Часть 2: Затишье перед бурей

Лучи зимнего солнца пробивались в комнату через достаточно большое окно, которое снаружи скрывали ветви дерева, покрытые толщей снега. Небольшая комната потихоньку наполнялась светом. Помещение не отличалось какой-то особой атмосферой: кровать находилась близко к окну, из-за чего свет с улицы попадал на лицо Фриск, лежавшей на ней, шкаф, стоявший в углу комнаты, был слегка приоткрыт, столик с лампой на нем стоял вплотную к шкафу. Единственное, что было необычным, а вернее сказать, несвойственным для этой комнаты, — это стоящий рядом с кроватью стул со сменной одеждой на нем. Через несколько минут лучи солнца наконец-то достигли кровати, а вскоре и лица Фриск, тем самым разбудив её. Девушка через силу открыла свои сиреневые глаза, после сразу же их закрыла. Сейчас ей очень сильно не хотелось вставать, из-за чего она просто накрыла голову одеялом и сильнее зажмурила глаза, дабы спрятаться от назойливого зимнего утра. Но, к сожалению для Фриск, она не смогла уснуть и в итоге окончательно проснулась. Перевернувшись на спину и спустив одеяло на середину кровати, девушка узрела этот мир. В ее голове был полнейший бардак. У неё вертелись воспоминания о том, что было в Подземелье, о её видениях во сне и размышления о том, как же она всё-таки попала обратно домой. Потерявшись в этих мыслях, Фриск решила встать и хотя бы переодеться, но как только она немного скрутила свое тело, то почувствовала жгучую боль в груди. Издав сдавленный стон и схватившись обеими руками за грудь, её тело рухнуло обратно на кровать. Из-за всех своих размышлений девушка совсем забыла о том, что в битве с Флауи получила ранение. Фриск перевернулась на бок и обняла подушку, приняв позу эмбриона. Она тяжело дышала от боли, но спустя несколько минут она прошла. Девушка, учтя прошлый опыт, вставала постепенно, делая размеренные движения. Это смягчило боль, но не заглушило ее полностью. Наконец-то девушка смогла встать с кровати, после чего так же медленно переоделась в лежавшую на стуле одежду. Закончив с одеждой, Фриск хотела дойти до двери, чтобы сходить на кухню и выпить воды, но ноги её не слушались, и она почти сразу же повалилась обратно на кровать. Из-за своих ран девушка не могла нормально дойти до соседней комнаты. Но ее это не останавливало. Немного подумав, в её голову пришла гениальная, на первый взгляд, идея, да и на второй взгляд тоже. Фриск повернула стул спинкой к себе, после, опершись на него обеими руками, она встала. Используя стул как трость, девушка всё-таки смогла покинуть пределы своей комнаты и выйти в коридор. Коридор представлял из себя достаточно широкий проход, в котором, помимо комнаты Фриск, находилось еще 3 двери: комната Ториэль, туалет и ванная. Сам же коридор вёл в просторный зал, который был совмещен с кухней. Переставляя скрипящий стул по зелёному коридору, девушка смогла дойти до зала, а оттуда и пройти на кухню. Войдя в небольшое пространство, которое было ограждено стойкой от зала, Фриск оказалась на кухне. Она сразу же отставила стул и дальше передвигалась, опираясь на ту самую стойку. Доковыляв до графина с водой, девушка уже хотела было налить воды, но не смогла найти кружки. Поняв, что за стаканом ей придется тянуться в шкафчик, который находился над раковиной, она тихо выругалась. Стиснув зубы и перебравшись к раковине, Фриск протянула руку к шкафчику, терпя сильную боль. Открыв дверцу и достав стакан, девушка попыталась как можно быстрее выпить воды и отправиться обратно к себе в комнату, но не справилась с управлением и случайно задела висящие рядом стальные половники, чем подняла сильный шум бряцающего металла. Из её рта вновь вырвалась ругань. Немного подождав, пока половники перестанут звенеть, Фриск все же смогла налить себе воды и утолить мучавшую её жажду. Поставив стакан рядом с кувшином, она начала возвращаться к стулу, вновь оперевшись на его спинку. На обратном пути навстречу Фриск вышла Ториэль, чьё ошеломленное лицо явно говорило о том, что она не ожидала её здесь увидеть. — Фриск, девочка моя, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила дама, сразу же бросившись к ней. — Всё в порядке, мам, не надо так сильно беспокоиться, — пытаясь утешить маму, говорила Фриск. — Как же я могу не беспокоиться, когда тебя принесли ночью полностью покрытую кровью? — возмущаясь и с небольшим укором, продолжала Ториэль, обнимая свою дочь. — Но сейчас же со мной все хорошо, не надо так беспокоиться, — продолжала утешать ее Фриск, но в глубине души она понимала, что это навряд ли поможет. Еще немного