Часть 1

Леон умел слышать, как шепчут кости. Не в переносном смысле — буквально. Когда он проходил мимо кладбища, надгробия пели. Каждый шёпот — чужая смерть. Каждое слово — история, которой больше никто не помнит. Он не знал, почему. Говорил, что этот «дар» достался ему в день, когда молния ударила прямо в старую церковь, где он прятался от грозы. После того дня его глаза стали серебристыми, а тишина — невозможной. Ночью, в Хэллоуин, шёпоты усилились. Голоса звали по имени. Не просто звали — просили. — Помоги нам вспомнить. — — Верни наши лица. — — Мы застряли между мирами. — Он вышел из дома, ведомый этим хоралом. На кладбище светились могилы. Каждая — как дверь. И чем ближе он подходил, тем сильнее билось сердце. Потому что теперь он слышал не просто голоса — мысли. Они жили в его голове. Они показывали чужие воспоминания, чужие смерти, чужие страхи. Всё смешалось: где его собственная жизнь, где чужая — он уже не различал. На рассвете люди нашли его у ворот кладбища. Леон сидел на земле, глаза — полностью белые. Он улыбался. А вокруг него, в сыром воздухе, висели силуэты — прозрачные, полупрозрачные, будто дым. Сотни лиц, шепчущих в унисон: — Теперь мы слышим тебя. С тех пор на том кладбище не растёт ни одно дерево, и если прийти туда в ночь с 31 октября на 1 ноября, можно услышать, как из земли доносится тихий, безумный смех — будто кто-то говорит сам с собой, и тысячи голосов отвечают.