Глава 1

Она следовала указаниям навигатора до конца промышленной дороги, вдоль которой тянулись склады и ржавые заборы. Здание было самым обычным. Плоское, серое, достаточно безликое, чтобы его можно было принять за склад. Вывеска перед входом гласила: «Департамент социального обеспечения гибридов — Центральный холдинг». Она припарковалась у ворот, проверяя на телефоне последнее сообщение от Ричарда: Покажи удостоверение личности и тебя впустят. Просто скажи, что ты со мной. У неё свело живот. Конечно, это был Ричард, попросивший об одолжении в последнюю минуту. Она порылась в сумке и нашла водительские права, валявшиеся в куче каких-то чеков. Воздух внутри здания был прохладным и стерильным, с привкусом хлорки и чего-то металлического, что она не могла — или не хотела — определить. Мужчина в серой униформе ждал возле стойки охраны, постукивая по планшету. На его бейдже значилось «Андерсон». Его тон был более дружелюбным, чем того заслуживало это место. — Вы ведь с Хейлом, верно? Он в северном крыле, уже фотографирует долгосрочных постояльцев. У вас есть разрешение на пять вольеров, восточный коридор. Они все должны быть послушными. Она кивнула, разблокируя свой телефон, чтобы убедиться, что заряда батареи хватит. — Мне нужно…? — Просто ничего не открывайте, — сказал он. — Большинство из них не кусаются, но… Затем, словно спохватившись, он добавил, слегка пожав плечами: — Шучу. Она выдавила из себя улыбку и пошла по коридору. Первые четыре гибрида, которых она встретила, были старше, спокойные и унылые существа, давно потерявшие надежду. У каждого были какие-то признаки домашнего скота: бычьи уши, мягкая морда, масивные кости рабочих пород. Она фотографировала на телефон и обменивалась короткими репликами, если им хотелось поговорить. Имена, возраст и мелочи, которые им нравились. Один из них сказал, что раньше он напевал песни перед сном. Другой скучал по запаху дождя на сене. Она подумала, что, может быть, кто-нибудь, у кого есть земля, возьмёт кого-то их них себе. Пусть они проживут оставшееся им время наблюдая за травой, а не за стенами. В пятом вольере все было иначе. Она ожидала увидеть еще одного седовласого мужчину, возможно, гибрида быка. Он сидел на полу у дальней стены, опустив голову. Широкоплечий, с длинными тёмными волосами, свободно спадавшими на лицо. У него отсутствовала левая рука, было непонятно, насколько сильно, пустой рукав комбинезона болтался сбоку. Его правая рука покоилась на колене. К лодыжке была прикреплена цепь, вбитая болтами в бетон. Не слишком короткая, но достаточно, чтобы не дать ему дотянуться до двери. На мгновение ей показалось, что он её не заметил. Затем он поднял голову. Ох. Сквозь путаницу отросших волос она различила очертания чёрных ушей, то ли собачьих, то ли волчьих, она не могла точно сказать. Они дёрнулись при звуке её дыхания. Даже несмотря на бороду, грязь и усталость на лице, он был… здоров. Поразительный. Далеко за тридцать, может быть, чуть за сорок. Трудно сказать, где заканчивался человек и начиналась разруха. Сначала он не шевелился. Затем его ноздри раздулись, медленный, инстинктивный вдох, который без всякой видимой причины заставил её сердце биться быстрее. Она прочистила горло: — Привет. Я… — Она назвала свое имя, слегка запинаясь. — Я помогаю некоммерческой организации делать фотографии для кампании по поиску нового места. Чтобы помочь гибридам найти дом. — Она поколебалась, затем добавила: — Если ты не против, может я сделаю несколько снимков для досье? Какое-то время ответа не было. Затем он слегка наклонил голову, и низкий рычащий смешок нарушил тишину. Короткий, саркастичный звук вырвался из его груди. Все же не смех. Скорее презрение. Она колебалась, держа телефон в руке. — Слушай, я серьезно, — тихо сказала она, наклоняясь ближе к маленькому окошку в двери. — Если не хочешь, я не буду снимать. Это просто… — Она помолчала, тщательно подбирая слова. — Было бы здорово, если бы у тебя была возможность покинуть это место. Может быть, кто-нибудь мог бы… Она остановилась, прежде чем сказать «забрать тебя домой». — …мог бы предложить что-нибудь получше. Что-то промелькнуло в выражении его лица, мимолётное и нечитаемое. Сомнение. Почти растерянность, как будто он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Затем, не говоря ни слова, он слегка приподнял подбородок. Медленное движение, которое могло означать «вперёд». Она восприняла это как разрешение. Подняла телефон, отрегулировала угол обзора через узкое отверстие в двери. Он не позировал. Не двигался. Просто сидел и пронзительно смотрел на неё потемневшими глазами, словно пытаясь понять, что это за игра. Когда она опустила телефон, её голос зазвучал мягче. — Я должна задать пару вопросов. Только самое основное.- Она переступила с ноги на ногу. — Какого рода окружение тебе бы хотелось, есть ли у тебя какие-то интересы и тому подобное. На мгновение ей показалось, что он ответит. Он не сводил с неё непроницаемого взгляда. Затем, не говоря ни слова, отвернулся. Цепь на его лодыжке звякнула о бетон, когда он растянулся на полу спиной к ней, подложив руку под голову, словно собираясь спать. Его хвост — чёрный, толстый, покрытый шерстью — дёрнулся на бедре, прежде чем затихнуть. На этом все. Разговор был окончен. Она простояла там дольше, чем следовало, глядя на очертания его спины. Она чувствовала что-то, чему не могла подобрать точного названия. Сострадание. Неловкость. Немного стыда. В отличие от тех, кого она посетила раньше, этот был проницательным, в его голубых глазах светился ум, и она внезапно почувствовала себя беззащитной, словно она сказала слишком много или слишком мало. Она сглотнула, пробормотала мягкое, неуверенное: «До свидания» и отошла.