постояв в таком положении, Ториэль слегка отстранилась от Фриск и хотела спросить ее, как же она покинула комнату, но почти сразу же увидела стул, который та использовала как костыль. Осознав всю ситуацию, Ториэль начала потихоньку заливаться смехом, который был вызван находчивостью своей дочери. — Мам, ты чего? — с недоумением произнесла Фриск, слегка склонив голову. — Ничего, ничего, Фриск, я просто немного удивилась, когда увидела, что ты использовала стул как ходули, — с придыханием произнесла Ториэль, закрывая рот рукой, чтобы сдержать смех, — я просто не думала, что стул можно так использовать. Фриск сама посмотрела на стул, что стоял перед ней и, который она держала своей правой рукой, и, поняв, как это выглядело со стороны, тоже издала тихий смешок. Она сама пыталась понять, а как ей это в голову вообще пришло? По всей видимости, ответ на этот вопрос останется неизвестным. Спустя минуту или две Ториэль смогла успокоиться, после чего поднялась на ноги и взяла Фриск под руку. — Давай, Фриск, я помогу тебе дойти до кровати, нам с тобой еще нужно кое-что обсудить, — произнесла дама с заботой и лаской, после чего повела девушку в комнату. Фриск отпустила спинку стула и полностью доверила свое тело маме. В этот раз, благодаря Ториэль, Фриск быстро оказалась в комнате и, соответственно, в кровати. Ториэль, сев на край кровати, положила руку на голову Фриск. Происходящее придавало некое умиротворение девушке, из-за которого та чуть не провалилась в сон. Но вовремя раздавшийся вопрос Ториэль вернул ее обратно в реальность и заставил немного напрячься. — Фриск, что произошло в подземелье? — в голосе дамы чувствовалась тревога, — кто оставил тебе такие ужасающие раны? Фриск попыталась спрятать лицо в подушку, чтобы не отвечать на этот вопрос, но вовремя передумала, поняв, что так заставит маму волноваться только сильнее. При этом девушка понимала, что и сказать правду она не сможет, а это значит, что придётся видоизменить события, произошедшие в Руинах. — Я...… — еле слышно начала Фриск, пытаясь придумать что-то на ходу, — я попала в ловушку, одну из тех, что еще были активны. Девушка подняла свой сиреневый взор на Ториэль, не надеясь увидеть там поверивший взгляд. В этом Фриск была права. Дама смотрела на свою дочь хоть и любящим, но строгим взглядом, всё-таки Ториэль была старше и опытнее, потому могла с лёгкостью понять, когда Фриск ей что-то не договаривает. — Фриск, я знаю каждую ловушку в Руинах и могу тебе с уверенностью сказать, что ни одна из них не оставила бы таких серьезных ран, — Ториэль сделала небольшую паузу, после чего продолжила, закрыв глаза, — к тому же там, где тебя нашли, нет никаких ловушек, — произнесла дама, после чего, открыв глаза, посмотрела на дочь, — Скажи мне правдау, — с нажимом вымолвила женщина. Фриск поняла, что ей больше нет смысла врать, но она боялась говорить всю правду о произошедшем. Она думала, как лучше сказать обо всем, при этом не влипнув в неприятности. — Хорошо, я скажу тебе правду, только прошу, выслушай меня, — перевернувшись на спину и почти что прошептав, произнесла Фриск. — Хорошо, дитя мое, я выслушаю тебя, — с облегчением сказала Ториэль. — Я встретила одного монстра, что остался в Подземелье, — начала Фриск дрожащим голосом, — Я раньше не видела его там и потому захотела поговорить и расспросить, почему же он не ушел со всеми на поверхность, а решил остаться здесь, — Фриск сделала паузу, после чего перевела взгляд в сторону, — но он неожиданно напал на меня, и что было дальше я не помню. Это звучало достаточно убедительно, и Ториэль поверила в сказанное Фриск, после чего погладила ее по голове и встала с кровати, готовясь уходить. Но прежде чем покинуть комнату, дама решила задать вопрос, который немного застал врасплох Фриск. — Тебе добавляить корицу в ирисковый пирог? — с небольшим звоном в голосе сказала Ториэль. Фриск на секунду замешкалась, не сразу поняв, что спросила мама. Когда же до девушки дошло, то она, не задумываясь, попросила добавить корицу. Неожиданно в голове у Фриск что-то щёлкнуло, и она, пока Ториэль не покинула комнату, решила спросить у нее кое-что. — Мама, постой, — немного прикрикнув, сказала Фриск, — я хотела бы узнать, а кто спас меня из Подземелья? — Это был Папайрус, — повернув голову через плечо, произнесла Ториэль, после чего покинула комнату. Узнав, что ее спасителем был Папайрус, Фриск немного опешила. Она могла поверить в кого угодно: Санса, Андайн, Маму, даже с небольшим скрипом в Азгора, но в Папируса точно нет, по крайней мере не сразу. Ей хотелось