Глава 1.1 | Мальчик с тёмными волосами.

      Сегодня пасмурно. Снова приходится сидеть в четырёх стенах, вслушиваясь в напрягающее молчание моих соседей. Желтые обои с солнышками и ромашками делали комнату ещё более жуткой. Тревожность была и в маленьких детях, которые никогда не улыбались. Все они уже давно свыклись со своей участью быть запертыми сначала здесь, а после и в более защищённых тюрьмах. Воспитатели просят называть это место приютом или домом, но это и близко не то место, в котором можно создать атмосферу уюта и тепла.       Безжизненные взгляды и белые лица детей испугают даже самого смелого военного. Такими разбитыми они были. Обречены с рождения страдать. Здесь есть убийцы, даже случайные. Когда никто не учил пользоваться способностью, они убили своих же родителей. Совсем случайно. По детской неосторожности. Есть те, кто настолько отчаялись, что решались на самоубийство, не видя другого выхода. В основном, жизнь кончали повешением. Когда-то я даже застал это. Мне было восемь лет, тогда я и увидел труп своего знакомого. Он повис в воздухе, словно тряпичная кукла, опустив голову и руки, а на шее его была затянута петля. Наши воспитатели — это уставшие от жизни женщины. Им некуда идти. Здесь они, смотря на совсем маленьких детишек, только и могут, что сочувствовать им. Плачут над гробами умерших и молятся за их упокой.       Когда я впервые увидел смерть, мне было шесть лет. Июнь. Тогда жил с матерью и недавно пошёл в школу. Проходя мимо одной из узких улиц, обычно заставленных мусором, услышал стон. Интерес взял верх и я свернул с пути. Там было два человека. Один из них лежал на боку на земле, свернувшись словно в комок, а второй стоял над ним, держа в руках нож. Кажется, тот был измазан кровью человека на земле. Я видел такое в фильмах, их смотрел мой отец. Человек с ножом был в черном и я не видел его лица. Он резко присел и начал проверять карманы мёртвого. Зачем? Я хотел подойти ближе и спросить. Тень укрывала меня от глаз убийцы. Но вот я вижу, как он достал из куртки бумажник и сунул его в свою. После этого, скрылся. Через несколько мгновений я подошёл к мёртвому.       Его взгляд был направлен в никуда, а глаза будто пустые, стеклянные. Интересно, что он видит? Я присел на корточки и потрогал холодное лицо. Челюсть слегка приоткрылась. Это вызвало у меня отвращение, но интерес никуда не делся. Я ощупал всё его лицо, шею, а когда притронулся к груди, то ощутил теплую и густую каплю крови на своих пальцах. Удар в грудь. Это тоже не остановило меня, я, пачкая руки, щупал рану. Со временем кровь остыла и перестала течь. Только тогда я понял, что он мёртв. Мама говорила, что нужно приносить цветы на могилы погибших. Возле дома моей соседки росли красивые, красные розы. Пойти и сорвать пару бутонов не составило для меня труда, поэтому, положив возле него четыре цветка, я сложил руки в молитвенном жесте. Мои руки всё ещё были в чужой крови.       Тогда я пошёл в школу. Потом была полиция и разбирательства. Я не понимал в чём виноват, но у полицейских было иное мнение. Они забрали отца. Мать долго плакала в своей комнате, а когда я пытался спросить, что произошло, она схватила меня за волосы на затылке и громко кричала мне на ухо. Я искренне не понимал этого. Мне было обидно и я убежал в свою маленькую каморку. С тех пор мать начала пить, а я перестал ходить в школу.       Позже меня забрали к тем несчастным, где я тут же погрузился в нагнетающую атмосферу. Чтоб не оставаться здесь надолго, я бежал через дверь и останавливался у самых прутьев. Они были не из простого метала. Этот материал был создан специально. Блок других способностей, которые находятся в пределах квадрата. За решеткой ничего не было. Это чёртово место находилось в какой-то глуши. Даже если убежать, то что толку? Умереть от голода и холода. Лучше уж повеситься.       