***

Выходя из восточного крыла, она чуть не столкнулась с Ричардом, который стоял, прислонившись к стене, с фотоаппаратом в руке. — Привет, — сказал он, одарив её лёгкой извиняющейся улыбкой. — Ещё раз извини, что свалил это на тебя в последнюю минуту. Я не знал, кто ещё мог бы мне помочь. Она выдохнула, пытаясь справиться с комом в груди. — Все в порядке, Ричи. Просто… это было очень напряжённо. Она знала, почему он попросил именно её. Они дружили много лет, ещё с тех пор как обдирали коленки, играя на тротуаре у дома её бабушки и дедушки в очередном воображаемом приключении. Каждый раз, навещая его, она относилась к спасённым гибридам в его доме как к равным, никогда не воспринимая его чувствительность как хобби или экзотическую игрушку. — Итак, — сказал он, подходя ближе и чуть понижая голос. — Как все прошло? Она заколебалась, не желая ни слишком откровенничать, ни лгать: — Первые четыре были… старше. Спокойнее. Я почти представила, как кто-то отвозит их на ферму и позволяет уйти на покой.- Она помолчала, покачав головой. — Но последний… он моложе. Умный. Проницательный. Но прикованный к стене, без конечности. Он казался… — Она пыталась найти подходящее слово. — Апатичным. Циничным. Найти ему новое место будет нелегко. Тебе стоит уточнить информацию о нём у своего источника Ричард пробормотал себе под нос, почти неслышно. — Да… Наверное, вытащили из какого-нибудь бойцовского ринга. Она вскинула голову, широко раскрыв глаза: — Что? Он мрачно взглянул на неё. — Время от времени они совершают облавы на такие места. Подпольные бойцовские ринги для гибридов. Они то ли конфискуют их, то ли спасают, зависит, с какой стороны смотришь. .- Он сокрушенно покачал головой. — Но в большинстве случаев никто не хочет их забирать. Государству дорого обходится их содержание, так что… Он остановился. — Их усыпляют. У неё внутри все сжалось. Она с трудом сглотнула. — Хочешь сказать, они их убивают? — К сожалению, — сказал он мягко, почти извиняющимся тоном. — Нет никого, кто бы позаботился о тех, кто слишком сильно пострадал. Слишком сложно. И содержание этих объектов обходится недешево. Она уставилась на него, пытаясь осознать услышанное. Это объясняло ту апатию, которую она заметила в нём, и делало проблеск его интеллекта, его проницательности, ещё более разительным.

