Часть 7

— Выведи девчонку, Беллами !  Обезумевший Мерфи не мог успокоиться, кружась около палатки Блейка. Его глаза блестели от ярости и унижения. Толпа стояла позади, уставшая, настороженная, уже не жаждущая крови. После того как стало ясно, что Уэлса убил не Мерфи, люди будто пришли в себя. Теперь их молчание давило сильнее, чем крики. Келли тоже там стояла, отравляя себя мыслями о том, что это она виновата в случившимся. Если бы она и вправду держала язык за зубами, как сказал Беллами, все было бы в порядке. Пальцы невольно теребили край рукава. Внутри все сжималось от разъедающего чувства вины. Каждая секунда промедления, каждый неверный шаг теперь казались ей преступлением.  И всё из-за меня. Мой порыв, моя злость, моя решимость… — Она закрыла глаза, пытаясь заглушить шум мыслей, но они только усиливались.  А если бы я промолчала? Может, кто-то другой бы действовал… Но нет, это снова я. Всегда я… Парень как будто прочитав ее мысли, гадко усмехнулся оборачиваясь к ней. — Ты же хотела общества Кейн?! Будет тебе общество!  Блондинка вздрогнула, не желая поднимать на него взгляд, ответила смотря на свои грязные ботинки. — Ты знаешь, я говорила о другом… От неминуемой участи ее снова спас Блейк. Он медленно вышел из палатки, подходя ближе. Мерфи вскидывая руками шагнул на встречу. — О, посмотрите ка, кто к нам пришел.. — Заткнись, — холодно бросил Беллами. — И отойди. — А то что? — Джон склонил голову, брови приподняты. — Повесишь меня? — Я просто дал людям то, что они хотели. — Да? — усмехнулся Мерфи, громче, уже на публику. — Отличная мысль. Может, и сейчас поступим так же? Он повернулся к толпе, голос стал громким, резким, будто ножом по воздуху. — Ну что, кто хочет повесить настоящего убийцу? — поднял руку. — Кто за?! Сбоку от Келли, мгновенно поднялось еще парочку. Его бывшие дружки, с лицами, искаженными злостью и страхом. Оглянувшись назад, она увидела лишь отрешенные взгляды остальных. Люди переглядывались, но ни один не двинулся. В их глазах читалось отвращение, не к девочке, к самому Мерфи. — Понятно, — он скривился. — То есть меня вы готовы повесить? А как эта маленькая тварь во всем признается, ее можно отпустить?!  Взгляд Джона темнел с каждым новым словом. Чувство несправедливости сжирало его.  — Трусы! Вы все, просто трусы !! — Мерфи! — рявкнул Блейк, шагнув к нему вплотную. Его лицо было каменным, глаза ледяные. — Успокойся, пока я не передумал. Шатен медленно поднял руки, будто сдаётся, но ухмылка не исчезла. — Как скажешь, босс… Беллами развернулся, выдохнув, и направился к себе. Казалось, всё кончено. Но Джон, стиснув зубы, вдруг схватил из кучи у костра тяжёлую палку и со всей силы ударил парня по затылку. Беллами пошатнулся и упал, прямо лицом в грязь. — Сукин сын! — крикнула Октавия, бросаясь к брату. Мерфи кивнув своей шайке, направился к палатке. Келли стояла неподвижно, словно земля под ногами перестала быть твёрдой. Всё случилось слишком быстро — удар, крик, падение. Она будто в замедленном действии видела, как Беллами сначала рухнул на колени, потом его тело завалилось вперед, лицо коснулось сырой земли. Девушка шагнула к нему, неосознанно, будто кто-то другой двигал её ногами. — Беллами… — тихо, почти шепотом. Октавия уже склонилась над ним, пытаясь перевернуть, но Келли слышала лишь глухой стук собственного сердца. Она опустилась рядом, всё ещё не веря. Он заслужил это… правда? — шептал внутренний голос. — Он повесил человека, унижал, запугивал… Но что-то внутри отказывалось соглашаться. Она смотрела на него. Не на лидера, не на тирана, а на человека. Потому что где-то глубоко, под всей злостью и презрением, она всё ещё верила: в нём