Сегодня пасмурно. Все сидели на своих кроватях, разминая пальцы. Кровати у нас двухэтажные. Так получилось, что мой знакомый, который погиб, спал внизу, но сейчас это место пустует. Я одним прыжком спустился на пол и что есть силы побежал к двери. На улице было прохладно. Мягкая трава приятно щекотала пятки. Я шел неспеша, пытаясь прочувствовать каждую мелочь. Метр, метр и так ещё восемь. Высокие колья воткнутые в землю были совсем рядом. Взяв их в руки и сжав так крепко, как только мог, посмотрел на внешнюю среду. Пустошь. Но я заметил небольшой росток. Это было молодое дерево. Оно заинтересовало меня. Мне всегда говорили, что природа и человек едины. Что всё дарованное природой — это клад. И почему я вспомнил это сейчас?       Этот росток привлекал меня, поэтому я долго стоял и смотрел на него, а он словно глядел на меня в ответ. Здорово, наверное, говорить с деревом. Я слышал, что некоторые виды могут жить более ста лет... Скучно, наверное. Зачем жить так долго, неужели им ни разу не хочется покинуть мир? Эти вопросы появляются у меня в голове всё чаще и чаще. Иногда я чувствую усталость и тоску, которая приходит вместе с ними. Опустить взгляд и разглядывать босые ноги не очень интересное занятие. – Осаму! — я услышал собственное имя из уст моей любимой воспитательницы.       Моментально развернувшись, я увидел силуэт в черном длинном платье с белым фартуком. На её голове была красивая заколка в виде розы. Глаза чёрные, но совсем не злые. Она смотрела на меня с заботой и беспокойством.       Я сразу же пошёл к ней на встречу. Мне так хотелось понять, почему она так поступает со мной? Зовёт к обеду. Почему не оставит умереть где-нибудь? Чертовы вопросы!       Не дождавшись моего прихода, девушка поспешила ко мне. – Дадзай-сан, пойдёмте есть. — всегда вежливая она подала мне руку. Взял её. Такая тёплая. Я вспомнил о том, что уже чувствовал это тепло. Когда тронул кровь.       От неприятных мыслей рука дёрнулась. Мне стало нехорошо. Говорить ей об этом, разумеется, не буду. Не хочу её нагружать. Крепко сжав ладонь, я пошёл вслед за ней.       Мне стало так паршиво. Я старался держать себя в руках, но не смог. Пытаясь угадать причину, мы остановились. Кажется, она что-то говорит. Неожиданный холод пробрал мои кости и я свалился на пол. Ком подобрался к горлу. Пытаясь его проглотить, я не заметил, как всё вокруг померкло. А главное, так тихо. Веки налились свинцом, опустились. Мне было тяжело даже дышать. Я видел тьму и слышал отдалённые голоса. Во рту запекло. Слюна в миг стала такой горькой.       Потеряв счёт времени, я начал видеть картинки. Вот я иду в школу. Там мои друзья бьют ногами маленького мальчика. Он плакал так сильно, но это ни чуть не смутило меня. Я не чувствовал жалости, скорее пылкий интерес. Почему он так плачет? Что он чувствует?       Подойдя к нему, чем напугав парней, я притронулся к его руке, лежащей на асфальте. Он перестал хныкать и посмотрел на меня. В его глазах была надежда. Такие огромные глаза... Его рука была тёплой. Я взял ее и сжал в своих ладонях. Тепло. – Эй! Дадзай, неужто проникся жалостью? — шутливо произнёс один из них. Он явно был старше и его круглое лицо было покрыто красными точками. – Помогите мне, прошу! Не оставляйте с ними! — ещё сильнее заплакал мальчик. Как же отвратительно. Слезы стекали по его лицу вместе с соплями и пачкали собственную рубашку. Я тут же дёрнул рукой,поднимаясь.       Его глаза померкли и он прекратил издавать звуки. Я ушёл. Больше этого мальчика не видел. Наверное, сейчас он продолжает ходить в школу и терпеть издевательства.       