***

Она пошла за Ричардом по коридору, и запах дезинфекции слегка рассеялся, когда они подошли к выходу. Её разум отказывался успокаиваться. Первые четыре гибрида — старые, послушные, почти безропотные — не оставили особого впечатления. Но он. Последний. Она не могла перестать думать. Об отсутствующей руке. Цепи. О том, как легко система отказалась от него, чем это может закончиться для него, если никто не вмешается, или как это закончится, если никто не решит забрать его. Ричард взглянул на неё, что-то почувствовав в её молчании. — Ты в порядке? — Да, — пробормотала она, но её голос звучал глухо даже для неё самой. — Я просто… задумалась.

***

Следующий час она провела с Ричардом, передавая ему сделанные ею фотографии и свои заметки. У каждого гибрида было краткое досье: причуды, предпочтения и мелкие детали, которые придавали им ощущение реальности. «Любит листья одуванчика и слушать истории», — написала она рядом с пожилым гибридом коровы. Другой любил напевать перед сном. Она представила себе посты на странице НКО и понадеялась, что кто-нибудь прочтёт их и улыбнётся. Вернувшись в свой магазин, она почувствовала знакомые запахи влажной глины и печного дыма, которые принесли успокоение после утренних переживаний. Мастерская керамики находилась за витриной магазина; а она жила наверху, в квартире, которая досталась ей от дедушки. Она унаследовала магазин и студию, и, несмотря на тяжёлую работу, она не хотела бы быть где-то ещё. И все же, сколько бы цветочных горшков она ни вылепила и сколько бы глазури ни намешала, пятый гибрид — с чёрным хвостом, отсутствующей рукой и острым, циничным взглядом — продолжал занимать её мысли. Она поймала себя на том, что смотрит в никуда, представляя его прикованным к бетону, и в какие-то странные моменты её разум воспроизводил его слабый полусмешок.

***

Два дня спустя она прижала комок глины к основанию растущего цветочного горшка, безуспешно пытаясь разгладить края пальцами. Расстроенная, она вытерла руки о фартук, взяла телефон и набрала Ричарда. — Привет, — сказала она, когда он ответил. — Ты … узнал что-нибудь про него? Ему не нужно было уточнять. На другом конце провода повисла пауза, послышался шорох бумаг. — Да, — наконец сказал он осторожным тоном. — Собачий гибрид. Хотя в лабораторных отчетах были обнаружены следы волчьей ДНК, так что, частично волк. Она ждала, крепко прижав телефон к уху. Глина все ещё покрывала костяшки её пальцев. — Его тренировали в юности, — продолжил Ричард. — Использовался в качестве охранного актива для фармацевтической лаборатории, производившей синтетическую гибридную ДНК. Судя по всему, что-то на высоком уровне. Несколько лет назад объект подвергся диверсионной атаке. Часть гибридов-охранников, были убиты. Он потерял руку во время нападения. Её сжалось сердце в груди. Она слишком легко могла себе это представить: хаос, насилие, его попытки защитить место, где в нем видели не более чем инструмент. — После этого… Голос Ричарда зазвучал тише. — Ну, судя по требованиям лаборатории, он больше не мог выполнять свою первоначальную задачу. Поэтому они продали его. Дёшево. На бойцовский ринг. Она закрыла глаза, чувствуя как к горлу медленно подступает тошнота. — Несмотря на отсутствие конечности, он сильный. Обученный сражаться, убивать, если понадобится. После облавы на ринг в прошлом году, он оказался в этом учреждении. Остальные после того же рейда были отправлены в другие места.- Он колебался. — Я думаю, они не уверены, что с ним делать. Он слишком… сложный. Слишком дорого реабилитировать, если вообще возможно. Она стояла там, и её руки слегка дрожали. Этот холодный пол, цепь, все этой обретало смысл. Он не просто апатичен. Он измучен. Использован. Отвергнут. — Насколько сложный? — спросила она тише, чем хотела. Ричард вздохнул. — Они пару раз пытались найти ему новое место. Он не склонен к сотрудничеству. Не разговаривает, не реагирует на команды. Последний сотрудник, который пытался сделать ему замечание… он сломал ему руку. Ее желудок сжался. — Из-за этого они держат его прикованным, — добавил Ричард. — Не думаю, что там кто-то знает, что с ним делать. Она сглотнула, уставившись на глину у себя под ногтями. Он не показался ей жестоким. Закрытым, да. Циничным. Но не опасным. С другой стороны, она не могла судить о ситуации, основываясь на десятиминутном неловком разговоре сквозь окно. И все же что-то не давало ей покоя. Мысль, затаившаяся где-то в глубине её сознания, всплывшая из статьи, которую она читала много лет назад, или, может быть, из того, о чём однажды упоминал Ричард. Гибриды не нападали на своих хозяев… В процессе модификации в их ДНК было что-то встроено, какой-то предохранитель. В худшем случае гибрид мог осложнить жизнь тому, кто его забрал, пассивным сопротивлением или упрямством, но они не представляли физической опасности тем, кто их приютил. Не непосредственно. Вопреки здравому смыслу, она спросила: — Если бы кто-нибудь захотел его приютить… они бы это вообще разрешили? С его-то послужным списком? Фармацевтическая лаборатория, бойцовские ринги... Ричард на мгновение замолчал. — Да, — медленно произнес он. — Они бы разрешили. Они отчаянно пытаются сбыть таких с рук. Если кто-то готов взять на себя ответственность…- Он остановился — Однако по закону тот, кто его заберёт, несёт полную ответственность за любой причинённый им ущерб. Собственность, люди, что угодно. Они будут ответственны за всё. Она ничего не сказала. — Подожди, — сказал он, и она услышала, как изменился его тон — наполовину шутливый, наполовину серьёзный. — Ты что, … хочешь рискнуть? Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на свои руки, которые всё ещё слегка дрожали, с подсохшей глиной на сгибах ладоней. — Я… не знаю, — сказала она наконец. — Я не знаю.

