Часть 3

             В помещение пахло виски и неприятным осадком, нескольких дней давности, по подоконнику барабанили капли дождя, унылая осенняя погода непредвищаящая ничего хорошего, Серёга который обещал прийти сегодня, не смог, Петя был на дежурстве, а Нарочинская...в ней и крылась основная причина самобичеваний Олега последние несколько недель. Её прекрасный Антоша, из раза в раз забирал её с работы, одаривал безвкусными вениками, да и просто крутился рядом, при любой удобной возможности, и самое паршивое в этом то, что Марина была не против, а скорее даже наоборот.       Женщина максимально отдалилась, обращаясь исключительно по работе, перестала реагировать на его шутки, и редко выходила покурить, если там был он. Именно в такой момент, сидя на диване, закинув руки за голову в Брагинскую голову пришла гениальная идея: пригласить на свидание Лену, напечатав сообщение и отправила его, Олег выключил телевизор и погрузился в сон.       Передумал Брагин лишь на следующий день, направляясь в тот самый ресторан, куда, как он слышал, водит Марину её бойфренд. На соседнем сиденье уже сидела Лена без остановки болтая обо всем на свете, но Брагин её не слушал и мысленно уже находился в своей квартире, надеясь, что этот вечер скоро закончится       Вечер был тихим, почти идеалистическим, Антон говорил о новом проекте, а она кивала, вполуха слушая, и наблюдала за игрой света в бокале с вином. Дверь ресторана открылась, и на пороге появился Олег, не один, а под ручку с ним, сияя от счастья, шла Лена. Она была в нарядном, слегка безвкусном платье, и ее громкий, радостный смех резал слух.       Марина замерла, бокал застыл в ее руке. Она видела, как Брагин ведет Лену к столику неподалёку, как он усаживает ее с преувеличенной галантностью. Их взгляды встретились лишь на секунду. И в эту секунду в его глазах она прочла вызов и что-то похожее на отчаянную браваду. Он делал это назло. Это было так по-детски, так прозрачно, что у нее даже не возникло ревности. Возникла лишь горькая жалость и капля усталости.       Заметив ее взгляд, Антон тобернулся. – Опять он? С той самой медсестрой? –мужчина покачал головой с выражением брезгливого превосходства. – Кажется, у твоего коллеги весьма сомнительный вкус. Марина ничего не ответила, лишь отпила глоток вина, но оно показалось ей безвкусным.