Я распахнул глаза. Передо мной белый, но местами чуть пожелтевший, потолок. Поднявшись на локтях, понял, что нахожусь в больничном крыле. Так получилось, что положили меня на углу, ближе к двери. Осмотревшись, я вытянул вперёд правую руку. Тонкие пальчики двигались, поэтому ничего серьезного. Я снова лёг на постель. Как только голова коснулась подушки, сразу же расслабилась. Сонливость сразу же окутала меня, подобно одеялу. Думаю, я бы и заснул, если бы не услышал шаги. Осторожные и тихие. Я узнал в них Марию. Эта та самая воспитательница. Всегда добрая и ласковая с детьми. Улыбается мне и старается поднять настроение. Сначала я не понимал что это значит, но потом, внимательно наблюдая за детьми, которые кривили губы, понял, что это улыбка и нужно смеяться. Реагируя на шутки, это был рефлекс, чтоб не показаться грубым и мрачным. Не выделяться.       Шаги становились всё громче и громче, пока старая дверь не противно скрипнула. Она находилась сбоку от меня, поэтому я повернул голову и увидел там стройную девушку, лет двадцати. Она снова смотрела на меня с тем же беспокойством и заботой. Я тоже глянул на неё по-иному. Ее черные и густые волосы сплетены в широкую косу, которая свисала где-то за спиной. Лицо девушки было бледным. Сколько помню, всегда боялась лишний раз подышать. Фартук был чистым, как всегда. То, что всегда было заметно, её любовь к чистоте и порядку. – Дадзай-сан, — начала она подходя к койке. – как вы себя чувствуете?       Когда она подошла ко мне впритык, я напрягся. Пускай она и симпатизировала мне, но я не люблю подпускать людей ближе дозволенного. Я начал подниматься, чтоб иметь возможность защититься. Мария, очевидно, поняла это и отошла, позволив мне расслабиться.       Возле соседней, пустой кровати стоял стул. Девушка подошла к нему и присела с другой стороны, от чего я снова напряг шею и повернул голову. – Как вы? — повторила она вопрос. Я лишь кивал. Слова давались мне с трудом. Грудную клетку сдавило, на миг остановив дыхание. – Когда вы в последний раз нормально ели? — стараясь осторожно подойти к теме, сказала Мария. Я понял в чём дело. А ведь и правда. Когда мне приходилось есть? – Я... не-, — хрипящий голос сип и не слушался, приносил мне страдания и боль в горле. – Вы потеряли сознание из-за голода. Ваш организм не справился. — она опустила голову, пряча лицо и глаза.       На миг мне стало так стыдно. Будущий мужчина всё же, я должен быть сильным. Прокашлявшись, я постарался встать. Как не странно, но у меня получилось. Девушка тут же потянула руки и хотела что-то сделать, но я гордо поднял голову и сел, опираясь спиной о спинку койки. – Дадзай-сан! Вы всё ещё слабы... – Сато-тян. Уберите руки. — холодно отозвался я. Снова горечь в ротовой полости. Девушка послушалась и ее ладони коснулись острых колен.       Я тут же почувствовал вину за свой поступок и холодную речь. И почему я это сделал?Тягучее чувство в груди ещё больше нагнетало. Посмотрев на неё, я постарался выдавить из себя хоть какое-то доброе слово, но выходил лишь хрип в перемешку с мычанием. Я схватился за горло обеими руками в порыве злости и пытался расчесать его ногтями. Дорожки из красных полосок и красные капельки крови красовались на моей шее, практически обрамляя её. – Дадзай-сан, что вы творите! — Мария схватила меня за руки и сильно сдавила запястья. Я посмотрел на неё темно-карими глазами полными ненависти. Ее лицо изменилось. Кажется, она испугалась. Я притянул руки к себе и хотел укусить её. Девушка начала кричать и звать на помочь. Я всё же достиг своей цели и вцепился белыми зубами в ее худую руку. Железный привкус на языке привёл меня в чувства. Девушка зашипела,пытаясь вырвать руку. Я открыл рот, выпуская кожу из плена моих зубов. Похоже, прокусил ей кожу, доходя до мяса. На моих губах всё ещё была кровь. Я слизал ее, чем ещё больше напугал Марию.       Через пару секунд пришла медсестра и увидела такую картину. Я сидел на койке с окровавленным воротником рубашки, а девушка стояла у стены и прижимала руку к груди. Сато-тян с приходом персонала, убежала в слезах от обиды, боли, и, наверное, страха. Мне укололи что-то, от чего меня потянуло в сон. Я уснул с разъедающим чувством вины.       