стой так, — Уджико достает ключ из кармана лабораторного халата и вставляет в замок клетки, — Оно знает, что что бы я ни делал, я не угроза.       Ному смотрит за тем, как Уджико открывает дверь, не двигаясь, с тяжелыми вдохами и глазами, повернутыми вперед. Ниточка слюны стекает изо рта.       Уджико жестом зовет Томуру и Курогири за собой.       — Идите сюда, вы оба! Я хочу, чтобы вы все увидели вблизи.       Томура смотрит на Курогири, видимые части его лица показывают неуверенный восторг. Курогири знает, что он считает идею анти-Всемогущего такой крутой... Разумеется, если Ному не решит на них напасть.       Курогири точно так же не уверен, но он знает, что не стоит пытаться ослушаться Уджико. Курогири следует за Уджико в клетку, Томура плетется за ним. Курогири аккуратно закрывает Томуру от Ному собой.       — Курогири, — говорит Уджико, и вот она, та самая ужасающая улыбка с распахнутыми глазами, которую Курогири так хорошо знает – улыбка, предназначенная Курогири, улыбка ребенка, который нашел особо интересного жука. Уджико протягивает нож. — Не окажешь нам честь?       Курогири пялится на лезвие, поднимает взгляд назад на Уджико. Он не движется, чтобы взять нож.       — О, ну же. Просто возьми его, Курогири.       Жужжание начинает заполнять уши Курогири – вызывает онемение своим монотонным шумом. Оно начинается в ушах, доходит до мозга, и тогда все его тело погружается в отстраненный статик.       — А это, — шепчет Уджико Томуре ни капли не тихо, — Пример приказа.       Томура резко поворачивается к Уджико с широко распахнутыми глазами:       — Что-       Рука Курогири поднимается, чтобы забрать нож у Уджико, пальцы сжимаются вокруг рукоятки.       — Ному, — говорит Уджико, игнорируя Томуру, — Не давай отпор и не защищай себя, — он вновь поворачивается к Курогири, — Целься в грудь, Курогири. Вонзай нож хорошо, глубоко.       — Погоди- — говорит Томура, но Курогири уже двигается, шагает к Ному, сжимая нож, поднимая его над головой, с силой вонзая, и тогда он впивается в плоть, и он протягивает нож по груди Ному, пронзая слои за слоями плоти, и жира и мышц, и выступает кровь – липкая, темная, с запахом металла – выливается на ладонь Курогири, на его руку, на его лицо-       — Курогири, хватит.       Курогири моргает.       У него кровь на щеке. Она не такая теплая, какой, как он знает, должна быть.       Он роняет нож, отшатывается назад. Томура слегка подхватывает его, держа за плечи тремя пальцами.       Ному бьется в судорогах перед ними, захлебывается ужасным бурлящим звуком в глубине глотки. Его тело не двигается, но глаза, бешеные, впиваются в Курогири.       И тогда, слой за слоем, его тело начинает сшивать себя назад. Красные мышцы расправляются, как кабели, перерезанные артерии соприкасаются концами, жир надувается пузырями меж слоев, и темно-фиолетовая плоть затягивается над раной, растет и утолщается, пока не-       Остается только тонюсенький шрам – одна линия, соединяющая грудину с пупком.       Курогири чувствует привкус меди во рту.       Уджико смеется, подбирая нож с пола:       — Видишь! — говорит он, — У него одна из самых впечатляющих причуд регенерации, с которыми я когда-либо сталкивался! — он разворачивается к Томуре с Курогири, гнилая улыбка растянута по лицу, — Разве не чудесно?       На секунду существуют только тяжелый, тяжелый воздух и звуки рваного, неровного дыхания Курогири и Ному.       Пока не:       — Да, Доктор, — шепчет, бесхребетно, Курогири.       — Ага, — повторяет Томура. -       После того как Курогири с Томурой отпускают, когда они возвращаются в бар, Томура не идет сразу к себе в комнату как обычно. Вместо этого он стоит в проеме, теребя руки.       — Хочешь... — Томура замолкает. Курогири не уверен, что он сам знает, что хочет предложить.       — Я сам справлюсь, — говорит Курогири, потому что это не первый раз, когда он оказывается покрыт кровью, которую он никогда не хотел проливать, и он сомневается, что этот будет последним.