***

В тот вечер она сидела за кухонным столом в своей квартире, перед ней остывала нетронутая кружка чая. Ноутбук был открыт, на экране светилась таблица. Числа. Целые ряды. Доходы, расходы, прогнозы. Она не была импульсивной. Она не могла себе этого позволить. Магазин внизу принадлежал ей и достался в наследство от деда вместе с жильем над ним. Ни арендной платы, ни ипотеки. Это была основа, единственное, что давало ей передышку в низкий сезон. Но сам по себе бизнес был не слишком прибыльным. Она делала керамические изделия, в основном функциональные. Кружки, миски, вазоны. Продавала их онлайн и на нескольких местных рынках. Два раза в неделю она проводила мастер-классы для небольших групп, которые выбирали гончарное дело в качестве хобби. Это было не состояние, но этого хватало. Вопрос был в том, хватит ли этого на двоих? Она просмотрела свои банковские выписки и сопоставила их со своим бюджетом. Продукты. Коммунальные услуги. Материалы для студии. Все эти годы она была осторожна, откладывая понемногу на случай непредвиденных обстоятельств. Её пальцы порхали над кнопками калькулятора. Если бы она привела его домой — если бы она действительно это сделала — чего бы это стоило? Очевидно, еда. Больше продуктов. Она знала сколько съедают гибриды, но могла прикинуть. Может быть, ещё сотня-полторы в месяц, если она будет аккуратна. Ему будет нужна одежда. Наверняка и обувь. Медпомощь, конце концов, хотя она понятия не имела, на что это будет похоже и покрывает ли что-либо из этого учреждение. Скорее всего, нет. Она ввела цифры в электронную таблицу, скорректировала столбцы и пересчитала. Просчитала прогнозы на три месяца вперед, на полгода, на год. Мастер-классы приносили приличные деньги осенью и зимой, когда люди искали хобби в помещении. Весной и летом было не так активно, но тогда её онлайн продажи обычно росли. Если она отнесётся к этому с умом — если не брать на себя никаких больших расходов, — это могло бы сработать. Она откинулась на спинку стула, уставившись на экран. Цифры не лгали. Она могла это сделать. По крайней мере, финансово. Но на самом деле вопрос был не в этом, не так ли? Она снова подумала о нем. Цепь. Отсутствующая рука. То, как он отвернулся от неё, словно разговор не стоил его времени, словно надежда была языком, на котором он разучился говорить. Она закрыла ноутбук и, прижав ладони к глазам, медленно выдохнула. — Что ты делаешь? — прошептала она себе под нос. Но она уже знала ответ. Она знала его ещё когда спросила Ричарда, можно ли вообще забрать гибрида.