знать больше подробностей, поэтому ей срочно нужно было пообщаться с самим скелетом. Фриск вновь поднялась с кровати и двинулась в сторону компьютера. Подойдя к нему, она, пробежав взглядом по его поверхности, нашла свой телефон. Быстро схватив его, девушка начала искать у себя в контактах номер Папируса. Это не заняло много времени, и уже через минуту она написала ему сообщение с просьбой о визите к ней. Скелет не заставил себя долго ждать и ответил почти сразу, как Фриск отправила ему сообщение. Получив положительный ответ на свою просьбу, Фриск направилась на кухню, чтобы предупредить Ториэль о визите Папируса. Вернувшись в комнату, девушка села на кровать, после чего ее взор приковало окно. Обычная улица, обычные деревья, обычный солнечный свет. Происходящее за пределами дома не было уникальным, и Фриск никогда не уделяла этому внимание, но почему-то сейчас ей хотелось смотреть в окно и наслаждаться картиной, которую оно ей открывает. Фриск думала про себя, что эта картина могла и вовсе ей не открыться сегодня, не найди ее Папирус. Что бы было, погибни она в Подземелье? Было бы еще что-то, кроме общей скорби по ней какое-то время? А было бы что-то после ее смерти? Увидела бы она свет в конце туннеля, ведущий ее в новую жизнь, или там была бы только тьма? Много вопросов и отсутствие ответов пугали молодое сознание Фриск. С одной стороны, ей хотелось бы узнать, а с другой — она была рада, что теперь остаётся жить в неведении. Фриск и не заметила, как из-за потока своих мыслей она оказалась прямо перед окном. Теперь ей было видно не только небо с ветками деревьев, а еще и территория близ дома. Небольшие сугробы и тротуар с небольшим гололёдом ярко блестели под лучами солнца. Их свет был достаточно болезненным, из-за чего девушка достаточно быстро перевела свой взгляд обратно на деревья перед окном, а следом повернулась обратно в комнату. Оказавшись в центре комнаты, взгляд Фриск приковал компьютерный стол, а точнее его верхний ящик. Подойдя ближе и открыв ящик, девушка достала оттуда учебник по минералогии. — Учебу никто не отменял, — тихо произнесла Фриск, беря книгу под мышку и усаживаясь с ней в кресло перед столом. Перед тем как погрузиться в учебу, девушка включила телефон, чтобы проверить время. На часах было 13:22. Папирус обещал зайти ближе к вечеру, как закончит со всеми делами, а это значит, что у Фриск было как минимум 5 часов. Не теряя больше ни секунды, она открыла учебник и уткнулась в его содержание. Страница за страницей, минерал за минералом, так и пролетело все это время, в которое Фриск ждала визита скелета. Произошло это примерно в середине седьмого часа вечера, когда в квартире раздался дверной звонок. Дверь открыла Ториэль, и после небольшой беседы она проводила гостя в комнату к Фриск. Поблагодарив даму, Папирус вошел в комнату, перед этим постучав. Дверные проёмы в этом доме были не самые высокие, из-за чего скелету пришлось немного наклониться, иначе бы квартира наполнилась глухим звуком удара лба о верхний косяк двери. Когда гость оказался в комнате, то Фриск смогла его осмотреть и почти сразу же заметила, что на нем не было шарфа и перчаток, и это ее немного смутило. Сам же Папирус тоже был не похож на себя: вместо радостной искры в глазах и улыбки, что поднимала настроение почти во всех случаях, на нем была обеспокоенная гримаса, даже скорее напуганная. Скелет изредка оглядывался по сторонам, как будто ища опасность, что могла бы вновь навредить Фриск. Неловкое молчание длилось с минуту, после чего Папайрус все же собрался с мыслями и начал первым. — Ч-человек, как ты себя чувствуешь? — осторожно, почти что шёпотом вымолвил он, после чего снова огляделся. — Все в порядке, Папирус, я уже чувствую себя намного лучше, — попытавшись успокоить гостя, сказала Фриск, кладя учебник на стол. — Я бы не был так резок в заявлениях, особенно учитывая, в каком состоянии я тебя нашел, — запинаясь сказал скелет, подходя ближе и опускаясь на одно колено, чтобы смотреть прямо в глаза девушке. Видя, что скелет слишком сильно обеспокоен, Фриск решила уточнить причину этого, хотя она прекрасно ее знала. — Папирус, чем ты так обеспокоен? Ты прямо сам не свой. — Эх, человек, неужели ты совсем не помнишь, что произошло? — с тяжестью выдавил скелет, переведя взгляд на кровать Фриск. — О чем ты? Конечно, я ничего не помню, я же потеряла сознание еще в подземелье и помню только то, что было начиная с этого утра. Промежуток между этими событиями для меня полностью неизвестен, — протараторила Фриск, слегка вскинув руки. — Как ты могла быть