***

      Олег старался изо всех сил, он шутил, рассказывал дурацкие истории, даже заказал самое дорогое вино, благо Лена пила немного. Но чем дальше, тем более фальшивым казался этот вечер ему самому. Он наблюдал за Мариной краем глаза. Она была прекрасна в своем холодном спокойствии, и из-за этого он чувствовал себя последним идиотом. – Пойду подышу, – наконец выдавил Олег, вставая из-за стола. – Покурю. Лена что-то ляпнула в ответ, но он уже её не слушал, погружаясь в свои мысли.       Он вышел в полутемную, прохладную зону для курения, отгороженную от улицы высокими стеклянными панелями и закурил, делая глубокие затяжки. Дверь снова открылась, и на этот раз вышла Нарочинская. Одна. Они стояли молча, не глядя друг на друга. Воздух был густым от невысказанного. – Поздравляю, – наконец саркастичным тоном произнесла Марина. – Так хорошо смотритесь, прям прекрасная пара. Олег резко повернулся к ней, его глаза, красные и сухие, мгновенно потемнели. – А ты что ревнуешь, что ли, а Нарочинская? Ведь у тебя же есть твой идеальный принц. Забудь о существовании таких, как я, раз и навсегда. Он не успел ничего добавить, потому что к ним подошел нетвердо стоящий на ногах мужчина в дорогом, но мятом костюме. – Эй, красотка, чего скучаешь с этим ободранным котом? – он слащаво ухмыльнулся, сканируюя Брагина с ног, до головы, но обращаясь к Марине, и попытался обнять ее за талию. – Пойдем, я тебя угощу... чем покрепче. – Отстань, – холодно сказала Марина, отстраняясь. – Ах, вот как? – мужчина нахмурился, его настроение мгновенно сменилось на агрессивное. Он схватил ее за локоть. — Я с тобой по-хорошему... а ты из себя королеву возомнила, да ты просто выглядишь как шл....       Олег отреагировал мгновенно. Он бросил сигарету, шагнул вперед и железной хваткой вцепился в запястье незнакомца. – Тебе сказали «отстань». Ты глухой? – голос был низким, опасным, без тени привычного балагурства. – А ты вообще кто такой? – возмутился тот, пытаясь вырваться. – Я человек, который за три секунды может переломать тебе руки так, что собирать будут по косточкам. Не трогай её.       Последние два слова прозвучали как выстрел. Пьяница, встретившись с его взглядом, мгновенно протрезвел. Что-то в глазах Олега не предвещало ничего хорошего. И он бормоча извинения, поспешно ретировался.       Марина стояла, прислонившись к стеклянной панели, и дышала чуть чаще обычного. Не от страха — она не боялась никогда. А от адреналина и неожиданности. Олег все еще стоял рядом, его тело было напряжено, как тетива лука. – Спасибо, – прошептала она.       Мужчина обернулся к ней. Гнев еще не утих в его глазах, смешиваясь с чем-то другим – с болью и заботой. Без единой мысли, повинуясь инстинкту, он шагнул вперед и обнял ее. Крепко, прижимая к себе, как будто хотел защитить от всего мира. И она на мгновение забылась. Уронила голову ему на плечо, позволив себе вдохнуть знакомый, терпкий запах табака и его кожи. Это длилось всего пару секунд. И конечно этого не могло хватить, но другого варианта не было, ведь в этот момент дверь распахнулась, на пороге стоял Антон. Его лицо, обычно такое спокойное и умиротворенное, было искажено шоком и яростью. Он видел, как этот шут гороховый, обнимает его женщину. – Марина! – его голос звенел от гнева. – Что это, черт возьми, значит?!       Они резко отстранились друг от друга. Марина выпрямилась, снова надевая маску. – Ничего, Антон. Ко мне пристал пьяный, Олег его прогнал. – Ага, и для этого просто необходимо обниматься? – он с ненавистью посмотрел на Олега. – Или это просто удобный повод? Брагин, чья ярость еще не остыла, язвительно ухмыльнулся. – А что, ревнуешь? Боишься, что твоя идеальная картинка треснет?       Это было последней каплей. Антон, никогда не       терявший самообладания, резко шагнул к Олегу и с силой толкнул его в грудь. – Держись от нее подальше, ты, убогий.       Олег, отшатнувшись, не растерялся. Ответный удар был коротким и точным — не в лицо, а в солнечное сплетение. Антон, с гримасой боли, согнулся пополам, тяжело дыша. – Да, мне плевать! – Ты же её даже не любишь, придурок. – выплюнул Олег, откашливаюсь. – Хватит! – в их диалог вмешалась Марина, вставая между ними. Ее холодный голос прорезал воздух, как скальпель. – Оба, прекратите этот цирк! Немедленно!       Она посмотрела на Антона, потом на Олега и в ее взгляде снова появился лед. – Вы ведете себя как последние идиоты.       Не сказав больше ни слова, она развернулась и ушла внутрь ресторана, оставив их двоих на улице – одного, согнувшегося от боли и унижения, и второго, стоящего с сжатыми кулаками и пустотой внутри, понимая, что своей дурацкой выходкой он сделал только хуже.       Игра была проиграна. С треском и единственным призом в ней оказались мимолётные объятия и горькая правда, которую он теперь не мог игнорировать.

