Глава 3. The Resurrection Men.

      Кладбище Святой Магдалины не казалось страшным днём. Страшным оно было ночью. Могилы там вскрывали не из мести и не из кощунства. Исключительно по контракту. Джаспер приходил туда с лопатой так же регулярно, как другие приходят на работу. Разница только в том, что его рабочее место не платило жалование. Оно давало товар.       Мёрдок никогда не считал себя преступником. Он не убивал. Лишь забирал то, что уже никому не нужно. Земля и крысы всё равно всё съедят вместе с червями. Какая разница, кому достанется мешок с костями и органами?       Воскресители появились раньше, чем полиция поняла, что труп может стоить дороже живого человека. Первого поймали в 1721 году. А вот когда умрёт последний…хороший вопрос для размышлений. Суть кладбищенского бизнеса крайне проста: врачам нужны тела для занятий и изучений, а простолюдинам деньги. Анатомические театры требуют много «качественного» товара.       Джаспер работал раньше гробовщиком, но попался на глупости. Закопал вместо тела мешок с углем, в попытке выполнить заказ. Он всё ещё жил в домике смотрителя кладбища, но жалованье не получал. По крайней мере официальное. Мужик на жизнь не жаловался, смог выкрутиться из ситуации, отделался ещё легко.       Мёрдок сидел в своей каморке сторожа попивая ром с керосином, почитывал очередную газетенку. Статьи в прессе снова пестрели громкими заголовками об очередных исчезновениях и убийствах. Мужчину это не смущало, даже немного забавляло, можно было ставить ставки, кто будет следующим.       Джаспер отложил газету на обшарпанный стол. Свеча подрагивала от легкого сквозняка, занося в помещение через мелкие щели аромат сырой земли после дождя. Мужчине довелось закутаться в пальто, прячась от прохлады. Он перекладывал между пальцев монетку, которую забрал с глаз мертвеца.       Мёрдока вырвал из размышлений стук в дверь. Он не припоминал, что ожидал гостей. Неуклюже поднявшись со стула, Джаспер волочил ноги окну рядом с входом, где под подоконником стоял топор. Мужчина прищурился выглядывая на улицу через запотевшее грязное окно.       — О, мистер Малфой, — открыв дверь сипло поприветствовал его мужчина. — Давно вас не видно. Уезжали куда-то?       Драко вскинул бровью, все эти расспросы являлись крайне неуместными. Он не привык делиться деталями о своей личной жизни и о своих передвижениях. Малфой быстро окинул Джаспера взглядом, отмечая, что после отстранения руки мужчины не перестали быть в земле.       — Мёрдок, перейдем сразу к делу, — холодно сказал он, бесцеремонно пройдя внутрь. — Есть одна, — сразу подхватил Джаспер. — Женщина утонула недавно, кажется. Лицо не тронутое, череп целый, швы после вскрытия свежие.       Драко задумчиво выслушал гробовщика. Пытался понять может ли это тело послужить ему на лекциях? Студентов нужно обучать, хоть они и полное разочарование, но их семьи надеются, что из никудышных детей что-то может получится.       — Сколько? — Малфой перевел безразличный взгляд на старого знакомого, который прокашлялся в рукав своего пальто.       — Десять шиллингов, — Джаспер сразу выпалил цену своей услуги. — Мистер Малфой, вы же знаете, я никогда вас не подводил. Мой товар славится своим качеством.       Драко ещё больше вскинул бровью. Старик-Мёрдок действительно доставал для него свежие трупы, цены также были приятными для кошелька. Он оперся на трость, склонив голову на бок.       — Пять, — ледяным тоном отрезал он. — И ты показываешь мне товар. Я кота в мешке брать не собираюсь.       Джаспер закусил губы, размышляя. От него разило запахом дешевого рома и керосина, Малфою пришлось сделать шаг в сторону, чтобы к рецепторам обоняния поступал ещё и свежий воздух. Благо, дверь Мёрдок не закрыл.       — Мистер Малфой, вы давно не покупали товар. Цены изменились, — сиплый голос старика звучал, вроде бы, убедительно, но не до конца.       — Ты не в том положении, Мёрдок, чтобы торговаться, — отрезал Малфой. — Показывай товар и, может быть, я накину тебе ещё три пенни сверху.       — Вы и мертвого уговорите. — Джаспер снова закашлялся, прикрываясь рукавом. — Пойдемте, мистер Малфой, посмотрите товар в кладовой.       Драко последовал за Мёрдоком, отмечая походку гробовщика с той же холодной точностью, с какой привык изучать труп. С виду дряхлый, хотя шагал уверенно. Было видно, что спина побаливала и этот факт Джаспер привычно игнорировал. Какое дело до боли, если она твой ежедневный спутник? Руки… вот на что стоило смотреть. Сухожилия тянули кожу, как канаты на причале. Грязь под ногтями въелась настолько, что Драко невольно стал думать, каким раствором ещё возможно её вымыть оттуда. Кожа на пальцах будто лакированная то ли потом, то ли телесной жидкостью. Вытянутое лицо, седые волосы, собранные в лохматый хвост и запах сырой земли. Мёрдок был из тех, кто проживёт ещё лет двадцать просто потому, что смерть о нём забудет.       Тело женщины лежало на одной из могильных плит и было скрыто под сероватой простыней. Сладковатый запах смерти уже стоял в носовых пазухах Малфоя, но тот не шелохнулся. Джаспер сбросил ткань на пыльный каменный пол, демонстрируя тело.       — Как я и говорил, мистер Малфой, товар отменный! — Мёрдок хлопнул в ладоши, и предвкушая прибыль, потер их.       Драко рассматривал тело отмечая характерные следы утопления. Кожа бледная, с серо-синюшным оттенком, особенно на лице и губах. Тривиальный «труп утопленника», когда кровь отходит к глубоким тканям. Волосы спутанные, ещё влажные с речными водорослями, кусочками ткани и мусора. Покойная совершенно точно погибла в глубинах Темзы. Под ногтями грязь и ил. Малфой задумался, пытался представить, что конкретно повлекло за собой такие следы. Возможно, женщина хваталась за землю или пыталась выбраться, возможно, просто лежала на дне. Ладони были, как у прачки, набухшая, морщинистая кожа, такой же вид был у ступней. Признак того, что она долго пребывала в воде.       