не в сознании, когда ты как раз была в относительно, но здравом рассудке и даже вела со мной беседу, когда я тебя нашел и нес домой? Этот вопрос поставил Фриск в ступор. Она, как бы парадоксально это не звучало, отчетливо помнила, что ничего не помнила с момента окончания битвы с Флауи. Ей нужны были ответы, чтобы построить полную картину событий. — Я не помню этих событий, видимо, из-за болевого шока я все позабыла или из-за чего-то подобного, — начала Фриск, пытаясь сама для себя объяснить произошедшее, — Не мог бы ты подробнее рассказать про все, что произошло, начиная с момента, когда ты узнал о моей пропаже? Это может дать нам зацепки, — продолжала девушка, пододвигаясь ближе к скелету. — Я, конечно, могу рассказать, — в его словах чувствовалось явное недопонимание, для него было не ясно, как это поможет в поиске истины, — но как нам это поможет? — Прямым образом, — подскочив со стула и оперевшись на подлокотники, Фриск подалась вперед, оставив между собой и Папайрусом всего с десяток сантиметров, — узнав полную картину событий, можно сделать какие-то предположения, а на их основе уже и составить полную версию событий. Папирус слегка испугался и широко открыл глаза от резких движений Фриск, направленных в его сторону. Решительный напор девушки заставлял его нервничать. Он не хотел вспоминать тот день, для него все эти события, которые, из-за своей недавности, постоянно стояли перед его глазами, были большим шоком. Ему бы хотелось лишний раз не вспоминать те события, но также он, Папайрус, понимал, что если не расскажет Фриск все как было, то она от него не отстанет. Скелет сильно зажмурил глаза и сжал челюсть. Молчал он недолго, и уже через несколько мгновений его взор снова устремился на девушку. Тяжело вздохнув, он прикрыл ладонью себе глаза, после чего, растягивая каждое слово, начал говорить. — Хорошо, я расскажу, что было на самом деле…

***

Темные улицы города были абсолютно не видны. Неожиданно грянувшая метель не давала видеть дальше нескольких шагов. Фонари, стоявшие поодаль от дороги, никак не спасали ситуацию, их свет просто не мог пробиться сквозь толщу белых хлопьев, на полной скорости летевших на землю. На улице, что естественно, не было ни души, оно и понятно, в такую погоду разве что безумец добровольно выйдет на улицу. Но все же нашелся один, кто нарушил эту атмосферу полного одиночества. Высокий скелет, облаченный в странную сферическую броню и укутанный красным шарфом, чьи концы под силой ветра развивались, как простыня при шторме. Нетрудно догадаться, что этим скелетом был Папайрус, возвращающийся домой. Сегодня он задержался на работе и поэтому не успел до начала метели вернуться в свой кров. Благо жил он не очень далеко от места работы, из-за чего уже через двадцать минут был на месте. Войдя в помещение, скелет первым делом стряхнул с себя весь снег, которого было так много, что казалось, будто его хватит, чтобы слепить снеговика, да еще и останется немного. Закончив приводить себя в порядок, он посмотрел на часы. Было без десяти девять. — Санс уже ушел, — тихо проговорил Папайрус, идя в сторону кухни. Попав в небольшое помещение, он первым делом присел на стул, откинувшись на его спинку. Пробежав глазами по комнате, его внимание привлек телефон, лежавший на обеденном столе. Протянув руку и взяв телефон, Папайрус осмотрел его. Он сразу понял, что это принадлежит Сансу. — Этот лентяй снова забыл телефон, — озлобленно произнёс Папирус, кладя телефон. Сейчас ему ничего не хотелось делать. По какой-то причине у него не было сил, что для него обычно не свойственно. Посидев еще несколько минут, скелет все же решил направиться в свою комнату, чтобы получить заветный отдых. Папирус вышел из кухни, выключив за собой свет. Но не успел он отойти, как услышал тихую мелодию, доносившуюся из-за его спины. Быстро повернувшись, он понял, что звук исходит от телефона Санса. Папирус, сам того не понимая, приблизился к столу и взял телефон. Это была Ториэль. Изначально ему не хотелось брать трубку, но странное чувство, что это что-то важное, пересилило его нежелание. — Здравствуйте, мисс Ториэль, это Папайрус, Санс сейчас не дома и забыл свой телефон, так что передать информацию ему вы сможете только за… — речь скелета оборвалась в самом конце, после чего его охватило сильное волнение, с небольшой ноткой страха. — Папирус, Фриск не у вас? Уже девять вечера, а ее все еще нет дома. Да еще эта метель разбушевалась. Прошу, скажи, что она у вас, — женщина говорила с надрывом и, по всей видимости, ходила по всему дому, не находя себе