***

На следующее утро она поехала обратно в учреждение. На этот раз её руки твердо лежали на руле, хотя пульс был неспокоен. По дороге сюда она отрепетировала свою ложь: ей нужно было сделать ещё несколько фотографий для страницы НКО. Детали, которые она упустила в первый раз. Это было достаточно достоверно. Правдоподобно. Когда она вошла, Андерсон снова был за стойкой охраны и едва оторвал взгляд от своего планшета. — Уже вернулись? — Да, — сказала она, выдавив из себя непринужденную улыбку. — Я забыла сделать пару снимков для сайта. Ричард попросил, раз уж я поблизости. Он кивнул, пропуская её без особого интереса. — В том же крыле? — Да. Я постараюсь недолго. — Ага. Просто распишитесь. Она нацарапала своё имя на планшете более неровным почерком, чем обычно, и направилась по коридору, прежде чем он успел спросить что-нибудь ещё. Сегодня в восточном крыле было тише. Нигде не было видно персонала, только слабый запах дезинфицирующих средств. Её шаги отдавались эхом пока она шла, на этот раз медленнее, более вдумчиво. Она не была уверена, что вообще здесь делает. Что она надеется найти, или доказать, или… Она остановилась перед пятой дверью. Заглянула в маленькое окошко. Он снова был на полу, но не сидел и не лежал. Он отжимался на одной руке, твердо упираясь правой в бетон, его тело поднималось и опускалось в четком ритме. Цепь на лодыжке тихо позвякивала при каждом движении. Его плечи двигались под тонкой тканью комбинезона, а дыхание было ровным, несмотря на напряжение. Она стояла там, застыв на месте, и наблюдала. Он явно нуждался в этом. Нуждался в движении, чтобы выплеснуть всю ту неугомонную энергию, заключенную в нем. Но здесь, в четырёх стенах, он мало что мог сделать. Слишком мало места. Слишком короткий поводок. Должно быть, он почувствовал её присутствие — или, может быть, услышал — потому что остановился на середине движения и слегка повернул голову в сторону двери. Какое-то мгновение он не двигался. Затем он медленно выпрямился, сел на корточки, и посмотрел прямо на неё. Выражение его лица было непроницаемым. Не удивление. Не раздражение. Просто… ничего. По дороге сюда она подготовила целую речь. Продумала каждое слово, каждый возможный ответ. Но теперь, когда она стояла здесь и его глаза смотрели на неё — голубые, проницательные, немигающие, — в голове у неё было совершенно пусто. — Привет, — выдавила она, её голос дрожал сильнее, чем она хотела. Она прочистила горло. — Я… э-э-э. Я была здесь на днях. Не знаю, помнишь ли ты, я сделала несколько фотографий… Он приподнял бровь. Одно медленное, обдуманное движение, которое сказало все без единого слова. Жар кинулся ей в лицо. Верно. Конечно, он помнил. Он проводил весь день, уставившись в одни и те же четыре стены, видя одни и те же три лица, ну, теперь, наверное, уже два, тот парень, которому он сломал руку, скорее всего, не вернулся. Как он мог не вспомнить женщину, которая пришла с мобильным телефоном и говорила о том, чтобы вытащить его отсюда? — Ладно, — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к нему. — Глупый вопрос. Он не ответил. Просто продолжал наблюдать за ней, неподвижный, как изваяние, ожидая, когда она перейдёт к делу. Она сглотнула, крепче сжимая в руке сумку. — Я вернулась, потому что… — Она поколебалась, затем заставила себя продолжить, — Если ты не против, я бы хотел забрать тебя отсюда. Забрать тебя домой. Ко мне домой. Он не шевелился. Даже не моргнул. Мучительно долгое мгновение он просто смотрел на неё, словно пытаясь понять серьёзно ли она говорит, или это какая-то жестокая шутка. Затем, наконец, он опустил взгляд — всего на секунду, — прежде чем снова посмотреть на неё. Когда он заговорил, его голос был хриплым и низким, как будто в последнее время он им почти не пользовался. — Почему? Она открыла рот, потом закрыла его. Поискал нужные слова и ничего не нашла. В конце концов, она просто сказала ему правду. — Я не уверена, — тихо сказала она. — Может быть, потому, что я увидела тебя и не смогла просто… уйти и притвориться, что этого не было. Она замолчала, у нее перехватило горло. — Ты не заслуживаешь того, чтобы умереть здесь. Последовавшее молчание было ещё более тяжёлым, чем прежде. Он пристально смотрел на неё, и что-то изменилось в выражении его лица. Не совсем недоверие. Что-то более глубокое. Долгое время он не отвечал. Затем он стиснул зубы и отвернулся, опустив взгляд на цепь на своей лодыжке. Когда он заговорил снова, его голос звучал тише. Плоско. — Ты не знаешь меня. Это не было отказом. Просто утверждение. Предупреждение. — Я знаю, — сказала она. — Но это не меняет того, что я сказала. Он медленно выдохнул через нос, издав звук, который мог значить разочарование, смирение или что-то совсем другое. Его рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, затем расслабилась. Он по-прежнему не смотрел на неё. — А если я откажусь? — спросил он, стараясь говорить нейтральным тоном. У неё слегка свело живот, но она заставила себя ответить честно. — Тогда я уйду. И больше не вернусь.- Она колебалась. — Но я должна была спросить. Хотя бы один раз. Снова воцарилось молчание. На этот раз дольше. Затем, наконец, он поднял голову. Снова встретился с ней взглядом. Теперь в выражении его лица было что-то настороженное, замкнутое, но не до конца. — Когда? — спросил он. Её сердце замерло. — Когда?.. — Когда ты заберешь меня отсюда? Она моргнула, переваривая его слова. Он не совсем говорил «да». Но он и не отказывался. — Если ты согласен, — осторожно произнесла она, желая убедиться, что он понял. — Как только я разберусь с бумагами. Я не знаю сколько времени это займёт. Она помолчала, затем добавила тише: — Но я вернусь. Обещаю. Он изучал её ещё несколько долгих мгновений, его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. Затем он медленно, почти незаметно кивнул.