есть тот, кто может быть другим. — Он жив? — голос Октавии сорвался. — Да, кажется… — Келли быстро проверила пульс, сжимая пальцами его запястье. — Без сознания, но жив. Облегчение было мгновенным. Она медленно провела ладонью по его щеке, убирая прядь, прилипшую ко лбу. — Эй… слышишь меня? — шепнула, почти умоляюще. Он не ответил. Только тихо застонал. Октавия шмыгнула носом. — Его нужно в палатку. Помогите! — крикнула она, и двое ребят бросились к ним. Ближе к ночи Кейн осторожно шагала к палатке Беллами, прижимая к груди железную кружку с горячим чаем, точнее, с его слабым подобием. Пахло дымом, прелой травой и усталостью. Лагерь постепенно стихал, но все равно продолжал жить. Костры приятно потрескивали, слышался приглушённый смех, звон котелков и тихие разговоры. Где-то далеко, на границе слышимости, эхом отдавались крики Мерфи и его прихвостней, которые всё ещё рыскали по лесу в поисках сбежавших Фина, Кларк и девочки. Звуки эти то затихали, то вновь вспыхивали в темноте, словно напоминание о том, что покой здесь всего лишь иллюзия. Она сжала кружку сильнее, чувствуя, как металл обжигает ладони. Может, это хоть немного согреет, подумала она и откинула полог палатки. Внутри было полутемно. Октавия сидела на перекошенном кресле, явно безжалостно выдранном из челнока, обхватив колени руками. Смотрела перед собой, в никуда. Её взгляд был пустым, словно она тоже где-то там, далеко, за пределами лагеря. Беллами лежал рядом, неподвижный, но дыхание ровное. Пот лоснился на висках, футболка пропиталась сыростью. — Хей, О, Земля вызывает Хьюстон… — попыталась пошутить Келли, мягко, с теплом. Брюнетка медленно моргнула, будто возвращаясь из другого мира, и слабо улыбнулась. — Привет, Земля…  Девушка присела рядом, протягивая кружку. — Пей. Остыло уже, но всё лучше, чем ничего. — Спасибо… Он всё ещё не просыпался. Кейн перевела взгляд на Блейка. С каждой минутой ей казалось, что лицо его становится спокойнее. Не мягче нет, просто без той злости, которая всегда жила в его чертах. — Очнётся, — уверенно сказала она. — Голова крепкая, кости тоже. Октавия чуть усмехнулась. — Да, упрямство у нас семейное. Келли посмотрела на неё внимательнее, усталые глаза, дрожащие пальцы, напряжённые плечи. — Тебе нужно расслабиться… и поесть.  — Я не могу его оставить…когда он очнется… — Я тебя сразу же позову — мягко прервала её Келли, опуская ладонь ей на плечо. — Обещаю. Давай давай, О, не вынуждай меня силой выталкивать тебя отсюда. Девушка на миг закатила глаза, но уголок её губ дрогнул, впервые за весь день. — Ты невозможная, знаешь об этом? — Знаю. Но зато эффективная. Брюнетка поднялась, нехотя, будто каждая мышца сопротивлялась. Наклонившись, провела ладонью по лбу брата, тихо прошептала. — Только попробуй не проснуться, Белл… Когда она вышла наружу, Келли осталась одна. В палатке снова стало тихо, лишь ветер, шевеля полотно, напевал заунывную мелодию. Снаружи потрескивал костёр и его рыжие отблески танцевали на стенках, словно призраки прошедшего дня. Келли перевела взгляд на Беллами. Его лицо было спокойно, почти безжизненно, только слабое движение груди выдавало дыхание. Она всмотрелась в него дольше, чем хотела. В этих чертах не осталось того ледяного упрямства, злости, что всегда пульсировала в его взгляде. Сейчас он казался просто человеком, уставшим, измученным, запутавшимся в собственных решениях. Придвинулась ближе и тихо сказала, больше для себя, чем для него. — Знаешь… ты ведь сам всё разрушил. Но всё равно… я рада, что ты жив. Некоторое время ничего не происходило. Потом еле заметное движение. Пальцы Беллами дрогнули, грудь вздохнула глубже, а затем он тихо застонал. Сердце девушки подпрыгнуло. Блейк медленно открыл глаза. Зрачки с трудом сфокусировались, взгляд блуждал, пока не остановился на ней. — Кейн…? — прохрипел он, сипло, будто каждое слово давалось с болью. Парень приподнялся, морщась от головокружения. Их лица оказались опасно близко, дыхание почти смешалось. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, растерянно, будто пытаясь вспомнить, кем были до всего этого. Келли тихо отстранилась. — Переживала за меня? — Белламм попытался улыбнуться, но уголки губ дрогнули от боли. Усмешка вышла горькой. — Просто не могла смотреть, как твоя сестра ночует у изголовья, — холодно ответила она, избегая его взгляда. — Как мило. — Ты ещё и шутишь, Блейк? После всего, что ты сделал? Тишина упала тяжело, будто воздух стал плотнее. Он опустил взгляд, пальцы сжались в кулаки. — Я помню. Она молчала, только глаза сузились, настороженно. — Прости меня, Келл, — выдохнул парень. — Я не знаю, что на меня нашло… будто пелена перед глазами. Я просто… сорвался. — Брюнет сглотнул, отводя взгляд. В голосе дрогнуло что-то новое, непривычное. — Мне до чёртиков стыдно. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. И если бы я мог вернуть время… я бы не позволил себе даже коснуться тебя так.  Она смотрела на него долго, не мигая. Где-то внутри всё дрожало, злость, обида. — Я не боюсь тебя, Беллами, — наконец сказала тихо, но в голосе звенел металл. — Просто… больше не верю. Он будто осел. Все мышцы разом обмякли, плечи опустились. — Понял, — ответил глухо. Ни оправданий, ни попыток заговорить её. Только короткое слово, сказанное человеком, который действительно понял, что потерял. — Что произошло?  — Мерфи ударил тебя. Ты провалялся здесь целый день. — Ублюдок! Я прикончу его! Келли вздрогнула от неожиданного рычания парня. Укоризненно стрельнула глазами в его сторону, но продолжила. — Финн и Кларк увели девчонку куда то в лес. Он и еще парочку убежали за ними.. Парень начал подниматься, все еще морщась от глухой головной боли. Она набатом гудела где то в затылке. — Я должен остановить его.. — Успокойся Блейк — девушка встала следом, хватая его за руку. — Ты только что очнулся.. — Я не позволю ему убить ребенка! Ты со мной? Кейн задумалась, всматриваясь в его глаза. Она больше не хотела ни в чем участвовать. Не хотела быть свидетелем собственной вины, если вдруг что то опять пойдет не так. И чтобы страх и отчаяние следовали за ней по пятам, не позволяя дышать. Голова упала вниз, отрицательно качаясь. — Правильно, хватит с тебя…  Слегка пошатываясь, парень легко высвободился из её рук и шагнул из палатки. Полог колыхнулся, пропуская холодный поток воздуха, и снова опал, отрезая звуки лагеря. Келли осталась стоять посреди полумрака, не в силах двинуться. Внутри всё опустело. Казалось, даже сердце устало биться, просто тихо работало по инерции. Она глотнула воздух, но он был горький, тяжёлый, будто пропитанный всем, что случилось за последние дни: криками, страхом, гневом. Опустилась на колени, закрыв лицо ладонями. Сегодняшний день показал ей слишком многое. Сколько злости живёт в людях, когда им страшно. Сколько боли, спрятанной за криками. Как мгновенно они теряют себя. И, может, хуже всего, что она сама в какой-то момент стала частью этой жестокости. Её пальцы дрожали. Она больше не знала, где проходит грань между справедливостью и манией контроля, между спасением и насилием. Всё смешалось. И даже Беллами… он не был просто чудовищем. Он был таким же, как они, уставшим, растерянным, готовым рвать мир, лишь бы не сдаться. Келли выпрямилась, провела рукой по лицу. Кожа под пальцами была горячей, солёной от слёз. Ей не хотелось плакать, слёзы казались чем-то слишком человеческим, а она давно старалась быть сильной. За пологом палатки кто-то смеялся, нервно, устало. Ветер шевелил стенки, приносил запах дыма и мяса. Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть тень самообладания. Завтра всё начнётся заново, новые конфликты, новые страхи. Но сейчас, в этот вечер, ей хотелось одного — тишины. Хоть немного покоя. Хоть короткий миг без вины и боли. Медленно легла на спину, глядя в потолок палатки. «Может, — подумала она, — мы все просто пытаемся выжить. Только каждый своим уродливым способом».  Спустя какое-то время Келли всё-таки заснула, прямо там, на его ложе, уткнувшись лицом в грубую ткань, пропитанную таким знакомым запахом Беллами. Это было странно, но от этого становилось немного спокойнее.  Сон пришёл тяжёлый, вязкий. Без сновидений, без мыслей, просто темнота, в которой она так нуждалась. Лёгкое прикосновение к плечу заставило её вздрогнуть. — Эй, Келл… просыпайся.  Девушка моргнула, нехотя разлепляя веки и увидела перед собой Октавию. Та стояла, склонившись над ней, с привычным выражением недоумения и лёгкой усмешки. — Честно, я уже думала, ты откинулась, — сказала она, фыркнув. — Как можно так крепко спать после всего этого? — Могу показать, — простонала Келли, садясь и потирая глаза. Голос у неё был хриплым, усталым. — Что случилось? — Даже не знаю, с чего начать, — вздохнула Октавия, закатив глаза. — Но больше всего меня удивляет то, что ты спишь в палатке у моего брата. Келли усмехнулась слабо, без настроения. — Ох… я просто отрубилась, когда он ушёл. Сил не осталось. — Ладно, проехали, — махнула рукой Октавия, хотя в её взгляде мелькнуло что-то оценивающее. — Они вернулись. Беллами и Кларк. — И? — Мерфи изгнан. — Голос её стал тише. — Из-за него… Шарлотта спрыгнула со скалы. Келли замерла, не сразу осмыслив. — Что?.. — Она не выдержала, — продолжила Октавия, глядя куда-то в пол. — Мерфи задавил ее, криками и обвинениями. Она испугалась и…просто шагнула. Воцарилось молчание. Только где-то снаружи шумел ветер, гулко хлопая по ткани палатки. — Хорошая мысль изгнать его, — наконец произнесла Келли тихо, но в голосе не было сарказма, лишь пустота. Она чувствовала, что внутри больше не осталось ни сил, ни злости, ни даже сожаления. Всё выгорело. — Монти заканчивает настраивать связь. Пойдём. Остальные уже там. Келли кивнула, поднялась, медленно, будто тело отказывалось слушаться. — Да, конечно… Вышла вслед за Октавией. Воздух снаружи был холодным, ночным. Туман стелился между деревьев, лагерь выглядел тихим, но в этой тишине чувствовалась усталость. Люди ходили медленно, кто-то сидел у костра, не произнося ни слова. Кейн шла, ощущая, как каждый шаг отдаётся тяжестью в груди. Её мысли были спутанными, но одна из них не давала покоя: всё, к чему они прикасаются, превращается в боль. Сначала надежда, потом страх, потом смерть. — Келл… — позвала Октавия, обернувшись. — Ты в порядке? — В порядке, — соврала она, чуть сжав губы. — Просто… хочу, чтобы всё это уже закончилось. — Мы все этого хотим. Их взгляды встретились на мгновение, две уставшие, измотанные души, которые слишком быстро повзрослели. Они дошли до челнока, где Монти возился с браслетом, настраивая его. Беллами стоял неподалёку, мрачный, с застывшим лицом. Келли посмотрела на него и не почувствовала злости. Только тихое понимание: он тоже выгорел. Все выгорели. — Ладно, — выдохнула она, подходя ближе. — Давайте просто сделаем это. Кларк нервно заламывала пальцы, взгляд метался между Монти и оборудованием. — Мы сможем с ними поговорить? — спросила она, голос дрогнул от надежды. — Нет, только азбукой Морзе, — ответил Грин, увлечённо наклоняясь к приборам. В его голосе звучал тот редкий огонёк воодушевления, которого всем так не хватало. Он повернулся к Джасперу, протянув инструмент с широкой улыбкой. — Хочешь попробовать? Тот замялся, словно перед прыжком в ледяную воду. — Я?..  