места. — Эм, н-нет, к сожалению, Фриск не у нас. А что-то случилось? — осторожно пытался подступиться Папирус, чтобы узнать, что произошло, хотя он, к своему сожалению, догадывался. — Фриск ушла несколько часов назад из дома и так не вернулась, — уже с дрожью и тихими всхлипами отвечала женщина. — Как ушла? Куда? Человек что-то говорил перед уходом? Она же не могла просто взять и уйти, никому ничего не сказав, — с легкой паникой начал осыпать вопросами Папирус. — Она уходила в Подземелье, но она уже должна была вернуться, — с каждой секундой разговора с той стороны трубки доносилось меньше внятной речи и больше всхлипов и сбившегося дыхания. Ториэль сорвалась. — Я уже выдвигаюсь, позвоните Андайн, Альфис, в общем, всем. Вместе мы сможем быстро найти человека, — крикнул в трубку Папайрус, после чего быстро направился к выходу, забыв сбросить вызов. Метель на улице ни на секунду не стихла. В такой обстановке поиски человека будут невероятно трудны, скорее даже на грани с невозможным. Папайрус выбрал одно случайное направление, решив, что так будет больше шансов найти Фриск. Снег предательски летел ему прямо в глаза, из-за чего его и так скудный обзор становился ещё меньше. Он бежал без остановок, каждая секунда промедления, как он считал, стоила бы человеку жизни. Свет от фонарей практически не пробивался сквозь пургу, потому Папайрус и не заметил, как через минут десять он оказался за чертой города. Не заметил он и того, как оказался в узком проходе, который он даже не сразу вспомнил. Почему-то его ноги сами привели его ко входу в Подземелье. Скелет принял это как знак и, не думая ни секунды, продолжил движение вглубь. Он пробегал один коридор за другим. Тронный зал и зал Правосудия оказались позади него. Когда скелет был в подвале дома Азгора, его выносливость начала давать осечку. Ему нужно было время, чтобы восстановиться и снова продолжить путь. Не глядя на усталость, он шел, медленно, но уверенно. Поднявшись по ступеням наверх, Папирус вышел в сам дом Азгора. Здесь его силы окончательно покинули. Он упал на колени, а после сел и облокотился спиной на перила. Дыхание скелета было невероятно тяжёлым, больше похожее на то, как задыхается человек с астмой. Его взор медленно проходил от правого угла до левого и обратно. Так проходила минута за минутой, и вот Папирус смог восстановить часть дыхания и готов был продолжить путь. Он понимал, что так хватит его ненадолго, но этого должно было хватить, чтобы добежать до Водопадья, а оттуда и рукой подать до Сноудина. Поднявшись на слегка трясущиеся ноги, скелет подошел к двери, ведущей наружу. Некоторое время его тело опиралось всем своим весом на дверную ручку, так монстр давал себе еще несколько секунд передышки. Во время того, как он в последний раз переводил дух, его взгляд скользнул на вешалку. На ней, к своему удивлению, Папирус увидел куртку, которая принадлежала Фриск. Увиденное заставило его тело выдать новую порцию адреналина, и через мгновение он уже бежал со всех ног. Усталость пропала в тот же момент и не возвращалась до самого конца. Скелет бежал что есть сил, в моменте могло показаться, что он не бежит, а буквально летит, настолько это было быстро. Папайрус перебирал все возможные варианты того, где могла быть Фриск. Изначально было предположение на отель Меттатона, но мысль была сразу отброшена, так как его вывезли после выхода на поверхность. Следующее место — дом Андайн. Туда он и направился. Добравшись до Водопадья, Папайрус свернул в сторону дома Андайн. Он пробегал рядом с эхо-цветами, отражавшими ему в след звук его сапогов, ступающих на землю. Дорога со светящимися грибами ненадолго задержала его, но добравшись до ее конца, он почти сразу же оказался рядом с домом Андайн. Небольшое здание в виде рыбы предстало перед скелетом. Он не медлил ни секунды, сразу войдя в здание. Темное пространство предстало перед ним, темное и пустое. Он рыскал по любым возможным местам, коих было не слишком много, но не смог найти следов девушки. — Где же она может быть? — тихо и обеспокоенно выдавил скелет, вставая в полный рост. Его посетила мысль, что человек сейчас в их старом доме. Сделав это предположение, он развернулся на пятках и буквально вылетел из дома Андайн, чтобы направиться в Сноудин. Благо для Папируса путь был недолгий, и уже через десяток минут он вышел на заснеженную тропу. Их старый дом находился рядом со входом в Водопадья, и потому скелет мог видеть его с того места, в котором сейчас находился. Старая дверь громко скрипнула, впуская в помещение скелета. Дом был так же