***

Четыре дня спустя она вернулась. Кабинет был небольшим, бежевого цвета, с картотечными шкафами, стоящими вдоль одной стены, и письменным столом, заваленным папками. Женщина, сидевшая за столом, едва подняла глаза, раскладывая стопку бумаг. — Подпишите здесь, здесь и поставьте инициалы здесь, — сказала она ровным тоном, постукивая по строчкам кончиком ручки. Затем собрала бланки, скрепила их вместе и засунула в папку из плотной бумаги. — Процесс установления связи к настоящему времени должен быть завершён, — сказала она, словно спохватившись. — Прошло семьдесят два часа с тех пор, как мы ввели препарат. Если вы заподозрите что-то неладное — проблемы с поведением, признаки агрессии — немедленно звоните в полицию. Не пытайся справиться самостоятельно. Она моргнула: — Простите, что? Женщина подняла на него слегка удивленный взгляд. — Биохимический маркер, мэм. Помните, мы брали образец? Образец. Она действительно вспомнила, хотя и с трудом. В один из её визитов для подачи документов кто-то взял мазок со внутренней стороны щеки. Она предположила, что это для проверки данных или, может быть, для какого-то медицинского обследования. — Мы вводим его в гибрид, — продолжила женщина. — Это активирует генетический предохранитель. Протокол о ненападении. Стандартная процедура. Ох. Так вот как они позаботились о том, чтобы гибрид не причинял вреда своему владельцу. Она медленно кивнула, не доверяя своему голосу. Женщина, казалось, ничего не заметила или может ей было все равно. Она уже потянулась за другой папкой, переходя к следующему делу. — Он в зоне ожидания С, — сказала женщина. — Дальше по коридору, последняя дверь налево. Его подготовят для вас. Она встала, чувствуя слабость в ногах, и тихо пробормотала: — Спасибо. Женщина не подняла головы. Она шла медленно, переваривая сказанное. Они взяли у неё что-то — всего лишь безвредный образец — и использовали, чтобы что-то изменить в нём. Чтобы убедиться, что он не сможет сопротивляться, не сможет защитить себя. Особенно против нее. В этом был смысл. Она понимала, зачем это нужно. Но осознание того, что это уже было сделано, хотя она до конца и не осознавала в моменте, что это значит, оставило странную, неприятную тяжесть у неё в груди. Она остановилась перед последней дверью слева и перевела дыхание, прежде чем открыть её. Он стоял у задней стены, рядом с одним из охранников, скучающим широкоплечим мужчиной в серой униформе. Гибрид был одет в простой серый комбинезон. Его волосы были мокрыми, тёмные пряди прилипли к шее и плечам, а кожа выглядела чисто вымытой, хотя борода все ещё была растрёпанной. Но её остановило выражение его лица. Он выглядел… удивлённым. Всего на мгновение что-то промелькнуло на его лице, прежде чем он взял себя в руки и постарался это скрыть. Словно он не ожидал, что она действительно придёт. Словно это был не первый раз, когда кто-то обещал вернуться и не вернулся. Охранник заметил её и слегка выпрямился, ленивым движением руки указывая на гибрида. — Это тот самый. Распишитесь в получении здесь. Он протянул планшет. Получение. Как будто он был посылкой. Она взяла планшет, нацарапала на экране свою подпись и вернула его, не сказав ни слова. Охранник сунул его в карман, бросил на них короткий пренебрежительный взгляд и отступил в сторону. — Он весь ваш, — коротко бросил он. — Удачи. Затем он вышел, оставив дверь за собой открытой. Она постояла там с минуту, не зная, что делать дальше. Он не шевелился. Просто стоял, наблюдая за ней с