***

      В машине Антона по дороге домой была тяжелее любых обвинений. Он молчал, сжимая руль так, что костяшки пальцев белели. Марина же смотрела в окно на расплывающиеся в дожде огни города, чувствуя себя совершенно опустошенной. Жалкая сцена на террасе, эта дурацкая драка — не подчинялось логике, точности и контролю.       Он припарковал автомобиль у подъезда, но не заглушил двигатель. – Зайдёшь? – безразличным тоном спросила она, делая вид, что не видит как сжаты его губы. – Нет. Мне нужно... остыть, и подумать, – он не смотрел на нее, стараясь отвести взгляд, куда-то в сторону. – Марин, а что это было? – Я же тебе говорила. Пьяный пристал и Олег вмешался. Всё. – Серьёзно? И после этого нужно было бросаться ему в объятья? – его голос дрогнул от обиды и гнева. – Ты прижалась к нему так, будто... будто искала в нём утешения. Марина закрыла глаза. Ну не могла же она объяснить ему, что в тот миг это было единственным якорем в море фальши и ярости, что это объятие было настоящим в отличие от всего этого ужасного вечера. – Я не искала защиты. Это была просто реакция. – Реакция, – горько усмехнулся он. – Хорошая у тебя реакция. Поздравляю. Видимо, у вас с этим... Брагиным... какая-то своя химия, которую я, со своим «идеальным» вкусом, понять не в состоянии. Он резко повернулся к ней, и в его глазах она впервые увидела не просто обиду, а холодное разочарование. – Я думал, мы строим что-то серьезное. Но, кажется, ты сама не знаешь, чего хочешь. И пока ты не разберешься в этом... мне нечего здесь делать.       Он откинулся на спинку сиденья, и его взгляд снова уперся в лобовое стекло. Это был не ультиматум. Это был приговор. – Поездку на выходные я отменю, – тихо сказал он. – Позвони, когда.. разберешься.       Марина вышла из машины, не сказав ни слова. Лесничестве пролёты мелькали одним за другим приближая её к квартире. Антон был прав. Абсолютно прав. Но она сама не знала, чего хочет. Ей нужен был покой и стабильность Антона, но ее влекло к хаосу и балагурству, которые олицетворяло Брагина.       Олег проводил Лену до домя в гнетущем молчании. Его бравада испарилась, оставив после себя лишь горький привкус стыда. – Спасибо за вечер, Олег – пролепетала она у подъезда, все еще не понимая до конца, что произошло, но чувствуя, что ее приземленная мечта о свидании с ним разбилась. – Не за что, – буркнул он, даже не глядя на неё, – спокойной ночи.       Мужчина развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Дождь превратился в изморось, но ему было все равно. Он шел пешком через весь город, пытаясь заглушить внутреннюю усталость. Вечер был испорчен его дурацким, планом, он не просто разозлил ее, но и унизил. К тому же увидел в ее глазах не гнев, а жалость и это было в тысячу раз хуже.)       Марина сидела на подоконнике в гостиной, кутаясь в мягкий плед, и смотрела на темные улицы. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь мирным тиканьем часов. Приговор, вынесенный Антоном, висел в воздухе, тяжелый и неоспоримый. «Позвони, когда разберешься». А в чем собственно, было разбираться? Она была взрослой, умной женщиной, способной за несколько секунд принять решение, от которого зависела человеческая жизнь, но когда дело касалось ее собственного сердца, она оказывалась беспомощной.       Внезапный резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Сердце на секунду замерло, подскочив к горлу. Полвторого ночи, она никого не ждала. Поэтому медленно, со странным, щемящим предчувствием, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял Брагин. Мокрый насквозь, без куртки, а воротник полло был темный от воды. Он был похож на заблудившегося пса, который все-таки нашел дорогу «домой», но боялся, что его прогонят.       Она молча открыла дверь. Он стоял на пороге, не решаясь переступить. Дождевая вода редкими струйками стекала на пол. – Я... – голос сорвался, он прочистил горло. – Я пришел извиниться.       Марина не двигалась, прислонившись к косяку. Она изучающе смотрела на него – помятое лицо, тень от синяка, глаза, в которых осталась только усталое и выжженное откровение. – За что именно? – спросила она тихо, скрестив руки у груди – За то, что пришел с Леной? За то, что полез в драку? Или за то, что ввязался в то, что тебя не касалось? За что именно, Брагин? – За все, – коротко выдохнул он, а его плечи опустились. – Это был... самый идиотский поступок в моей жизни. Я хотел... черт, я сам не знаю, чего я хотел. Наверно, просто увидеть твою реакцию. Увидеть, что ты не равнодушна. А в итоге добился прямо противоположного. Он посмотрел на нее. — Мне жаль, Марин. Она отступила назад, безмолвно приглашая его войти. Олег тут же переступил порог, оставляя на паркете мокрые следы. – Раздевайся. А то ещё простудишься, – сказала она, направляясь в спальню, – Пойду найду тебе что-нибудь сухое.       Когда она вернулась с большим банным полотенцем и старой футболкой, он все еще стоял в прихожей, будто боялся сделать лишнее движение. Она протянула ему полотенце. – Выпьешь? – спросила Марина, проходя на кухню, – Мне кажется, сегодня – Да, – он хрипло рассмеялся, вытирая лицо.       Они устроились в гостиной. Она налила ему виски, себе смешала с колой, и бросила пару прозрачных кристалликов, Олег сидел на краю дивана, сгорбившись. – Я все испортил, – констатировал он, глядя на золотистую жидкость. – Не только сегодня. А с самого начала. Этими дурацкими ночами без обязательств, этими шутками... Я думал, так будет лучше.       Марина молча слушала, прижимая к груди колени. Ее защитные стены, возведенные с таким трудом, медленно, по кирпичику, вновь рушились под тяжестью его неприкрытой искренности. – Я не верю в любовь, Марин. – он поднял на нее глаза. – Всегда считал это сказкой для дураков. Но то, что я чувствую... когда я вижу его с тобой... Это пытка какая-то. – Зачем ты мне это говоришь? – прошептала она. – Потому что я устал, – он сделал большой глоток, слегка поморщившись. – Я устал притворяться.       Они говорили еще долго. Говорили о прошлом, о страхе снова открыться кому-то и снова ощутить боль. Они говорили по душам, как никогда раньше. Алкоголь и усталость снимали последние барьеры. И в какой-то момент он пересел ближе, его плечо коснулось ее плеча, а тепло от него было живым и настоящим.       Когда часы пробили четыре, он поднялся. – Мне пора. Спасибо. За то, что не прогнала.       Она проводила его до двери. Олег стоял так близко, что Марина чувствовала исходящее от него тепло. – Олег, – произнесла она, а рука сама потянулась к его лицу, коснулась щеки, где проступал синяк.       Мужчина замер, затаив дыхание. Потом его рука накрыла ее ладонь, прижимая к своей коже. Это был не порыв страсти, а что-то другое — жест благодарности, прощения, какой-то хрупкой, почти невыносимой нежности. Спустя мгновение он ушел. А она осталась у закрытой двери, прижимая к груди ладонь, которая все еще хранила тепло его кожи.