Снова меня мучили кошмары. На это раз от меня убегали незнакомые люди, крича что-то обидное. Мне стало так плохо от этого. Я чувствовал что-то, что доставляло мне муки, но не мог понять что это. Я слышал, что люди плачут в таких ситуациях, но я не мог... От этого я ещё больше погрузился во мрак и картинки исчезли. Потом я видел Марию, я побежал к ней и хотел извиниться, но она отходила назад и тоже кричала. Кричала от страха. Я потянул руку к ней, но она была в крови. Появилось большое зеркало и я увидел в нём себя измазанного кровью с головы до ног. Она водопадом стекала на чёрную поверхность, разбиваясь на миллионы рубиновых капелёк. Я упал на колени и наклонил голову. Теперь густая жидкость стекала с ресниц, заливая глаза. Непонятная сила тянула меня на стеклянную поверхность, по которой шли трещины. Этот кошмар мог продолжаться вечность, если бы я резко не подорвался. Рефлекторно встал и начал тяжело дышать. Глаза слезились от непонятных чувств и я ничего не видел. Когда я привёл дыхание в норму, то полез руками к шее. На ней тонкий бинт, который несколькими слоями защищал мою кожу. Я вспомнил почему. На этот раз в сон меня не клонило. Теперь я был бодр. Возле моей койки, на тумбочке, лежал поднос с едой. Это был вареный рис и чай. Мне хватило одного вида еды, чтобы снова опустить голову. Все лежало слишком идеально, а значит, пищу принесла воспитательница. Единственной, кто заботилась о детях по-настоящему, была Мария. Железный поднос теперь отталкивал. Совсем не хотелось есть, но девушка бы попросила съесть все до грамма. Я хотел извиниться. Взяв в руки поднос и поставив его на бедра, после схватив палочки, я начал трапезу. Кусочки риса совсем не лезли в глотку. Приходилось заставлять себя есть. Стало холодно. Настолько тяжким был приём пищи, что приходилось запивать чаем для облегчения процесса глотания. Когда на дне глубокой зелёной миски не осталось ничего, я наконец-то поставил поднос на тумбочку и снова улёгся, думая о том, что больше никогда не увижу девушку.       Снова эти проклятые мысли... Как же бесит. Закрыв руками лицо, я вновь задумался о своих поступках. Но ведь... Не один я так поступаю. Множество людей так делают, почему же они не страдают? Снова я услышал шаги. На этот раз более резкие и громкие. Совсем не осторожные. Я мало кого знал, несмотря на то, что уже четыре года проживаю здесь. Наконец, дверь отворилась нараспашку, и от скрипа я закрыл уши. Передо мной предстала полноватая женщина с висящим и красным лицом. Она была полной противоположностью Марии. Если та была ухожена, то эта грязная и вонючая. Ее рыжие, соломенные волосы были растрёпанны и неаккуратно подстрижены по самые уши. Зеленые глаза жгли ненавистью. Я сразу нахмурил брови и отодвинулся к спинке койки. – Эй, это ведь ты Осаму, да? — её прокуренный голос и говор сильно резал слух. Я кивнул. – Немой что-ли? — она нагло разглядывала меня, от чего я малость опешил. Сжав губы в тонкую полосочку я посмотрел на неё с злобой. – Меня Судзуки Мадока зовут. Я буду приглядывать за тобой, чтоб бед не натворил. Вон, Мария, чертовка, травму получила. Она сказала, что ударилась о тумбочку, но я знаю, что это сделал ты! — услышав ее имя, я обрадовался, что с ней всё хорошо. Но потом, когда узнал, что она солгала... мне снова стало так паршиво. – Что ж ты, говорить не хочешь, а? — она стала сердиться. Подойдя ко мне так близко, как никто ещё не стоял, я хотел убежать от неё, но она схватила меня за воротник и крепко сжала. – Слушай сюда, я не собираюсь ухаживать за тобой, я заставлю тебя сознаться в том, что ты принёс вред Марии, а потом тебя отправят в место, где таких как ты миллионы! И там уже, тебе покажут, что значит быть несчастным.       