Малфой чуть присел и жестом руки попросил Джаспера поднести фонарь к лицу дамочки. В уголках рта и ноздрей засела белесая пенистая жидкость. Один из ключевых признаков смерти от утопления. Это не слюна. Это лёгкие. Они вылезают через рот, когда человек захлёбывается. Мелкие ссадины на плечах, кожу могли травмировать камни или сваи у причала, зависит от того, как она оказалась в воде.       Тело чуть вздуто в области живота и грудной клетки. Драко прищурился, газообразования при утоплении начинались быстро, если вода была грязной, как в Темзе, или теплой. Точно сказать было трудно, где неизвестная погибла, если предварительно не знать, где её обнаружили.        — Я вижу, — холодно проговорил доктор, поднявшись на ноги. — За её состояние нельзя даже пяти шиллингов дать, а ты хотел десять.       — Вы просили утопленника и ожидали увидеть просто мокрое тело, доктор Малфой? — поседевшие брови сдвинулись, но старик казался непреклонным.       — Смотри на кожу, — сказал он. — Бледная и серовато-синяя. От воды. Смерть от удушья не даёт такой фактуры. — Драко мог до бесконечности перечислять минусы, но решил ткнуть в самые явные недостатки. — Уже начался процесс вздутия. Я просил относительно свежее тело, а не то, что ты мне показываешь.       — Трупы быстро разлагаются, — Джаспер пожал плечами ощущая, как его «прижимают» к стенке. — Её похоронили вчера утром. Привезли чуть раньше. Это самое свежее тело на кладбище, сэр.       Драко лишь тяжело вздохнул, выслушав доводы гробовщика. Он действительно считал его идиотом?       — Если бы всё, что ты мне говоришь было правдой, она не была бы в таком плачевном состоянии. — Драко даже голос не повысил. — Скажи мне, Мёрдок, ты действительно думаешь, что я не замечу кожу, что уже начала отходить от мышц? У свежих утопленников она не слезает пластами, пусть и маленькими. — он обвел пальцем в воздухе живот трупа, указывая на него. — Живот бы не вздулся до такого размера. Газообразование начинается не через сутки, а через трое, если тело в земле, а не на солнце. Из носа не сочилась бы тина. Это не признак вчерашнего захоронения, это признак недели в воде. И самое главное, Мёрдок, — он чуть наклонился ближе, — если бы её действительно привезли вчера, я бы не чувствовал аммиака за три шага.       Старик хрипло и устало выдохнул.       — Мне неизвестно, сколько времени она провела под водой. Возможно, к утру мне удастся найти её некролог и предоставить вам информацию. Но уверяю, свежее могил нет. Если вам не подходит этот товар, мне, увы, нечего больше вам предложить. Мне проще вернуть его в могилу, чем соглашаться на ваши цены, уж простите, — Мёрдок казался расстроенным, но держался спокойно. Судя по всему, с подобными клиентами и отказами он встречался не один раз. — Цены выросли, доктор, вы давно не покупали товар. А в свете последний ужасных событий, все стараются быть осторожными. Женщины, дети и даже взрослые мужчины в наше время стали осмотрительней и смертность стала меньше. Могу предложить только товар, которому дня три. Мужчина умер из-за гангрены.       Драко вскинул бровью. Женщина не пестрила «свежестью», а мужчина, который провел в земле трое суток, если не дольше, будет в ещё более плачевном состоянии. Как казалось Малфою смертность наоборот возросла с появлением дурачка-Джека, но мистер Потрошитель залег на дно. В одном Мёрдок был прав: люди и правда стали чуть осторожнее, чем раньше. Проклятье! И что теперь прикажите ему показывать студентам? Свиней? Куриц? Крыс? О, чудная будет лекция, которая начнется: «дорогие студенты, сегодня мы изучаем внутренности коровы!» или «Сегодня мы посмотрим, что внутри козы.»       — Так что ты либо врёшь мне сейчас, либо тебе привезли её раньше, а ты решил уведомить меня только сейчас. Мне всё равно, Мёрдок. Важно только, насколько ты хочешь остаться с руками. — голос Малфоя стал более низким, в нем отчетливо прослеживалась угроза. — Я даю тебе последний шанс реабилитироваться, Мёрдок. Ты же знаешь, я не выношу вранья и редко когда его прощаю.       Снова тяжёлый выдох. Казалось, гробовщик действительно устал. Он махнул рукой, уводя доктора за собой к раскопанной могиле. На свежей надгробной табличке вчерашняя дата: 13 октября 1888 год.       — Полагаю, определить день её смерти не вышло, потому дату захоронения и взяли за день смерти. Я давно перестал лгать, доктор Малфой, мёртвые любят честность, — старик поднял выцветшие глаза к лицу Драко и покорно ждал решения. — Можете попытать удачу на другом кладбище.       Драко напряг губы, промолчал и бесшумно развернулся, удаляясь в сторону кладбищенских ворот и экипажа, который его ожидал. Глядя в спину покупателя, Мёрдок замялся, перенося вес с одной ноги на другую.       — Пятнадцать шиллингов за другое тело, — чуть громче прокричал он вслед. — Сегодняшнее, и шести часов не прошло, как в земле.       Глаза бывшего гробовщика заговорщицки блеснули. Он припрятал это тело для другого покупателя, готового платить больше, чем скупой доктор Малфой. Но терять деньги никто не хотел.       — Его просил другой покупатель, но готов уступить его вам по той же цене, — добавил Джаспер.       Драко остановился, но не повернулся, внимательно слушал предложение Мёрдока. Он глубоко вдохнул и выдохнул, неторопливо поворачиваясь в полуобороте к мужчине.       — Покажи тело, — ртутные глаза прищурились, а голос прозвучал низко и немного вибрирующее, словно Малфой находился в неком своем предвкушении. — Надеюсь, я не зря потрачу время.       