пуст, как и дом Андайн. Первым делом Папайрус проверил свою и комнату Санса. Не найдя там каких-либо следов человека, он просто вышел в центр дома на первом этаже. — Черт, куртка человека в Подземелье, но его самого здесь нет, — уже на грани срыва произнес скелет, сильно топнув сапогом о пол, — я проверил почти все места, кроме… Тут Папайруса осенило. Он выбежал из дома и направился в сторону двери в Руины. Леса Сноудина ему были известны как свои пять пальцев, и поэтому ему не составило труда добраться до пункта назначения намного быстрее, чем это сделал бы кто-то другой. Дойдя до огромной фиолетовой двери, скелет заметил, что она приоткрыта. Когда же он это понял, то его радости не было предела, надежда на то, что человек где-то рядом, пробудила в нем новую силу. Вбежав в дверь, Папайрус оказался в длинном темном коридоре, в конце которого была еще одна дверь, похожая на первую. Добравшись до нее, он заметил, что она тоже приоткрыта. Отворив дверь, перед ним предстал еще один коридор, уже с лестницей в конце. Поднявшись по ней, ему предстала картина, которую он уже видел в доме Азгора. Папирус сразу заметил открытую дверь, ведущую на улицу, в которую он направился. Просторное пространство, с черным деревом в центре и золотыми цветами у его основания, предстало перед скелетом. Когда же он хотел пробежать дальше по коридору, что был за деревом, то его окликнул какой-то сдавленный и хриплый голос. — П-помоги, пожалуйста… Обернувшись, он увидел картину, от которой его тело перестало слушаться. Окровавленное тело Фриск, покрытое небольшими сквозными отверстиями, лежало где-то рядом со стеной так, что заметить его сразу было практически невозможно. По всему телу скелета пробежал дикий жар, его душа хотела будто вырваться наружу и просто раствориться в пространстве, но себе он такого позволить не мог, не сейчас. Переборов свой страх, он подбежал к девушке. Осмотрев ее, ему стало ясно, что если срочно не заткнуть ее раны, то даже если он будет бежать со всех сил, ему все равно не успеть. Папайрус быстро снял свой шарф и начал перематывать раны Фриск так, чтобы кровь не могла свободно покидать ее тело. Благо шарф был достаточно длинным для этого. Оставшиеся раны он перекрыл своими перчатками. — Держись, Фриск, я сейчас тебя вытащу, просто держись, — запинаясь говорил Папайрус, по его сбившемуся дыханию можно было с легкостью определить, насколько ему было страшно. — Больно… — прохрипела Фриск, когда скелет заматывал ее раны. — Потерпи, Фриск, я сейчас же тебя вытащу! Папайрус взял девушку на руки. У него была только одна мысль, и это как побыстрее донести ее до дома? В целом, такие раздумья лишь замедлили бы его, поэтому весь путь назад он думал только о состоянии Фриск. К его удивлению, она держалась достаточно хорошо и даже была в сознании, хоть ничего и не говорила. Добравшись до выхода из Подземелья, они вышли наружу. Метель стала чуть спокойнее, и теперь было хотя бы видно куда бежать, так что Папайрус не стал медлить, а просто побежал домой к Фриск. Свет фонарей озарял бегущего скелета и девушку на его руках. В один из таких моментов Папайрус случайно посмотрел в глаза Фриск, и его привлекло кое-что странное. Он увидел, что ее глаза стали красного, даже скорее алого цвета, хотя он готов был поклясться, что они у нее были ярко-сиреневого оттенка. Из-за этих раздумий Папайрус чуть было не пробежал мимо дома Ториэль и Фриск, но вовремя опомнился. Дальнейшие события были достаточно очевидны для скелета. Плачь Ториэль, оказание первой помощи человеку, общий шок… — Так все и было, — подводил итог своего повествования скелет, — после этого я еще немного побыл у вас дома, после чего отправился домой. — Я даже и представить не могла, что ты проделал такой огромный путь и приложил столько усилий, чтобы сохранить мне жизнь, — голос Фриск был очень тихим и сопереживающим, как будто не она пострадала, а сам Папирус. — Пустяки, главное, чтобы тебе стало лучше, — начал отмахиваться Папайрус, после чего встал и принял свою излюбленную стойку, высоко подняв голову, — к тому же, для меня, Великого Папируса, эта пробежка не была чем-то сверхъестественным. Такая выходка, которая была очень даже в стиле скелета, заставила Фриск немного усмехнуться. Заметив это, Папайрус нахмурился. — Человек, как смеешь ты смеяться над Великим Папирусом? — его голос был немного озлоблен, но Фриск понимала, что говорит он это по-доброму. — Извини, Папирус, я просто не смогла удержаться, — произнесла Фриск, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать еще один смешок.