Келли шагнула ближе, указывая на нужный разъём. — Вот сюда. Осторожно. — На её лице впервые за долгое время появилась лёгкая, почти призрачная улыбка. В груди вспыхнула крошечная искра надежды, может быть, наконец-то что-то закончится не болью. Джордан, сдерживая дыхание, медленно вставил провод в разъём браслета. Сначала ничего не произошло. Мгновение тянулось вечностью. А потом всё вокруг осветилось короткой вспышкой, разряд, искры, запах гари. Кейн вскрикнула, инстинктивно прижимая руку к груди. От браслета пошёл дымок. Он ударил её током и погас. — Что случилось?! — Финн подскочил к ней, обеспокоенный. Монти судорожно оглядел прибор, глаза метались, пальцы тряслись. — Не получилось… — выдохнул он, глухо, сдавленно.  Келли опустила взгляд на свой браслет. Он был мёртв. Чёрный экран, ни малейшего сигнала. — Все браслеты отключились… — прошептала она, и в этот момент что-то в ней окончательно сломалось. Девушка резко развернулась и выбежала наружу, тяжело дыша. Она пнула ведро у входа, срывая тишину лагеря. — Келли! — Беллами бросился за ней и настиг уже около калитки, хватая за руку — Келли, стой! — Отпусти меня! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. Глаза метались, лицо горело от отчаяния. — Ни за что! — его голос был резким, почти сорванным. — Я сказала, отпусти! — блондинка ударила его ладонью в грудь, но он только сильнее сжал её запястье. — Хватит! — крикнул он ей в самое ухо, пытаясь перекричать её дыхание. — Успокойся, черт возьми! Ты выбегаешь, срываешься, кричишь, будто хочешь, чтобы тебя прикончили!? — Может, и хочу! — выкрикнула она, и в голосе звякнуло отчаяние. Он на миг замер, глаза вспыхнули чем-то, чего она не смогла прочитать — злостью, страхом, желанием остановить её любой ценой. Его рука дрогнула, будто он собирался сказать что-то, но вместо слов тишина. Только дыхание, обжигающее кожу. Твердо обхватывая ее за талию он потащил  её обратно, не слушая протестов, и втолкнул в свою палатку. Полог с глухим звуком упал за ними, отрезая лагерь. Келли резко обернулась, дыхание рваное, глаза как пламя. — Ты вообще понимаешь, что всё это значит?! — выкрикнула она, голос сорвался. — Все конечно Беллами! Они там все умрут! Мы остались одни! — Мы не одни, слышишь? — рявкнул он в ответ, шагнув ближе. — Ты не одна, Келл! Схватил её за лицо, пальцы легли на щёки твёрдо, но осторожно, смахнули слёзы, и в этом простом движении было больше тепла, чем в сотне слов. Келли хотела оттолкнуть его, сказать что-то ещё, но дыхание сбилось. — Посмотри на меня… — сказал он тише. — Просто посмотри. Она вскинула взгляд. Их глаза встретились и мир на секунду перестал дышать. Шум лагеря, треск ветра, все стало таким неважным. Остались только они и этот хрупкий миг между гневом и чем-то другим, страшным, непозволительным. Девушка попыталась отвернуться, но он не позволил. — Отпусти…  — Не могу. Она прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы и это оказалось ошибкой. Беллами взглянул туда, куда не должен был, задержался, вдохнул резко, как от боли. Его пальцы сжались чуть сильнее, дыхание стало коротким. Он не думал. Просто действовал инстинктом, сердцем, всем, что копилось внутри эти дни. Резко притянул ее к себе, их тела столкнулись, а губы требовательно впились в ее. Поцелуй обжёг, словно молния ударила прямо между ними. Не мягкий, не осторожный — отчаянный, сгоревший в пламени всех их страхов и боли.