Джаспер провёл его в сторону, обходя лабиринты надгробий и подстриженных кустарников. Остановился у разрытой могилы, около которой неуважительно валялась крышка гроба. Свет газовой лампы упал вниз, где молодой мальчик застыл мёртвым сном. Руки сложены на животе, парадная одежда, ни единого повреждения на молодой, едва успевшей остыть, коже.       Драко присмотрелся к телу, снова присел и надел перчатки, принявшись проводить осмотр. В области затылка заметная локальная припухлость и тёмное пятно под кожей; кожа над ним цела, но мягкий бугристый выступ говорит о подкожной гематоме. Он чуть повернул голову ещё в бок, чтобы лучше рассмотреть затылок, снова подозвал Мёрдока с фонарем. Волосы в пятни склеены старой кровью; по линии роста видна точечная царапина: след контакта с твердым предметом.       Малфой провел по ране рукой, прощупывая пальцами область, на которой не было широких разрывов кожи, только вмятина в форме удара, вдавление кости. Он снова повернул мальчика к себе лицом. Глаза чуть прищурились, высматривая остальные отпечатки смерти, но кожа на фронтальной части черепа без выраженных кровоподтёков вокруг глаз или носа. Драко сдавил щеки мальчика, приоткрывая рот и заглядывая внутрь, но не обнаружил там кровянистые следы.       Он переключил внимание на шею, где также не было следов, но под волосами обнаружились новые тёмные, свёрнувшиеся массивы крови: знак внутреннего кровотечения под перекраниумом.       — Механическое повреждение головы с выраженным внутримозговым или субдуральным кровоизлиянием, — бубнил себе под нос Малфой, всё ещё рассматривая труп. — Возможно, убийство или травма при падении, или убийство скрытое под несчастный случай. — Драко точно сказать не мог, но строить предположения никто не запрещал.       Доктор снял перчатку и прикоснулся к руке мальчика. Остывание началось, но не завершилось. Алгор на ранней стадии. Смерть максимум восемь часов назад. В суставах заметен начальный ригор, шея и пальцы уже стянуты, но не до конца. Остальные мышцы ещё поддаются. Ливидность ещё подвижна пурпурные пятна на боку смещаются под пальцем. Значит, кровь не успела закрепиться в тканях.       Малфой поднялся на ноги и перевёл взгляд на Джаспера, стоящего за спиной и нервно курящего трубку. Из-за света фонаря мужчины отбрасывали две жуткие тени на надгробный камень.       — Я забираю его и ту женщину, — холодно сообщил Драко, снова надевая перчатку на руку. — За утопленницу отдам три шиллинга, это самое щедрое моё предложение. За мальчишку дам, так и быть, пятнадцать.       Мёрдок задумался, выпуская дым в противоположную от доктора сторону. Удовлетворённый и ликующий, гробовщик складывал в уме вырученную сумму. — Заберёте сейчас? — сиплый голос Джаспера резанул гробовую тишину кладбища. — Ещё успеть бы могли до рассвета закопать.       — Грузи в экипаж, — холодно приказал Малфой удаляясь в сторону. — Только побыстрее, времени возиться с тобой у меня более нет.       Драко смотрел, как Мёрдок разбирается с телами, завернутыми в ткань. Видела бы эту картину их родня — трупов стало бы больше. Эх, выцепить бы свежих мертвецов с сердечным приступом… Он бы с огромным наслаждением провел лекции о заболеваниях сердца с наглядными примерами. Вскоре утопленница покоилась в основном заднем отсеке экипажа, под откидывающейся скамьей, закрепленная ремнями, чтобы тело не двигалось при езде. Мальчика гробовщик поместил в боковой узкий ящик у борта экипажа. Там обычно перевозили инструменты или мешки. Стоило Джасперу закрыть крышку и защелкнуть замок, как Драко протянул ему маленький мешочек с деньгами.       — Накинул ещё два шиллинга за молчание, Мёрдок, — прочистив горло, бросил Малфой. — Этой ночью мы с тобой не встречались.       — Как и любой другой, доктор, — кивнул старик, провожая взглядом отъезжающий экипаж.

***

Хольборн-Хилл.       Утренний Лондон дышал туманом, влагой и новым бедствием. Полицейская карета стояла у дома под номером двенадцать; колёса ещё остужали металл после поспешной езды. Констебли натянули верёвку вокруг участка, от фонарного столба к мусорнику, больше для порядка, чем для защиты. Любопытных это не останавливало. Соседи толпились у калитки, суеверно шепча: «Дом сам себя проклял, я ж говорила…»       Запах гари стоял в воздухе, но крыша была цела. Стены почернели, но не рухнули. Инспектор с блокнотом ходил по прихожей, не поднимая головы. Он не смотрел на стены, искал, к чему придраться в отчёте. Взрыв? Да. Повреждения? Есть. Жертв? Не установлено. Значит, несчастный случай. Так было проще вписать в форму, чем писать «неизвестная сила». Хоть он всё ещё не понимал, как взрыв мог разорвать всё внутри, не тронув фасад. К зданию подъехал ещё один экипаж. Кучер остановил гнедых лошадей, что заржали, ударяя копытами о дорогу, присыпанную пылью. Дверь кареты отворилась и любопытные зеваки смогли увидеть именитого доктора Малфоя, что вышел со своей тростью и сигаретой, зажатой между губ, вместе с малоизвестным в этих кругах Теодором Ноттом.       Они без проблем прошли мимо констеблей за веревку. Недовольное лицо Драко и сложенные руки под грудью не обещали ничего хорошего.       — Нельзя было, чтобы это произошло по полудню, а не с раннего утра? — пробурчал он. — Великие дела происходят ночью, — пожал плечами Теодор, надевая кожаные перчатки от мерзкого утреннего холода. — Или ужасные.       Они вошли внутрь, осматриваясь по сторонам. Доски хрустели под ногами, осколки стекла разбросанное по полу хрустело, как снег. Полицейские кашляли от дыма, прикрывались платками. Малфой сразу принялся искать суровым взглядом следы пороха, направление взрыва.       — Доктор Малфой, — к нему подошел комиссар Чарльз Уоррен. — Спасибо, что приехали так быстро.       Чарльз Уоррен выглядел так, будто пришёл сюда не расследовать, а поддержать порядок ради отчётности. Фуражка выровнена по уровню, шинель выглажена до жесткости; пуговицы блестели, словно их начищали не руками, а совестью. Ни пятна гари, ни пылинки на лацкане. Он окинул взглядом пришедших.       