***

Чуть больше недели прошло с той самой ночи, когда Фриск отправилась в Подземелье и чуть не погибла там. События того дня крупицами всплывали в ее сознании, чаще всего во сне. Первое время она долго думала об этом, но ближе к концу эти мысли все реже и реже посещали ее. Сейчас Фриск могла ходить без помощи, что несказанно ее радовало. Теперь она может выйти на улицу и прогуляться, пускай даже недалеко. Девушка быстро оделась в теплую одежду и покинула свой дом. Выйдя на улицу, девушка сразу же направилась в сквер, находившийся рядом с ее домом. Это было идеальное место для отдыха по нескольким причинам. Во-первых, рядом с домом, во-вторых, красиво, в-третьих, спокойно и безлюдно. Все эти факторы сделали его излюбленным местом для Фриск. Девушка смотрела под ноги, идя по тротуару, поскольку боялась споткнуться и упасть. Но до сквера девушка дошла без проблем, к счастью для нее самой. Проходя по небольшим дорожкам, сделанным из кирпича, Фриск смотрела на черные ветки деревьев, которые были больше похожи на угли. Чем-то ее привлекала эта картина, но объяснить чем она не могла, просто красиво и все. Наконец, добравшись до своего места, Фриск присела на небольшую лавочку. Перед ней открылась прекрасная картина: невысокие деревья, чьи темные стволы формировали подобие лабиринта, переплетались ветками между собой, создавая атмосферу темного леса, который мог быть полон различных опасностей, но, к счастью или несчастью для Фриск, это был обычный лесочек, заканчивающийся всего через несколько десятков метров. Слева и справа от девушки были два таких же дерева, которые, переплетаясь ветвями, образовывали подобие крыши, а лежавший на них снег лишь делал эту ассоциацию более четкой. Ну, и главным штрихом были большие сугробы, снежинки на которых поблескивали тысячей огней. Эта картина была прекрасна в любое время года, потому и была любима девушкой. Фриск сидела так какое-то время и, залюбовавшись картиной, не заметила, как к ней подошел кто-то очень низкого роста. — Человек, неужели ты не знаешь, как нужно приветствовать старого приятеля? — низким и угрожающим голосом проговорил незнакомец, протягивая руку. Фриск сразу же вернулась в реальность, и ей потребовалась всего секунда, чтобы понять, что перед ней стоял Санс, у которого почти получилось подловить ее на подушку-пердушку. — Ха, не в этот раз, ленивые кости, — сиреневые глаза Фриск сверкнули озорным блеском, когда она смогла разгадать коварный план скелета. — А ты не промах, малая, смогла не попасться на мою уловку, — усмехнувшись, сказал скелет, присаживаясь рядом с девушкой, — ладно, отбросим глупости. Как поживаешь, Фриск? — Раны почти затянулись, думаю, что через неделю смогу встать на ноги, — девушка вытянула правую руку и согнула ее под прямым углом, после чего схватила свое плечо левой, имитируя таким жестом силу своего организма. — Хех, твоя самоуверенность меня радует, — усмехнулся скелет, закрыв один глаз. Разговор между двумя старыми друзьями начал потихоньку набирать обороты, и через некоторое время они уже обсудили все события, что произошли с ними за последнее время. Почти все время беседы Санс сидел в небольшом напряжении, какая-то мысль не давала ему полностью расслабиться. Фриск заметила это и решила разузнать, что же не так? — Санс, тебя что-то беспокоит? — спросила девушка, немного наклонив голову вперед. — С чего ты взяла, Фриск? Моя душа спокойна, как удав, — в его словах чувствовалась неуверенность. — Санс, расскажи мне, может, я смогу тебе с этим помочь, — схватив его за куртку, начала упрашивать Фриск. Санс слегка нахмурился, а его улыбка потихоньку сползла с его лица. Следом за изменением выражения лица, глаза стали становиться все менее заметными, почти полностью испарившись в глазных отверстиях. — Хорошо, Фриск, я скажу, что меня беспокоит, — голос его был низким и грубым, прямо как в начале встречи, — когда мы встретились, я проанализировал тебя и выяснил, что твой Уровень Резни вырос на один показатель. Кого ты успела прирезать? — задав вопрос, Санс максимально близко поднес лицо к Фриск. Окончательно исчезнувшие зрачки придавали ему маниакальный вид. Девушка, сильно испугавшись, почти встала со скамейки, но смогла усидеть. — Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — девушка пыталась съехать с темы, опираясь на свое недопонимание. — Ты прекрасно знаешь, о чем я, — его голос стал грубее и приобрел небольшую хрипоту, — не делай из меня дурака, это может плохо кончиться для тебя. Девушка поняла, что скелет не блефует и действительно может перейти к действиям. Представлять, что может сотворить Санс, ей не хотелось, потому в ее же интересах было сказать ему правду, иначе пришлось бы прощаться с жизнью. — Хорошо, хорошо, я тебе все расскажу, только перестань на меня так смотреть, — испуганно произнесла девушка, отвернувшись от скелета и разрывая между ним и собой дистанцию с помощью вытянутых рук. — Я слушаю, — протяжно и хрипя сказал скелет, не изменив свое выражение лица даже на секунду. — Значит, все было так…

