Глава 20. Бал в полночь

Хогвартс ещё никогда не был таким ярким. Парящие огни, танцующие ленты, аромат магических лилий — всё напоминало о сказке. Их последней. Аделина надела чёрное платье, почти прозрачное у плеч, с вышитыми зелёными змеями, как дань факультету, который так и не смог приручить её. Волосы — как всегда, тёмно-русые. Глаза — карие, но глубже, чем раньше. Регулус был в классической мантии с серебряной вышивкой. В его глазах не было тревоги — только сосредоточенность. — Последний танец перед свободой, — сказал он, протягивая ей руку. *** Они танцевали в центре зала. Словно это был обычный вечер. Словно их не ждали у ворот. Словно весь мир не стоял на краю. Музыка сменилась. Часы пробили одиннадцать. Он наклонился к её уху: — Через пять минут — идём. Она кивнула. — Сигнал? — Когда свечи начнут гаснуть. *** В коридоре, рядом с портретом старого директора, стоял Сириус. Он не был на балу. Но он был там, где нужно. — Время? — спросил он. — Почти. Отведи внимание на восточную галерею. — Легко. Устрою фейерверк — как в детстве. — Спасибо, брат. — Береги её, — Сириус посмотрел на Регулуса серьёзно. — Ты был рождён для чистой крови. Будь тем, кто выбрал — любовь. *** Когда свечи начали медленно гаснуть — всё замерло. Ученики оглянулись. Учителя насторожились. И в этот момент вдалеке прогремел взрыв фейерверка — яркий, ослепительный. Аделина и Регулус исчезли в толпе. Через скрытый проход за статуей Мерлина они оказались в тоннеле. Ветер тянулся из глубины. Тишина обнимала. — Мы успеем, — сказал он. — Даже если не успеем — я всё равно бы сбежала с тобой, — ответила она, хватая его за руку. Вдали уже были слышны шаги. — Быстрее! — прошептала она. Тоннель вывел их к краю Запретного леса. Там ждал маггловский фургон — старый, облупленный, зачарованный. За рулём — бывший контрабандист, друг Регулуса по матери. — Вперёд! — крикнул он. Они запрыгнули, не оглядываясь. В ту же секунду в небо над Хогвартсом взмыли чары слежения. Но было поздно. Фургон исчез. Словно их и не было. *** Когда часы пробили полночь, их уже не было в Англии. И мир, наконец, стал их собственным.