Драко всмотрелся в выражение лица комиссара. Не было там ни строгости, не доброты, лишь официальность. Мужчина казался эталоном добропорядочности, у него имелось за спиной много славных достижений. Уоррен был военным, полицейским и археологом. Драко назвал его про себя «три в одном». Усы Чарльза выглядели симметрично, словно их ровняли под линейку. Он был из тех людей, чья внешность сама по себе требует представления по званию.       — Вы не оставили мне выбора, — ответил он спокойно. — Когда мне говорят, что «место происшествия требует медицинского взгляда», я ожидаю труп, а не испорченные стены. Уоррен поджав губы закивал. Конечно, он понимал, что доктор Малфой работает с телами, но его знания в области органической химии были бы не лишними. Комиссару хватало головной боли с Джеком-Потрошителем, а сейчас к и так неспокойному времени добавились взрывы.       — Доктор Малфой, вы не раз нам помогали, — голос Чарльза звучал привычно собрано. — Я подумал, что ваш взгляд на произошедшее поможет нам прийти к правильным выводам. Драко лишь сдержанно вздохнул через нос. Не хотелось с самого утра устраивать громкие дискуссии на тему обязанностей и выполнения работы, которая не входила в область его ответственности. Малфой сделал шаг в сторону, открывая вид на уже заинтересованного друга. Теодор с нескрываемым удовольствием рассматривал покрытые гарью стены, ошмётки обоев, мебели и битые стёкла.        — Комиссар Уоррен, именно поэтому я привёл своего друга и напарника. Прошу, знакомьтесь, Теодор Нотт — выпускник Эдинбургского университета, факультет химии, ныне ассистент в Королевском Институте. Если поджёг умышленный или связан с байками о таинственном докторе, он это почёт.       Теодор как раз стёр пальцем копоть и пыль с поверхности стола, растирая смесь по коже перчаток. Быстро отвлёкся, с доброжелательной улыбкой подходя к комиссару.       — Рад знакомству, — снимая перчатку, активно проговорил Нотт. Он протянул мужчине руку, уверенно пожимая её, и бросил колкий взгляд к Малфою. — Рад снова слышать твои публичные насмешки.       — Взаимно, — комиссар обхватил тонкие пальцы учёного. — Надеюсь вы поможете нам определить причину возгорания и последующего взрыва. Жители соседних домов подозревают свечи, которые по какой-то причине к двери приносили дети. Нотт тут же насупился, осматривая потолок и стены.       — Нет, — быстро проговорил он. — От свечей на сыром воздухе такого эффекта ждать не стоит.       Теодор бродил по помещению, расхаживал, постукивая каблуками по скрипящим половицам. Совершенно погруженный в раздумья, его движения казались даже хаотичными. Он проводил пальцами по поверхностям, принюхивался, приседал заглядывая под обгоревший хлам, разбросанный вокруг, пока не услышал за спиной звон стекла.       — Разбиваем улики, мистер Малфой? — ухмыльнулся он, резко развернувшись и наблюдая за тем, как стеклянная колба катится в сторону от ноги напарника.       — Прошу прощения, — Драко отступил в сторону.       — Медицинская? — насупился комиссар, рассматривая находку.       — Мм, — промычал Теодор, — нет. В медицине такого объёма колбы практически не используют. А вот в химии… — он осторожно поднял колбу, прокручивая её в руках и принюхиваясь так, словно аромат казался ему крайне привлекательным. — Скорее, это использовали для перегона спирта.       Самогон — очередное проклятье современности. Нотт даже ухмыльнулся, глядя на товарища, и крайне осторожно, мягко поставил колбу на стол, будто боялся повредить. Химики, оказывается, довольно странные личности, эксцентричные. Колба беззвучно оказалась на столе, а Теодор принялся осматривать всё дальше. Пару минут ушло на то, чтобы он, спрятав руки за спину, озвучил свой вердикт:       — Мука. Взрыв произошёл из-за старой муки. Вероятно, недалеко от двери стоял мешок, искра попала на пыль и остатки, от чего произошло возгорание.       — Мука? — почти в один голос заговорил доктор и комиссар. Ожидали услышать что угодно, от тротила до удара молнии, но не об этом.       — Да. Остатки мешковины, — Нотт пнул ногой обгоревший кусок от мешка и следом продемонстрировал белёсый порошок на пальцах и полу, — недогоревшие остатки муки. Лёгкая искра и всё летит в воздух. Между делом, очень опасно.       — Никогда бы не подумал, что изделие для выпечки могло сотворить такое, — Уоррен обвел комнату глазами, словно пытался поверить в эту версию событий, но что-то внутри не давало этого сделать. — Я, конечно, осведомлен о взрывоопасности мучной пыли, но разве она может вот такое? — он внимательно посмотрел на Теодора.       — Удивлён, что крыша осталась на месте, — задумчиво проговорил Нотт, запрокинув голову наверх. — От такого взрыва всё должно было сгореть дотла, включая крышу. Да и стекло разлетелось бы в первую очередь. Видимо, муки было недостаточно много или помещение отсырело. Повезло, что дом не пойдёт под снос и соседское имущество невредимо. А причиной возгорания действительно могли быть свечи или по какой-то причине в мешке могли развестись бактерии, из-за которых температура внутри стала повышаться, — в какой-то момент он заговорил быстрее, теряя всякий интерес к анализу происшествия. — В любом случае, это больше походит на несчастный случай, нежели на целенаправленный поджёг. А кто здесь жил?       — Дом пустовал месяца три, — подметил Уоррен, записывая что-то в импровизированный отчёт, — но успел стать причиной новых легенд.       Не сговариваясь, все трое молча закатили глаза и в пыльной, припорошенной пеплом, комнате раздался протяжный выдох.       — Люди всегда ищут мистику там, где она отсутствует, — дополнил слова комиссара Драко, бросив взгляд на любопытных зрителей за выбитым окном.       — Меньше бы дамочки трепали языками от безделья и, уверен, никакой мистики не было бы и в помине, — хрипло посмеялся Уоррен, поглядывая на перспективных учёных.       — Вы совершенно правы, мистер Уоррен, всему виной прогрессирующая истерия. — Малфой ещё раз окинул взглядом помещение, пока Теодор поддакивал. — Лучше бы женщины за детьми следили и за хозяйством, а не позволяли своим юнцам бродить, где попало и не забивали байками головы. Толку было бы значительно больше. В Бедламе скоро койки закончатся.       Чарльз согласно закивал каждому слову доктора. Проблема с женской истерией в последнее время становилась всё острее и острее, словно дамы окончательно теряли связь с реальностью.       — Доктор Малфой, сейчас проблема смертности детей возросла, — с сожалением заговорил Чарльз. — Вчера мальчишка лазил по крыше соседнего дома, упал и умер от травмы головы. По словам его матери, он сюда часто приходил со своими другом и носил свечи. — по голосу комиссара можно было сделать единственный правильный вывод: он был разбит этими смертями молодых парней. — Вы правильно подметили, женщинам бы лучше заниматься детьми, а не сочинять городские легенды.       Драко внимательно выслушал Уоррена, вспоминая свои ночные приключения на кладбище. Так вот от чего умер тот парнишка. Осматривая тело Малфой предполагал, что это могло быть убийство, но никак не падение с крыши. Интересно. Травмы говорили немного о другом.              Драко всегда знал неоспоримую истину. Отметины на теле всегда расскажут правду, они попусту не умеют врать. Вскрытие показывает все темные тайны организма. Он посмотрел на комиссара, после перевел взгляд на Теодора. Нотт стоял, покачиваясь с пятки на носок, спрятав руки за спину. Рассматривал покрытые копотью стены, думая о своём. Только чёрт мог поведать, что там на уме, ведь сам Нотт откроет рот только после пыток. И то, только тех, что придётся ему по душе.       Стоило скользнуть взглядом чуть дальше в глубь дома, как внимание зацепилось за странного парнишку. Мешковатая мужская одежда, каштановые волосы спрятанные под шапку. Лицо выглядело странно. Черты точно были утонченными, а не резковатыми, как у большинства мужчин. Драко прищурился изучая незнакомца, но тот быстро скрылся за стеной и доктору пришлось снова обратить взгляд к Чарльзу.       — Констебли обратились за помощью к подросткам? — вдруг спросил Малфой всё ещё не выпуская из мыслей образ того странного парня.       — Любая рабочая сила будет кстати, — кивнул комиссар. — Вас что-то насторожило, доктор?       Драко отрицательно мотнул головой, натягивая на лицо тень доброжелательной улыбки. Не спешил он рассказывать о своих параноидальных мыслях. Теодор бы рассмеялся, услышав, что ему мерещатся переодетые в мужчин женщины. Опаснее было бы обмолвиться об этом Зигмунду на врачебной конференции, иначе тот точно решил бы связать это с чьей-то матерью.       — Полагаю, комиссар, мы здесь больше не нужны. — Драко выпрямился, опершись двумя руками на трость. — У меня операция на сегодня запланирована. Если вы не возражаете, мы удалимся с мистером Ноттом.       — Конечно, — кивнул Уоррен. — Спасибо за вашу помощь.       Выполнив полученное задание, Теодор учтиво кивнул и натянул вежливую, вполне искреннюю улыбку, прощаясь с комиссаром. Он последовал за Драко к выходу из дома, осторожно обходя упавший балку, стараясь не задеть её плечом и не испачкать пальто.       — Что ты увидел? — грешно было подумать, что Нотт пропустит хоть малейшее колебание в настроении или взгляде друга.       — Скажу позже, когда буду готов выслушать все твои насмешки, — садясь в экипаж, ответил Малфой.

***

      Вот бы постичь планы судьбы, дабы понять её затеи. Переплести все сцены, которым ты был свидетелем, соединить воедино все спектакли, в которых играл. Чтобы понять, когда именно всё началось и к чему собирается привести?       С этой мыслью открылись глаза Гермионы глубокой ночью. С этой же мыслью она стояла перед обгоревшем домом, пока под ботинками хрустели стёкла, а вокруг суетились местные, убирая последствия взрыва. Переодетая в мальчишку, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать внимания, она стояла, задумавшись — везение это или подлая насмешка? Дом, в который она собиралась пробраться ночью, который так жаждала исследовать, чтобы получить ответы, уничтожен. Печальная новость, словно кто-то или что-то нарочно помешало ей, отобрало информацию, стоило ей только приблизиться к истине. Впрочем, может…уберегло? Что было бы с ней, будь она там в момент, когда искра подожгли мучную пыль?       — Шевелись, коль пришёл, — широкоплечий мужчина, точно житель соседних домов, грубо толкнул её в плечо, всучив пару обгоревших досок. Кажется, совсем недавно они служили забором.       Будучи на месте, Гермиона решила, что её помощь действительно будет кстати. Помогая убирать территорию, она прислушивалась к сплетням и собирала слухи, не теряя времени. Странно было, что они привлекли к делу местного доктора, ведь пострадавших не было. Кроме одного, чьё имя Грейнджер вспомнила не сразу.       — Вот напасть, сначала бедный Сэмми, ох, горе, — вздыхая, рассказывала подруге незнакомая женщина, — с крыши свалился, а теперь ещё и это. Говорила его матери, плохо, что парень активный, ходит невесть где… Ой.       Хотелось бы надеяться на честность женщины и её искреннее беспокойство, но реальность такова, что за маской обеспокоенности скрывается тихая радость. Ведь беда на сей раз обошла их дом.       Сердце Гермионы сжалось. Она было уже открыла рот, чтобы переспросить и узнать больше, но вовремя себя остановила. Руки судорожно перебирали крупные осколки, собирая в кучу, пока она вслушивалась, как незнакомки смаковали детали за спиной. Сэмми — кажется так звали мальчика, который парой дней ранее привёл её к этому дому. Так звали мальчика, чью смерть обсуждали дамы. Его серые глаза и россыпь веснушек на чумазом лице стояли перед глазами. Как же жаль его было.       — Говорят, бедняге пробило голову. Упал прямиком на кучу стройматериалов, которую Галперы оставили во дворе после ремонта.       Но жалость теплилась только в сердце Гермионы, весь остальной народ требовал душераздирающих подробностей.       — Ох, кошмар, — дамочка прикрыла рот рукой.       — Благо не мучился. Врач сказал, шансов даже не было, мальчик умер мгновенно, да упокой господь его душу.       — Погоди, Боже мой, это вон там и упал? — одна из женщин махнула ручкой в сторону соседнего дома и хлама во дворе.       Медленно взгляд Гермионы пополз в указанную сторону и желудок скрутило. От картины, которую рисовало сознание, тут же стало мутить. Оставалось лишь надеяться, что пятна крови на деревянных досках были лишь воображением. Болезненный день для тех, у кого ещё было сердце.       Но недостаточно, чтобы остановить Гермиону Грейнджер. По своему поскорбев из-за смерти едва знакомого ребёнка, врождённая тяга к загадкам вывела Гермиону на тёмные улицы. Она дождалась ночи, считая часы также нервно, как бухгалтер отсчитывал её выручку за статьи. В мыслях назойливо зудела идея написать сенсацию, раскрыть дело, пролить свет и написать статью, о которой будут говорить! наконец будут говорить о ней, наконец у Гермионы появилась возможность написать что-то действительно стоящее! У неё уже были догадки, Джек Потрошитель совершенно точно орудовал не один.        У убийц были отчётливо различались почерки: один выбирал исключительно проституток, женщин, уродуя их и выборочно изымая органы, другой же действовал осмотрительней. Он работал тише и таинственные исчезновения детей, пациентов госпиталя, а также те странности в доме по улице Ротерхайт-лейн точно были его рук дело. Таким было заключение Гермионы.       И именно потому посреди ночи, снова облачённая в образ неприглядного мальчишки, она оказалась перед домом, таящим в себе больше, чем обугленные остатки мебели. Выдох, хрупкие плечи заёрзали под грубой курткой из парусины. Гермиона отчего-то обернулась, обратив взгляд к единственному дому, в котором горел тусклый свет газовой лампы — дому старухи. Чёрт дёрнул заглянуть в её, покрытое слоем пыли и налёта, окно.       Словно занятая чтением, Гермиона пробежалась взглядом по разбухшему от влаги подоконнику дальше к деревянному столу и кружевной скатерти. Считывала каждую деталь и мелочи, поразительно шустро подмечая и пожелтевшие завитки ткани, и изрядно потёртую спинку кресла. На столе блокнот, несколько листов с множественными перечёркнутыми записями, лампа по центру, на краю пожившая тряпочка. Местами убогий интерьер был на удивление опрятен. Но Гермиона хмыкнула слишком рано и не сразу поняла, что смотрит на висящую на стене…собачью шкуру.        Она слышала о вероятной пользе собачьего жира при чахотке и простуде, миссис Харпер даже как-то говорила о поясе из собачьей шерсти, который ей пыталась всучить торговка на рынке. Тепло, якобы, и натурально. Только как настенное украшение — сомнительно. С губ сошёл обрывчатый выдох, паром оседая на холодном окне.       Гермиона прижалась ближе к стене, шурша пальцами по кирпичной кладке, но взгляд не оторвала. Смотрела дальше в глубь дома, пока в тусклом свете в одном из дверных проёмов не появилась старуха в ночной рубашке, бормоча что-то под нос и держа за хвост огромную мёртвую крысу.       Ладонь Грейнджер тут же зажала рот, не дав издать визг, который уж было хотел вырваться наружу. Испуганно, она отвернулась от окна и прижалась спиной к ледяной стене. От ужаса мороз пробежался по коже. Тяжело дыша, Гермиона пригнулась, едва не на четвереньках отползая в тёмную часть улицы. Какая же мерзость!       — О, Боже, — едва различимо вырвалось на выдохе, пока тщетно проваливалась попытка сдержать дрожь отвращения.       После нескольких судорожных взглядов в сторону дома сумасшедшей старухи, Гермиона смогла вернуть себе трезвость ума. Она поднялась на ноги только когда убедилась, что осталась незамеченной. Чёрт с ней, со старухой! Гермиона пришла сюда не за этим.       Давно (или не очень) пустующий дом этой ночью казался едва ли отличным от всех остальных по улице. Темнота съедала краски обшарпанных стен, копоти, съедала такие важные для детали. Но ничего, сейчас то Гермиона была намерена если не рассмотреть, то прийти на ощупь за сенсацией. С этой мыслью она оказалась в доме, в котором, по словам местных детей, раньше обитал тот самый доктор. И пока всё казалось…сомнительно.       Не было внутри ни остатков банок с формалином, ни пропавшей печени проститутки, ни матки другой пострадавшей женщины. Пока Гермиона только убеждалась: преступников двое и Джек Потрошитель к этому месту отношения не имел. Под ногой захрустели ошмётки штукатурки и тут же скрипнули половицы. Но это не остановило Гермиону, с горящими глазами она вошла в помещение глубже. Пальцы скользили по пыльной поверхности столешницы. Или то была полка серванта? Пришлось дать себе время привыкнуть к темноте и тогда она смогла рассмотреть остатки двери, ведущей в, видимо, ванную комнату. Дальше была побитая жизнью лестница.       После комиссаров и рабочих здесь осталось не так уж и много улик. Но Гермиона чувствовала особую воодушевлённость, граничащую с ноткой одержимости делом. Она присела, прощупывая пол и остатки мусора под ногами, чтобы ненароком ничего не задеть. Под пальцами зашуршал кусочек бумаги, который она поднесла ближе к окну и подставила под тусклый лунный свет. Гермиона прищурилась.       «Для проверки предельных реакций нервной системы требуется живой…»       Текст было сложно разобрать, словно писали наспех. Предложение обрывалось обугленным краем. Вот оно! Гермиона судорожно повертела бумажку в руках.       «Сердечная активность сохраняется в среднем 23 минуты после прекращения дыхания. Т. считает, электрическая стимуляция не восстанавливает сознание и…» — с трудом можно было прочесть с обратной стороны.       Руки Гермионы задрожали, да только на лице засела кривая ухмылка. Гарри смеялся с того, что она называла профессиональным чутьём. И что теперь? Она нашла зацепку! Настоящая улика в её руках, которую пропустили детективы, ха! Ну и кто теперь занимается бесполезным делом, доктор Поттер? Пока вы спасаете больных, она на пути к спасению живых от жесточайшей смерти! По груди разлилось тепло удовлетворения и ни полуночный мрак, ни холод, задувавший в разбитые окна ветер, не омрачали момент.       Гермиона снова поднялась на ноги и зашуршала ладонями по поверхностях в поисках новых зацепок. Но главную нельзя нащупать, её можно было лишь ощутить. Рецепторы в носу щекотал странный, едва уловимый аромат, который перебивал настойчивый запах горелой древесины. Гермиона не могла разобрать его. Что-то слегка сладковатое, напоминало аромат трав из аптеки и ацетон. Наощупь самопровозглашенная детектив черкнула заметку в блокнот и пошла вверх по скрипучей лестнице.       На втором этаже располагались спальни и Гермиона была уверена, что там должно было что-то уцелеть. Мороз пробежал по коже от внезапного уханья совы за выбитым окном. Ветер со свистом прошмыгнул под одной из дверей на втором этаже и забрался прямиком под воротник. Пришлось поёрзать плечами под курткой, чтобы согреться.       Гермиона надавила рукой на дверь и та с неприятным скрежетом поддалась. В комнате было не так уж темно — занавески были первым, что забрал огонь. А вот стол в свете луны показался целым. Чувствуя предвкушение, Гермиона прошмыгнула к нему, надеясь осмотреть каждую шуфлядку, изучить каждую бумажку и, может, ей удастся найти дневник или книгу, в которой будет ответ. Но нет. Стоило ей прикоснуться к столу, к ручкам шуфлядок, как рыхлая древесина оставила чёрные отметины на руках. Сгорел. Гермионе удалось вытащить одну из шуфляд, изрядно пошумев, но та распалась в её руках. Внутри даже ничего не было, ни бумажки, ни обломка карандаша. Будто из этого дома вынесли всё, включая мусор, но какого-то чёрта оставили мебель, которую до пожара можно было продать и получить выгоду. Разочарование ложилось на плечи. Стиснув зубы, Гермиона небрежно бросила на пол обугленную деревяшку и закатила глаза.       — Чёрт побери!       Страшная ошибка, ведь уже через секунду кровь в венах стала холодеть.       — Что за шум? Кто здесь? — суровый мужской голос громыхнул по коридору и заставил Гермиону оцепенеть от испуга.       Она думала, в доме никого нет! Так ведь и должно было быть, но видимо полиция прикрепила комиссаров стеречь дом и в ночи. Гермиона медленно попятилась, но лучшим решением, как обычно, было бегство. Она рванула из комнаты к лестнице и бросилась к выходу из дома. Случайно рукой она зацепила колбу, которую какой-то гад оставил на краю стола. Ну кто ставит стеклянные вещи у края? Колба с грохотом разбилась, но Гермиона уже сломя голову убегала прочь.       — А ну стоять! За ним! — комиссар влетел плечом в угол, на бегу натягивая сюртук.

***

      Туман уже успел опуститься на Хольборн-Хилл, когда Гермиона выскочила из дома под номером двенадцать. Сажа с обгоревших стен всё ещё витала в воздухе, смешиваясь с сыростью. Гермиона не могла ни на секунду дать себе возможность обдумать план бегства, а полицейские уже преследовали её. Грейнджер пригнула голову, натянув кепку пониже. Ткань куртки для её плечь слишком широкая, пахла чужим потом и лекарствами. Пальцы скользнули по мокрому кирпичу, кое-как зацепились за стену и она резко свернула в переулок между лавкой мясника и нежилым домом.       Легкие с трахеей умоляли её сбавить темп, встать отдышаться и перевести дух, но адреналин зашкаливал в крови. Ноги сами по себе неслись вперед, глаза ничего не замечали, а в мыслях гудела лишь одна мысль: «беги!». И она повиновалась. Гермиона то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть бегут ли за ней полицейские. Её мужские сапоги хлопали по коже. В них было тяжело ходить, ведь нога безбожно ездила по стельке туда-сюда и даже пара толстых шерстяных носков не спасала ситуацию.       Она бежала в сторону парка. Среди аллеек и деревьев можно было затеряться. Спрятаться за кустами или за стволом огромного дуба, в дупле которого оставила приличную одежду, дабы добраться домой. Поздний час, в это время тушат фонари, поэтому полиция не долго сможет продолжать следовать за ней. А значит шанс скрыться есть.       Гермиона не уловила того момента, когда за спиной прекратились тяжелые шаги и крики. Девушка остановилась посередине очередного переулка, схватившись рукой за стену. Грудь горела и неистово сжималась. Немного отдышавшись Гермиона подняла взгляд на соседнюю кирпичную стену, на которой виднелась слабая угольная надпись: «Бог нас не слышит».       Путь к парку занял всего пару минут. Уже знакомый дую с тайником внутри теперь казался пугающим, как и всё вокруг. Переодеваться ночью в платье было равно самоубийству. Джека Потрошителя всё ещё не поймали, но он и не являлся главной опасностью для одинокой девушки идущей полупустыми улицами. Выхода не было, нужно чем быстрее натянуть на себя платье и скрыться с глаз полиции. Они видели мужскую фигуру, нарушившую их покой, значит дамочка в длинном платье под подозрение не попадёт.       Правда, адреналин в крови не стихал. Бурлил, затуманивая рассудок. Руки дрожали пока Гермиона пыталась застегнуть пуговицы на груди и талии. Она пугалась каждого шороха, вздрагивала, то и дело оборачивалась, пока быстрым шагом не удалилась из парка как можно скорее. Хватит на сегодня.