***

Закончив свой рассказ, девушка заметила, что скелет уже давно сменил свой лик на естественный для него. Он сидел тихо, глубоко погрузившись в свои размышления. — И после этого я оказалась дома, — девушка смотрела на скелета, ожидая его ответа. Санс лишь соскочил со скамейки и встал прямо перед Фриск. Он явно хотел задать несколько вопросов, чтобы полностью вынести вердикт для Фриск. — Все это хорошо, — начал своим обычным голосом скелет, — но есть несколько несостыковок. Например, как ты смогла победить Флауи, будучи полностью побежденной? Или как ты могла сохранять сознание, пока Папайрус нес тебя до дома? А главное, почему ты не помнишь этого? — сделав между вопросами паузу, Санс снова заставил свои зрачки исчезнуть, чтобы припугнуть Фриск, — я могу предположить, что это все сделала не ты. Та Фриск, которую я и остальные знают, никогда бы не сделала что-то подобное. Из этого я делаю вывод, что эти действия совершила не ты, — медленно и хрипло произнес Санс. — Но, тогда кто? — спросила Фриск, явно зная ответ. Она хотела убедиться в том, что скелету это неизвестно. — А этот вопрос стоит задать тебе, Фриск. Тебе стоит подумать над этим на досуге, — после этих слов левый глаз Санса сверкнул голубым и желтым оттенками, после чего сам скелет в мгновение ока исчез. Девушка осталась в недоумении. Откуда Санс может знать такие подробности? Ко всему прочему добавился шок от того, что скелет может быть настолько опасным и страшным, будто настоящий монстр из фильмов ужасов. Размышления Фриск прервал тихо донёсшийся голос изнутри. — Похоже, о моём присутствии кто-то догадывается? — ехидно начал детский голос. — Я не могу себе позволить оставить свидетелей, — игриво продолжал голос. — Снова ты? Чего ты хочешь? Зачем ты вообще выходишь со мной на контакт? — озлобленно крикнула Фриск, совсем позабыв, что она всё ещё находится в сквере. — Чего я хочу, я сказала при нашей первой встрече — твоё тело, — голос стал чуть более спокойным, но всё ещё сохранял игривый окрас, словно Фриск для неё была жертвой. — Я не дам тебе контроль над своим телом. То, что произошло в Подземелье, — первый и последний раз! Ты меня поняла? — угрожающе говорила Фриск, чуть ли не переходя на крик. — Ха-ха-ха, — тихий смешок пронёсся в голове у Фриск, отчего ей стало не по себе. — Запомни, Фриск, то, что ты передашь мне тело — это просто вопрос времени. Можешь быть уверена, я скоро смогу перехватить контроль, — голос в голове перешёл сначала на угрозу, а спустя несколько секунд он сменился на что-то тёмное, потустороннее. Голос теперь не принадлежал человеку, скорее какому-то демоническому существу, которое вот-вот схватит свою жертву. — А когда я перехвачу контроль, то убью каждого, кто был тебе близок. Я заставлю тебя на всё это смотреть: как они умирают, корчатся от боли и просят о пощаде, всё это ты будешь видеть… — ЗАТКНИСЬ! — Фриск сорвалась с места и побежала из сквера в сторону дома. Пока девушка бежала, как она думала, в безопасное для себя место, голос ни на секунду не переставал говорить о том, что у Фриск осталось не так много времени и что скоро всё изменится. Добежав до дома, девушка быстро сбросила верхнюю одежду и вбежала в свою комнату, после чего облокотилась правой рукой о стену, а левой схватилась за голову. — Нет смысла сопротивляться, подруга, просто передай контроль, — голос Чары пытался заставить Фриск сдаться, опираясь на то, что сопротивление бесполезно. В моменте Фриск начала чувствовать, как её тело и вправду потихоньку переставало её слушаться. Животный ужас пронзил девушку, из-за чего она практически не могла двигаться. — Ч-что же делать? — почти срываясь, произнесла Фриск, пытаясь подавить влияние Чары над её телом. — Я отвечу, что делать, — начала Чара, но её быстро перебила Фриск. — Заткнись, чёртова девка, я не желаю больше слушать тебя и секунды! Сказав эти слова, девушка испытала сильную боль, которая была похожа на то, будто её проткнули огромным шипом прямо в грудь. Она схватилась за сердце левой рукой, после чего упала на колени. Из её глаз потекли слёзы, а дыхание сильно сбилось. — Ты смеешь оскорблять меня, подруга? — демонический голос Чары вызывал сильную пульсацию в висках и невероятный жар по всему телу. Жар был настолько сильным, что, казалось, даже если раздеться целиком, то это не помогло бы. — Запомни раз и навсегда: если ты еще хоть раз посмеешь меня оскорбить, то муки твоих друзей будут невероятно долгими. Во время угроз тело девушки все больше и больше выходило из-под контроля. Фриск поняла, что еще несколько минут — и то, что было во время битвы с Флауи, повторится. Она не могла позволить этому случиться. Девушка начала перебирать различные варианты того, как она могла заставить Чару ослабить свой контроль над ее телом или как вообще полностью вернуть его. Но все идеи были обречены на провал. Подавить чертовку силой не вышло бы, а если попытаться договориться, то это вышло бы боком для самой Фриск. Так что она приняла болезненный, но, как ей показалось, самый действенный способ. Фриск с трудом встала на ноги и подошла к компьютерному столу, убрала с края стола все, что могло помешать: клавиатуру, мышку, футляр с очками и прочее. Закончив приготовления, девушка запрокинула голову как можно сильнее назад. — Ты что удумала, дура? — кричала Чара со всей силы, пытаясь остановить Фриск, но было уже слишком поздно. Спустя секунду Фриск со всей силы ударилась об угол стола. Глухой стук наполнил комнату, после чего последовало падение тела на пол.