Меня накрыла такая злоба, что я не смог сдержаться и отскочил от неё, задевая ногами ее грудь, от чего та пошатнулась, а я упал на пол. В глазах моментально потемнело, но я собрался с силами и пробежал возле нее. Нужно было спрятаться где-нибудь, и я выбрал место — прачечная. Туда обычно никто не суется. Она находилась на втором этаже, прямо по коридору.       Босые ноги касались холодного пола, но это не останавливало меня. Здесь не было ковров. Наше честное правительство не позаботилось о комфорте детей. Сейчас это было неважно. Я бежал и бежал. Наконец-то деревянная дверь была передо мной. Я сильно дёрнул ручку и распахнул дверь, после чего забежал в небольшое помещение и закрыл её. В моей груди бешено колотилось сердце и полыхали разные чувства, большинство из которых совсем не подходящие. Разве люди радуются когда убегают от опасности? Я прижался спиной к двери и зажмурился. Тревога утихала и я почувствовал себя в безопасности. К сожалению, в прачечной не было замка.       Я встал на ноги и отошёл от двери, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Осмотревшись, я увидел лишь тазики и щетки. Была ещё лестница, которая вела на крышу. Там развешивали чистую мокрую одежду. Я расхаживал по помещению, а потом устал и сел возле двери. Снова вспомнил испуганные глаза Сато-тян. Почему я не могу контролировать свои мысли? Почему человек такой сложный? Почему всё то, что я делаю, в итоге становится злом... Почему я всегда злодей? Стук. Я дёрнулся и повернулся на спину, разворачиваясь лицом к двери. Стук был совсем тихим. Сразу стало понятно кто это. Мое лицо залилось краской от стыда. Стало страшно. – Дадзай-сан? Вы здесь? — я замер, не в силах даже пальцем пошевелить. Ручка медленно повернулась и тусклый свет пробрался в помещение.       В помещение зашла Мария. Ее глаза встретились с моими. Я поспешил отвести взгляд, как же не хотелось открывать душу. Она закрыла дверь и включила свет. Я сразу перевел взгляд на руку. Там был белый бинт, который она сразу же скрыла рукавом. Я оскалил зубы, на этот раз от злости на себя. Как я посмел напасть на беззащитную девушку? Сато-тян молчала и смотрела на меня. – Я... простите, пожалуйста. — сказал это так тихо, что не уверен, что она услышала.       Сато-тян улыбнулась так искренне... Я тоже улыбнулся, но лишь рефлекторно.       Девушка подошла ко мне и присела на корточки. Я вновь отвёл взгляд. Она осторожно прикоснулась к моим волосам, от чего я замер. Теплая рука. Я позволил себе закрыть глаза, а Мария гладила меня. Так нежно и заботливо. – Скоро прибудет новый эспер. Он займёт место под вашей кроватью. — говоря это, девушка перевела свой взор куда-то в никуда. Это не то чтобы удивило меня. Я был готов к пополнению, но... – Насколько он опасен? — я рассёк тишину тупым клинком-словом. – Подробностей не знаю, но он действительно небезопасен для людей и это не первый его приют.       Я промолчал. Данная персона не вызывала у меня интерес, хоть я и чувствовал, что он сыграет важную роль в моём существовании. – Дадзай-сан, я думаю, вам стоит вернуться в палату. — посмотрев на неё, поднялся. А потом и она.       Аккуратно положила руку мне на плечо, мы пошли по коридору. Когда я бежал, он казался длиннее. Девушка завела меня в белую комнату. Там уже не было той противной женщины. Я с облегчением вздохнул и упал на койку. Мария улыбнулась мне, а посмотрев на пустой поднос, ещё более обрадовалась. – Я отнесу, ладно? — Сато-тян взяла его в руки и ушла, тихо прикрыв дверь. Я не стал сидеть на месте и подбежал к окну.       Всё такое же серое небо и не одной души на улице. Старое, сухое дерево скрипело от ветра. Короткая трава почти не двигалась. Наблюдая за всем этим, я не заметил, как быстро село солнце. Была видна лишь половина. Слышал когда-то, от знакомых из Европы, что он символизирует проход в ад. Хотелось бы умереть в такой красивой обстановке. Кровь бы идеально сочеталась с жёлтым и красным фоном. Еще можно подобрать одежду. Примером, одеть коричневую рубашку с жёлтым бантиком у воротника. Эти мысли проносились в моей голове метеоритным дождём. Я не в силах их остановить, как и прочие нежеланные идеи, которые стали появляться всё чаще. – Молодой человек, немедленно вернитесь в постель! — я услышал старческий голос и обернувшись, застал бабушку, лет так пятидесяти. Она расставила руки в бока и смотрела на меня недовольным взглядом. Я понял что это медсестра по белой одежде, к тому же, уже видел её.       