тем же настороженным, непроницаемым выражением лица, и его плечи были напряжены под плохо сидящим комбинезоном. — Привет, — тихо сказала она и тут же почувствовала себя глупо. «Привет?» И это все, на что она способна? Он не ответил. Просто продолжал смотреть на неё, как будто все ещё пытался понять, происходит ли это на самом деле. Она откашлялась. — Я, э-э… Я приехала на своей машине. Она припаркована у входа. — Она поколебалась, затем тихо добавила: — Готов идти? Долгое время он не отвечал. Затем он медленно кивнул. Она отступила в сторону, придерживая дверь открытой пошире. — Хорошо. Давай убираться отсюда. Только когда он оказался прямо перед ней, она поняла, насколько он большой. Оба раза, когда она видела его до этого, были через узкое окошко в другом конце камеры. Но сейчас, когда они стояли почти лицом к лицу и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом, его размеры сразу поразили её. Он был высок, широкоплеч, сложен как человек, которого учили сражаться и который был создан для победы. Даже недокормленным, даже измождённым, он был внушителен, заставляя её чувствовать себя маленькой. Она сглотнула и отступила назад, чтобы дать ему место. Когда он проходил через дверной проем, она уловила слабый запах хозяйственного мыла и чего-то более резкого, возможно, антисептика. С его волос всё ещё слегка капало, оставляя тёмные пятна на ткани у плеч. Он остановился прямо за дверью, оглядывая коридор, словно проверяя, не остановит ли его кто-нибудь. Когда никто этого не сделал, он снова посмотрел на неё. Он не шевелился. Она поняла, что он ждет. Может быть, разрешения. Или направления. Чего-то. Не задумываясь, она мягко произнесла: — Давай, милый. Поехали домой. Слово «милый» вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить, и на долю секунды она замерла, задаваясь вопросом, не совершила ли ошибку. Но он даже не вздрогнул. Не отстранился. Однако выражение его лица изменилось. Слабая, неуловимая перемена, из-за которой она не была уверена, успокоила она его или выбила из колеи. Затем он медленно двинулся вперед. И она пошла следом, её пульс всё ещё немного быстрее обычного. Солнечный свет ударил его, как только они вышли на улицу, и она увидела, как он прищурился, стиснул зубы и слегка отвернулся. Он продолжал идти, но его шаги замедлились, и его плечи чуть подались вперёд, словно его тело хотело отступить в тёмные коридоры позади них. Она никак это не прокомментировала. Просто повела его через парковку к своей машине и открыла её. — Ты можешь садиться, — сказала она, указывая на пассажирское сиденье. Он обошёл машину, открыл дверцу и, выпрямив спину, скользнул на сиденье, уперев руку в бедро и глядя прямо перед собой через лобовое стекло. Не пытаясь отрегулировать сиденье, не стараясь устроиться поудобнее. Она села на своё место, закрыла дверь и взглянула на него. Он не пристегнулся. — Тебе нужно пристегнуться, — мягко сказала она, кивая в его сторону. Он слегка повернул голову, глядя на ремень, висевший рядом с ним, но не сделал ни малейшего движения, чтобы коснуться его. Она немного подождала, потом поняла, что он и не собирается этого делать. Либо он не знал, как, либо не хотел этого делать без прямого приказа, либо… Она не знала. Это не имело значения. — Ладно, — пробормотала она, наклоняясь к нему через консоль. В тот момент, когда она приблизилась, он замер. Абсолютно, неестественно неподвижный. А затем, как только она потянулась к ремню безопасности, она поняла, что он