***

      Тем вечером мало кому спалось. Девушка из соседнего дома, кажется, её звали Пэнси, стояла у окна, укачивая беспокойного младенца. В одном из кабинетов госпиталя доктор Поттер пересматривал данные больного, потирая уставшие глаза. Кучер взял поздний заказ, чтобы заработать на хлеб. И только пара молодых мужчин беззаботно сидели в карете, наслаждаясь пустотой улиц и комфортной компанией.       Теодор сметал с плеч невидимые глазу пылинки, сидя напротив друга. Цокот копыт разнёсся по округе, ухабы на дороге то и дело возвращали к неугодной реальности. Так, случайно прикусив щеку, Теодор хотел было заговорить, но его опередил холодный, словно скальпель, голос.       — Я думал, мальчишку убили, а оказалось он упал с крыши. — Драко недовольно поджал губы, задумавшись над своей ошибкой. Он же не был дилетантом и не мог допустить подобных оплошностей, не с его опытом.        — Какого мальчишку? — лениво открывая рот, Теодор не оторвал взгляда от трущоб за грязным окном. На языке чувствовался металлический привкус, от которого он невольно поморщился.       — Когда я забирал тело у Мёрдока, — начал он хрипловато. — Я оценил травмы по-другому, они указывали на насильственную смерть от тупого предмета. А этот беспризорник тривиально упал с крыши. Вот, — Малфой перевел взгляд на Теодора. — Сижу думаю, как я мог так ошибиться.       — Может ты и не ошибся, — буднично, даже с толикой мягкости прозвучал голос Нотта. — Упал, — перебирая пальцами пыльную занавеску, он продолжил, — или столкнули. Какая разница, если он послужит подарком науке?       Блуждающий взгляд учёного оторвался от потёков на стекле и скользнул к Малфою. На лице мелькнула циничная ухмылка, которая исчезла с очередным ухабом и грохотом экипажа.       — И с заказом ты не задержался, — похвально добавил Нотт.       — Обещал ведь, — Драко только пожал плечами, а следом прикрикнул кучеру: — Останови здесь. Мы пройдёмся.       — Вечерний променад? — Теодор выбрался из кареты, надев шляпу. Впереди лишь аллея в парк и частично затушенные фонари.       Малфой тихо прыснул, отрицательно покачав головой на шутку друга. Что-то сродни традиции. Когда работы было не много, они любили пройтись перед сном. Делали так в студенческие годы и даже тогда, когда их дома разделяли кварталы. Так и продолжилось бы, если бы у них не появилось общее дело, вынудившее снять общую квартиру. Ведь работа превыше всего. А традиции всё те же.       — Как диссертация? — спокойно заговорил Драко, шагая вдоль освещённой парковой аллеи.       — Закончил, — Теодор спрятал руки за спину, спокойно вдыхая прохладный свежий воздух. Прогулки помогали хорошо спать и избавляли от тревожности. Драко любил это повторять.       — Быстро. Что была за тема?       — Применение хлороформа и эфира как средств для наркоза. Преимущества одного над другим и, — Нотт в такт слов покачивал головой, — причины, почему не все ваши пациенты, доктор, просыпаются.       — У меня хорошая статистика после операций, — тут же подметил Малфой.       — Тем не менее.       — И в чём же дело? Кроме того, что подобрать дозировку не просто?       — Ну, — выдохнул Тео, следуя вглубь парка, — хлороформ убивает из-за угнетения дыхания. Его испарения сначала вызывают потерю сознания, которая выгодна вам, врачам, но при передозировке дыхательный центр попросту перестаёт работать и сердце останавливается. Можно предположить, что хлороформ, распространяясь по кровеносным сосудам, воздействует прежде всего на продолговатый мозг, где сосредоточены жизненно важные центры дыхания и кровообращения. Это объясняет внезапность летальных исходов при, казалось бы, умеренных дозах.       — И в заключение, — начал Малфой, позволяя Нотту продолжить.       — Пары должны быть разбавлены воздухом, а доза зависеть от состояния пациента, его возраста, истории болезни, самочувствия, наличия проблем с сердцем. Сложно, муторно. Эфир безопаснее, особенно с возрастными пациентами. Хотя я провёл некоторые расчёты и результаты дали возможность понять закономерность. Думаю, диссертацию опубликуют на следующей неделе.       — Но ты ведь отдашь мне её раньше?       — Разумеется, — Нотт ухмыльнулся.       Теодор был козырем в рукаве хирурга. Ему нравилась химия, он разбирался в фармацевтике и был крайне любознательным. Порой даже слишком. Но именно это и приносило доктору Малфою ценную информацию, идеи и дополнительный опыт, который они разделяли.       Стоило Драко решиться пойти вполоборота, чтобы лучше видеть лицо своего друга, как кто-то влетел в него с такой силой, что он из последних сил пытался устоять на ногах. Благо руки Теодора уже ловили его.       — Ох, простите, сэр! Бога ради, простите! — незнакомая дама сама едва оклемалась от столкновения. Спешила так, что не смела задержаться ни на секунду.       — Мисс, с вами всё хорошо? — Малфой не успел даже толком рассмотреть девицу, как она убежала. — Мисс! — он ещё раз окликнул беглянку, но стоило тяжело вздохнуть, опустить глаза к земле, Драко заметил черный блокнот. — Мисс! Вы обронили! — Малфой тут же поднял находку и помахал ею, но девушки и след простыл.       Драко нахмурился, но вскоре его лицо приобрело раздражительный оттенок. Он демонстративно отряхнул рукав пальто, куда врезалась дамочка. Бежала так, что пятки сверкали, ей Богу.       — Какая скорость, — глядя ей вслед не удержался от комментария Теодор. — Истерия?       — Истерия, — согласился Малфой.

The Resurrection Men.