Эпилог

      Джинни начала медленно пробуждаться, не понимая, где она. Всё тело ломило от боли, в висках стучало, словно по голове много раз били молотком. В горле ощущалась сухость.       Она медленно распахнула глаза.       Яркий свет тут же ослепил её, и на секунду она подумала, что умерла и попала в рай. Однако все сомнения развеялись, когда откуда-то сбоку послышались болезненные стоны.       Сознание медленно начало проясняться, воспоминания пролетали со скоростью света. Джинни оглянулась, поняв, что она лежит на кровати в их с Гермионой комнате.       И, собственно, Гермиона, точно так же чувствовавшая себя ужасно, лежала на своей кровати.       Ее волосы были растрепаны, тушь размазана, губы опухшие. Верх ее платья был разорван, и на ключицах виднелась вырезанная на коже надпись «Малфой». Рана до сих пор кровоточила. Соски Гермионы были нездорово-красные и вокруг виднелись багровые засосы.       Джинни болезненно зажмурилась.       — Господи…       Джинни опустила взгляд, видя, что она абсолютно голая. На ляжке было число тринадцать. Внизу живота она увидела ту самую надпись. «Нотт».       Капельки крови застыли. Между ног была засохшая белая жидкость вперемешку с кровью. По всему телу следы укусов и поцелуев. Всё болело.       Но она была жива. Это ведь хорошо, да?       Она осмотрела комнату, надеясь, что их с Гермионой преследователей здесь нет. И их правда тут не было, а вот спящие словно убитые Рон и Гарри имелись. Они лежали на полу, на ковре и выглядели в разы лучше девочек.       Ну да, не они же убегали от маньяков, а потом их трахали словно проституток.       Гермиона потерла глаза и привстала, оглядывая комнату.       — Джинни? — она увидела подругу и вздохнула с облегчением.       Ей искренне хотелось верить, что это сон. А может, так и было?       Но следы от всех манипуляций говорили об обратном.       А может, они сошли с ума?       Девушки смотрели друг на друга, пытаясь переварить все случившееся вчера и собрать кусочки воспоминаний воедино.       Что им следует делать? Обратиться в полицию? Предоставить улики? Им поверят?       Почему вообще эти мужчины всё это делали и для чего?       Почему именно они?       Кто они на самом деле?       Почему они не убили их, а оставили в живых?       Как они провернули всё это и остались незамеченными?       И, конечно, придут ли они вновь?       Придут.       Так много вопросов, но так мало ответов. Всё настолько непонятно, что любой бы лишился здравого рассудка.       Джинни тяжело вздохнула.       — Что будем делать, Гермиона? — произнесла она. Разговаривать было тяжело.       Гермиона Грейнджер, которая всегда знала, что делать, сейчас не знала абсолютно ничего.       Она тяжело вздохнула и повернулась в сторону окна.       На широком подоконнике лежали две отрубленные руки, каждая из которых держала алую розу.       — Боже мой… — прошептала Джинни, закрывая рот ладонью и вновь чувствуя тошноту.       Рядом с руками лежали те самые маски и письмо.       Девочки точно знали, чьи это руки. Бедный Дин…       Преодолев боль в теле и рвотный рефлекс, Гермиона встала с кровати и поковыляла к окну, чтобы прочитать письмо. Спина адски болела. Всё болело.       Раскрыв лист, она вслух прочитала следующее:

«Это был отличный Хэллоуин, ведьмочки, нам понравилось. Надеемся, что вы запомните эту ночь навсегда так, как мы запомнили вкус ваших губ. Розы и руки для вас, как трофей, а маски — как напоминание о том, что мы с вами ещё увидимся.

А теперь приходите в себя, красавицы. Метки будут напоминать о нас каждый раз, когда вы будете смотреть на себя в зеркало.

Ваши Т. и Д.»

      Джинни внимательно слушала.       — Значит, это не конец, и Теодор с Драко вернутся за нами, — внутренности скрутило от воспоминаний о том, как Теодор вдалбливался в неё, словно дикий зверь. Джинни тяжело сглотнула.       Гермиона порвала записку на две части, смотря в окно и чувствуя неимоверную безысходность. Внутри бушевали злость, гнев, страх и странное ощущение ожидания.       — Значит, не конец, — прошептала она.       «Мы с вами ещё увидимся»