-имя и цепь-

Прошёл месяц. Подвал не стал уютнее, но стены стали знакомыми. Адам теперь заходил чаще. Не всегда с яростью в глазах. Порой просто молча садился рядом, курил, бросал сигарету на бетон. Лиэль молчал, ел, сидел у его ног, позволял трогать себя. Не потому что хотел. А потому что это был способ выжить. Сегодня было тихо. Адам зашёл с пакетом. Тот же салат, немного хлеба. Он присел, протянул: — «Ешь, Лиэль.» Голос — без угрозы. Имя. Настоящее. Он произнёс его не как приговор, а… почти как признание. — «Ты не просто щенок. У тебя есть имя. Просто… мне нужно было время, чтобы это принять.» — «Ты всё равно мой. Но, может, не совсем зверь.» Он погладил по затылку. Не резко. Почти… с уважением. И Лиэль посмотрел. Впервые за месяц — просто посмотрел. Не исподлобья. Не в пол. Просто — встретился взглядом. На долю секунды. Адам не отпрянул. Усмехнулся. — «Вот и хорошо.» Через пару часов дверь снова отворилась. Не Адам. Другой. Тот самый. Тот, кто однажды, с мерзкой усмешкой, произнёс: «Подарок тебе нашёл, брат. Особенный.» Мужчина был в кожанке, с кольцом в носу, глаза — как у шакала. Он спустился, оглядел подвал, ухмыльнулся. — «Ну, как щенок? Послушный стал?» Адам поднялся из кресла, кивнул, но голос его уже не был таким ледяным, как раньше. — «Зовут его Лиэль. Не "щенок".» Друг фыркнул. Подошёл ближе. А Лиэль напрягся. Вся кожа натянулась, как струна. Он не забыл. Это он вытащил его из дома. Сказал: «Поиграй с нами, лапочка». Он засмеялся, когда Адам надел цепь. Он прижал его к стене в первую ночь, проверяя, «насколько игрушка крепкая». — «Ты чё, всерьёз, имя ему дал?» — усмехнулся друг. — «Скоро ты ему подстилку купишь, добрый ты наш.» Он протянул руку. Хотел потрогать Лиэля за подбородок. Лиэль не шелохнулся. Но в глазах — не было страха. Только ненависть. Адам перехватил руку друга. Жёстко. С силой. — «Не трогай.» Наступила тишина. — «Ты серьёзно?» — у друга скривилось лицо. — «Ты забываешь, кто его тебе подарил?» — «Я помню. Но теперь он мой. И только я решаю, что с ним делать.» Друг отдёрнул руку. Отступил, но глаза блестели опасно. — «Ты изменился, Адам. Это… не похоже на тебя.» Адам посмотрел в ответ — холодно. Твердо. — «Может, и так.» Они стояли в напряжённой тишине. А потом друг усмехнулся: — «Знаешь, мне даже интересно, сколько ты протянешь. Добренький, ага.» Он развернулся и ушёл. Дверь хлопнула. И только тогда Лиэль выдохнул. Словно весь этот месяц он был в затянувшейся передышке, а сейчас понял — она закончилась. Адам сел обратно. Не глядя, бросил: — «Если он ещё раз к тебе прикоснётся — скажи мне. Я это разрешаю.» Лиэль не ответил. Но в груди — что-то дрогнуло. Не надежда. Нет. Память. > Один монстр может быть хуже другого. Но от этого монстр — не становится человеком.