Решения ...

Камилла разочаровалась во многих людях, хотя она единственная кто видел свет в самых плохих. Были те, что использовали ее, встречались, кто хотел показать каким жестоким может быть окружающий мир. Элайджа Майклсон не входил в список вопреки всем доводам рассудка. Хотя бы потому что, когда она умирала второй раз дабы не стать вампиром, первородный был на ее стороне. В нем осталась толика понимания - не для нее такая жизнь, тогда казалось так. Элайджа заглянул, когда уже было плохо. Хотелось крови, что-нибудь разбить или кого-нибудь покалечить, лишь бы унять странный и невыносимый гул в голове. Было удивительно, когда он присел рядом, и просто накрыл своей ладонью ее. Молчание несколько минут, а затем их пальцы переплелись сами собой. В этом прикосновении она почувствовала какаю то магию и необходимую поддержку, хотя не должна была испытать подобное. Первородный молчал, но его глаза плакали, только ни одной слезы не скатилось по щеке. Переживал ли он за ее жизнь? Или сожалел, что такое случилось в их семейном особняке? - Я могу научить тебя всему - тихий шепот, который по коже прошелся волной мурашек. - Как только мы разорвем глотки нашим врагам, я хочу отойти в сторону. Маноск - тихий городок на юге Франции, где мне всегда было комфортно. Если ты примешь мое предложение, я вытерплю все перепады твоего настроения, истерики и срывы. Я постараюсь показать тебе мир другим. - Почему? - Камилла не понимала его. - Ты мне помогла, я хочу сделать тоже самое. Мы должны были защитить тебя, Я должен был - Элайджа опустил глаза на их переплетённые пальцы, а затем поцеловал тыльную сторону ее ладони и ушел. Половину ночи Камилла не могла уснуть, Ник тоже предлагал ей вампиризм, признавался в любви и говорил как боится ее потерять. Она поняла в ней что-то изменилось, ведь перерезали горло ей в объятиях гибрида. Страх - то чувство, которое все изменило, сработав катализатором. До рассвета осталось два часа, когда ей удалось привести свои мысли в порядок, ведь они разбегались, как тараканы от яркого света. Голова раскалывалась, но тихими шагами ей удалось дойти до комнаты в конце коридора. Элайджа стоял у окна, к ней спиной, сжимая подоконник бледными пальцами. Со всеми проблемами, переживаниями и угрозами, он забыл о жажде крови. Уже не надеялся, что такой светлый ангел примет его помощь. Он ждал конца истории. - Элайджа - позвала Камилл, не узнав свой голос. Ее бил озноб, еще чуть-чуть до рассвета. Тогда почему хочется быть не рядом с Ником и не одной? Хотелось какой-то теплоты, а больше даже надежды. Чтобы на нее не давили, а просто помогли пережить весь творящийся кошмар. - Ками? - будто не веря в происходящее, Элайджа оказался рядом моментально. Его объятия подарили необходимое тепло, он вновь молчал, лишь гладил горячими ладонями ее спину. Спокойствие - оно так было необходимо Камилле, и рядом был тот, кто готов дать его ничего не требуя. - Ты будешь рядом, если я буду не выносима? - прошептала Ками, зная , что без поддержки не сможет. - Да - выдохнул Элайджа, и его сердце забилось с новой силой, боясь поверить в шанс. Первородный винил отчасти себя в произошедшем с девушкой, а еще ему хотелось быть для нее другом, может даже чем-то большим. В доме, где она помогала бороться с монстром что-то между ними происходило. Он не мог понять, но с Камилл просто нравилось проводить время. Ее смех был напоминанием о том, чего ему всегда не хватало - человечности. Столько потерь в ее жизни, но свет никуда не ушел из нее, так почему этот огонек должен исчезнуть? Теперь их ждали тяжелые времена, но он не привык сдаваться. Прижимая Камиллу к себе первородный чувствовал, как она слаба. Усадил ее на свою кровать, и попросил подождать несколько минут, чтобы принести порцию крови. Утром вся семья пребывала в шоке, когда они спустились вместе на первый этаж. Никлаус поспешил к своей любимой, но она лишь подняла руку в протестующем жесте. Ей было итак плохо от всеобщего внимания, но Элайджа кивнул на стул. Ему ничего не стоило сделать коктейль из хорошего бурбона и крови. Запах одурманивал, наверняка на ее лице появились темные венки, а ему было все равно. Первородный не хотел чтобы она питалась, скрываясь ото всех. Майклсоны должны принять ее в новой ипостаси, как и она сама. Камилла это понимала, потому толстостенный стакан приняла уверенно. Несколько глотков приятно обожгли горло алкоголем и тут же кровь успокоила жажду, что ощущалась постоянно. Так продолжалось несколько недель, Элайджа заботился о ней. Она срывала на нем свои переживания, истерила и была крайне недовольна всем, но первородный был рядом. Никлаус же напротив не понимал через что приходится ей проходить. Они ругались и отдалялись друг от друга все дальше. Все признания в любви потеряли смысл, потому что Камилла чувствовала изменения в себе. Клаус искал в ней ту девушку, которая умерла в его объятиях. Ей же хотелось свободы, и рядом с Элайджей она ее чувствовала. Доверяла ему свои страхи и эмоции, отчего они действительно становились близкими людьми.