принюхивается к ней. Незаметно. Он не наклонился и никак это не демонстрировал. Но она почувствовала слабое движение воздуха, когда он вдохнул, медленно и размеренно, слегка наклонив голову в её сторону. Он вдыхал её запах, как будто это была информация, которую ему нужно было систематизировать. Её рука возилась с ремнём безопасности на секунду дольше, чем следовало. Наконец защёлкнув его, она быстро отодвинулась назад, уселась на своё сиденье и завела двигатель. Её лицо стало тёплым. Он ничего не сказал. Просто продолжил непроницаемо смотреть вперёд. Она выехала с парковки, выруливая на дорогу, и тишина в машине с каждой секундой становилась все тяжелее. Она попыталась сосредоточиться на вождении, но тишина давила. Наконец, она откашлялась. — Итак, м… Я подумала, мне стоит рассказать немного о себе. О том, куда мы едем. Она бросила на него быстрый взгляд. Он не ответил, но она все равно продолжила: — Я унаследовала дедушкину мастерскую керамики. На первом этаже магазин, за ним — мастерская. Я делаю керамику и продаю её там же в магазине, кое-что продается онлайн, и в течение недели провожу несколько занятий по лепке. Ничего особенного, но это моё. Она остановилась, взглянув в зеркало заднего вида, прежде чем перестроиться в другой ряд. — Над магазином есть квартира. Я там живу. Мы будем жить. Ещё одна пауза. — Там есть свободная комната. Я подготовила для тебя. Там есть кровать, комод и немного свободного места. Если тебе понадобится что-то ещё, просто… — Она заколебалась, осознав, как странно это прозвучало. — Просто дай мне знать. Он по прежнему не реагировал. Она прикусила губу, затем продолжила: — Днём я обычно работаю внизу, и ко меня приходят ученики на уроки. Может быть немного шумно, но не всё время. Тебе не обязательно оставаться наверху, если ты этого не хочешь. Ты можешь спуститься, или… Не знаю. Посмотришь, как тебе больше понравится. Она ненавидела то, как неловко это прозвучало. Как будто она пыталась продать ему это место. — В любом случае, — сказала она, медленно выдыхая. — Я просто подумала, что ты должен знать, чего ожидать. Потому что, ну, ты понимаешь… теперь мы будем жить вместе. Снова повисло молчание. Затем, наконец, его голос — низкий и грубый нарушил тишину: — Да, госпожа. Её руки сильнее сжали руль. — Меня не обязательно так называть, — тихо сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Ты можешь звать меня просто по имени. Последовала пауза. Затем его голос раздался снова. Все ещё тихий, но с каким-то более острым подтоном. Надрывом. — Но это правда. Она моргнула, ослабив хватку на руле всего на секунду, прежде чем справилась с собой. Она бросила взгляд на него, но он по-прежнему смотрел прямо перед собой. На его лице не было ни злобы, ни гнева. Ничего. Словно он утверждал что-то очевидное. У нее перехватило горло. — Я знаю, что написано в документах, — медленно, тщательно подбирая слова, произнесла она. — Но я не хочу, чтобы ты думал об этом в таком ключе. Я не… — Она поколебалась, подыскивая нужные слова. — Я не пытаюсь владеть тобой. Я просто хотела вытащить тебя оттуда. Он не ответил. Она выдохнула, стуча пальцами по рулю. — Просто. просто зови меня по имени. Пожалуйста. Снова пауза. Затем он заговорил снова. — Если ты так хочешь. Это не было согласием. В этом не было тепла. Он просто пошёл на уступку. Тот же ровный тон, что и раньше, как будто он ставил галочку в списке. Она сглотнула, кивнула сама себе и уставилась на дорогу. Остаток поездки прошёл в молчании.