Молча подойдя к койке я сел и стал ожидать дальнейших действий женщины. – Мне придется осмотреть вас, чтоб убедиться, что вы здоровы и вам ничего не угрожает. — нет, в ее словах не было того сочувствия, как у Марии. Была лишь твердая и уверенная речь, годами зазубренные слова и интонации. Чистое лицемерие.       Спустя пол часа она закончила процедуры и выписала меня, сказав переночевать здесь, после чего снова куда-то удалилась. На улице уже полностью зашло солнце, но всё ещё было светло. Я подошёл к окну и опять стал вглядываться в линию горизонта.       Ничего необычного. Позже я увидел скопление воспитательниц у ворот. Они все что-то обсуждали. С минуту я на них смотрел, после чего отошёл. Я вспомнил о прибытии нового ребёнка. Приложив палец к губам, стал размышлять, кто же это мог быть. Ответ не заставил себя долго ждать, и уже через двадцать минут я уловил звук мотора автомобиля. Подбежав обратно, уставился на большой фургон, из которого выводили маленького ребёнка. Определить точно пол я не смог. Взрослые то и дело мелькали перед глазами. Точно видел лишь тёмные подстриженные волосы, доходящие до плеч. Его сопровождали люди в защитных костюмах. Они были вооружены и постоянно оглядывались на дитя. Его, казалось, совсем не напрягает эта обстановка. Он мирно шел, сложив руки сзади. В наручниках? Когда они скрылись за стеной, я задумался о его статусе. Вероятно, из разряда самых опасных. Я снова отошёл от окна и прошёл вдоль по палате. Прямо к своей койке. Нужно было лечь спать, чтоб не расстраивать Марию. Она, наверное, сидит и читает какую-нибудь романтическую книгу при свечах. Это вызвало у меня усмешку. Я коснулся головой подушки и попытался уснуть. К сожалению, я уснул, но спал очень плохо.       Чёртовы кошмары мучали меня и я то и дело просыпался в холодном поту. Холодная сторона подушки слегка обжигала кожу, но я не сильно обращал на это внимание. В основном я думал об этом новом эспере. Что он такое? Способен ли он навредить детям? А мне? К чёрту вопросы!       Когда я вновь проснулся от страшного сна, то было утро. На этот раз солнце заливало своим светом стены больничного крыла. Я сразу же подбежал к окну. На улице бегали детишки. Никто не смеялся, но они радовались. Прыгали на скакалках, играли в догонялки. Словно ничего никогда не происходило. Я обратил внимание на трёх людей, которые пинали мешок с чем-то. В голове всплыло воспоминание о дне, когда я бросил мальчика на избиение. Мне было плевать и даже сейчас, когда я чуть подрос, я не чувствую своей вины. Это он слабак, раз не может дать отпор.       Я почти сразу же подорвался с места и побежал во двор к этим ребятам. Спустившись со второго этажа, побежал к двери, по пути расталкивая девушек и женщин. Трава защекотала пятки, но я продолжил бежать. Остановился в двух метрах от того места. И правда. Мешок постоянно шевелился и всхлипывал, а трое одиннадцатилетних выродков были его ногами, при этом противно смеясь. И вновь я застыл. Стоял и смотрел на это. Возможно, скоро придут воспитательницы и остановят это. Но точно не я. Не моя забота. – Почему ты не поможешь ему? — я машинально поднял голову. Тихий голос прозвучал так резко и внезапно, что я подумал о болячке.       Развернувшись к источнику шума,я увидел мальчика, примерно моего возраста. У него были тёмные волосы. « – Мальчик с тёмными волосами..» — подумалось мне. Мы смотрели друг на друга, ничуть не стесняясь.

***